27 школа

—Нам надо поговорить, — робко сказала я, заметив одноклассницу у кабинета на перемене, подойдя к ней. —Ладно, когда? — спросила Катя. —Сегодня, можем после уроков? — поинтересовалась у неё я, перебирая пальцы. —Но сегодня так много уроков, мне домой долго ехать, — ответила мне Катерина. —Я с тобой поеду, хорошо? — с надеждой спрашивала я. —Тебе же еще возвращаться,  — заботливо пролепетала Катя. —Неважно, — отрезала я. Последний урок — английский. Мы в разных кабинетах. Тщательно повторяю то, что должна сказать, продумываю варианты развития событий. —Успокойся, все же хорошо, — думаю я в попытке сосредоточиться, — ты молодец! Давай: вдох — выдох, вдох — выдох. Перехватывает дыхание, сердце бешено стучит. Урок как назло идет слишком быстро. Меня не спрашивают — и то хорошо. 5 минут до звонка — хорошо. Звонок. Насколько возможно спокойно собираю вещи и иду за курткой. Жду её. Сердце стучит все чаще. —Еще раз: вдох — выдох, вдох… — стараюсь успокоиться я, — она идет… спокойно… спокойно —Пойдем? — спросила Катюша, подойдя ближе. —Да, конечно, — улыбнулась я. —«Боже, какая же она все-таки милая» — подумала я. Почти в тишине мы подошли к остановке — все устали за день. К нам подошли одноклассницы, которым в ту же сторону. —«Блин, и что теперь?»— негодовала в мыслях я, — «Как мы поговорим?» Мы зашли в приехавший автобус. Злата села неподалёку, вторая одноклассница затерялась впереди. Мест больше не было и мы с Катериной стояли. —Так, о чем ты хотела поговорить? — спросила она, выведя меня из ступора. —А… — пыталась придумать, что сказать я, — Да, там личный вопрос. Нам немного мешают. Я указала взглядом на Злату, которая старательно делала вид, что ей не интересно. Я наполнилась к ушку Кати и шептнула: — Давай выйдем… пожалуйста. Как только автобус остановился, мы переглянулись и вышли, оставшись наедине. Людей почти не было. На улице прохладно, но мягкая куртка согревает. —Хорошая погода, — пыталась перевести тему, чтобы успокоиться я. Неловкая пауза. Казалось мы уже вечность молчим. Я решила, что пора действовать. —Знаешь? — начала я, — Я давно хочу кое-что сказать. Я не знаю как ты отреагируешь, но надеюсь, что хотя бы наше общение не прекратится. — говорила я в попытках подобрать слова, — Ты, мне… очень давно… — «Боже, зачем так тянуть? Говори уже! Чего замолчала? Чем дальше, тем сложнее,»— проносились мысли в моей голове. — Ты мне очень нравишься, — наконец договорила я. — Вроде ты бисексуал, верно? Может… может мы могли бы быть вместе? У меня есть шанс? — с надеждой посмотрела я. — Я? Шанс? — с изумлением она посмотрела на меня, — Конечно, у тебя есть шанс… и не маленький! Мне надо подумать. —«Она… не отвергла меня… она подумает! Главное не заплакать,» — радостно прокручивала в голове я. Мы шли до её дома. Я что-то рассказывала, а сама ждала ответа. Что же она скажет? Вот мы и пришли. —Да, — резко выпалила она, — будем… я буду твоей девушкой. Мой недоумевающий взгляд сменился радостным. Впервые за долгое время я искренне радовалась. Почти ничего не изменилось: я ходила в школу, а там мы не могли много общаться, часто гулять мы тоже не могли. Мы переписывались вечерами, я покупала ей шоколадки и просто старалась её поддержать. Около месяца все было хорошо, но я начала замечать, что она не так уж и хочет со мной гулять наедине, разумеется она это отрицала. —Я устала сегодня, прости. —Ничего, я все понимаю; —Ой, я уже подружке обещала! —Жаль, тогда в другой раз; —Занята —Обидно; Диалоги постепенно начали сводиться на нет. Ответы стали односложными, а моя щенячья радость сменилась печальной задумчивостью. Я понимала, что что-то не так, но не могла понять что именно и как это исправить. Однажды она и вовсе перестала отвечать. Это длилось более двух месяцев. Я тогда была у бабушки и пока наша общая компания гуляла, я сидела и думала за что и где моя ошибка. Все изменилось когда мы погуляли, вроде все как обычно, но когда нам удалось на минуту остаться вдвоем, она не смогла объяснить причину данного поведения. —Я не могу объяснить, — повторяла Катя, — просто так получилось. Я не хотела ни с кем общаться. —Мы все еще пара? — решила перевести тему я. —Я… я не знаю, — успела сказать она, как наши друзья вернулись. —Кто что заказывал? — спросили девочки чуть не хором. Тогда шанса поговорить вживую больше не было. Я написала и она, как не странно, ответила. Мы не переписывались долго, ничего нового я не узнала. Я продолжала страдать в попытках понять что происходит: я винила всех, а в первую очередь себя. Истерики и нервные срывы. Другой уже бы сказал: «Не мое» и отпустил, но я продолжала себя истязать. Мой вес резко снижался и повышался из-за эмоциональных перегрузок. Слез почти не осталось. В таком состоянии я пробыла около полугода. Потом я решила оставить все как есть. С головой уйти в учебу и стараться не вспоминать. Помогало? Конечно нет! Я только больше себя истязала заставляя себя зубрить. Для всех я выглядела немного странной девчонкой, которую не интересует ничего кроме учёбы  — я добилась чего хотела: никаких слухов, никаких парней и прочей «соли» что сыпали на незажившие душевные раны. — Сама виновата! Изначально надо было все прекращать, — повторяла я для себя. Прошло уже 2 года, а я все еще люблю её. С каждым днем любовь к Кате и ненависть к себе росли. Я боготворила её и считала себя недостойной, а сейчас мы сидим в кофейне, пьем американо и она говорит что не права.