Твоими глазами

Кацуки шел по улице и пинал один камешек по дороге, все раздумывая, каково же быть с парнем в отношениях. В самом деле, у Бакуго и не было никаких серьезных отношений, потому что далеко не всрались ему. Он любил свободу, дорожил ею, так сказать. Считал, что намного лучше трахать всяких потаскух, не думая, что дома тебя ждет любимый человек, дабы не врать ему, чем быть ограниченным и вечно слушать какие-то недовольства в свой адрес. Блондин уверено шел вперед к тому самому «секретному» месту, где всегда сидит Мидория. Он точно знал, что и сегодня сидеть будет с полудня и до самого вечера. И не прогадал. Изуку действительно сидел на скамейке, опустив голову. Бакуго подошел и присел рядом, а взгляд упал на книжку для слепых, по которой водил пальцами юноша. — Я не думал, что ты придешь сюда, Каччан… — Тихо сказал Изуку, нашарив рукой закладку и положив между страницами, и закрыл книгу, — но я очень счастлив чувствовать твое присутствие рядом. — Хоть это признаешь. Со мной всегда всем хорошо. — Начал самодовольно Кацуки. — Я не сомневаюсь в этом. Я очень рад, что у меня появился друг за короткий промежуток времени, который приходит ради меня сюда и сидит со мной. — Отложив в сторону книгу, он сложил руки в замок перед собой, — ты вчера несильно замерз? Я не предложил тебе остаться высушить одежду. — Нет, все в порядке. Жопу не застудил, уже хорошо. — Гоготнул блондин, закидывая руки за голову и сам откидываясь на спинку скамьи. За такой короткий промежуток времени Бакуго познал маленькие прелести в виде голубого неба над головой, на котором плыли медленно облака, закрывая собой солнце иногда. В первый раз он почувствовал какое-то умиротворение в груди до такой степени, что захотелось спать. Но Кацуки не ожидал, что он в действительности уснет. Тело расслабилось, посему голова легла на чужое плечо. Изуку дрогнул от неожиданности, прислушиваясь к размеренному дыханию парня. Слепой мягко улыбнулся и с удовольствием подставил свое плечо. А Бакуго, не заметив сам для себя, сквозь сон вдохнул сладкий аромат у шеи Мидории, заставляя последнего вздрогнуть и покраснеть. «Сладко пахнет…» Думал во сне блондин, улегшись на скамейке и положив голову на колени Изуку, и прикрыл рукой глаза, чтобы излишний свет не мешал покемарить хоть чуть-чуть. Мидория сдерживался, чтобы не запищать, потому приложил ладони к щекам, дабы охладить хоть как-то свои горящие смущением щеки. Рука мягко опустилась на жесткие волосы Кацуки, ласково поглаживая и массируя голову парня. Пока он спит, можно было немного пощупать, ведь Изуку слеп, а изучал он все руками, если нужно было – он нюхал, а то и пробовал на язык. А что ему остается делать? Только так, иначе никак. Бакуго перевернулся на бок, утыкаясь носом в живот юноши, вызывая тихий смех последнего. Мидория, в свою очередь, аккуратно коснулся уха, потому что туда и попал первым делом, но затем пробрался к щеке, мягко поглаживая ее. «Волосы жесткие, а на лице без намека на щетину…» Сделал вывод для себя Изуку. Все же он видел какие-то непонятные очертания, несмотря на слепоту. Все было слишком размазано и размыто, чтобы что-то понять, но одно парень хотел точно – увидеть его. Где-то вдалеке прогремел гром. Бакуго разлепил глаза и принял сидячее положение на скамье, потирая сонно глаза. Сначала блондин щурился, пока не привык, а затем посмотрел на небо, на котором сгущались темные тучи. И не успел предложить Бакуго пойти в какое-нибудь кафе посидеть и отсидеть ливень, как он тут же начался. — Вспомнишь говно – вот и оно. — Проворчал Кацуки. — Да уж, я это не предусматривал… — Нелепо засмеялся Мидория, нашарив рукой трость, — думаю, нам нужно где-то укрыться да поскорее. — И без тебя знаю, тупой Деку. — Рыкнул Бакуго, вставая со скамейки и тут же поскальзываясь на мокрой траве и кубарем скатываясь по горке вниз. Из глотки вырывались трехэтажные маты, которые постепенно стихали. Изуку сразу встал и посмотрел куда-то вниз, будто что-то сейчас увидит. — Каччан? Ты в порядке? Но и Мидория не заставил себя долго ждать, как и сам поскользнулся, также скатываясь на заднице вниз, падая прямо на Бакуго. — Ай, блять! Сколько в тебе килограммов, еб вашу мамашу? — Все лежал на спине Кацуки. — Ой! — Ойкнул Изуку, сразу же вставая на ноги. Бакуго привстал, но сразу же получил тростью по башке. — Да твою мать! — Заорал юноша, хватаясь рукой за ушибленное место, и тут же увернулся от еще одной атаки тростью, — да ты меньше маши своей палкой, пока я тебе ее в жопу не засунул, тупой задрот! — Грозно зарычал блондин, решив встать. Уже было все равно, что одежда стала мокрой, так как из-за сильного ливня это следовало ожидать. Кое-как вместе выйдя на асфальт, сразу же погрязли по щиколотку в лужах, которые уже бежали по асфальту куда-то. Бакуго половину дороги ловил или придерживал неуклюжего Изуку, который еле-еле ковылял по большим лужам, иногда тихо пища из-за того, что при шаге вода выплескивалась прямо до задницы. Кацуки, глядя на это «несчастье», подхватил на руки и понес до ближайшего кафе. — Каччан, я мог бы и сам дойти. — Да-да, не заговаривай мне зубы. — Посадил слепого парня на мягкое кресло за столик, а сам сел напротив него, — что-нибудь хочешь? — Мне бы просто горячего чая. Спасибо, Каччан. Бакуго промолчал, беря меню, которое лежало на столе. Для себя он выбрал горячее горькое кофе и что-нибудь из съестного в виде пиццы, а для Изуку выбрал черный чай с какими-то ягодами. Бакуго сильно не вчитывался. Долго их не заставили ждать, как через пятнадцать минут было уже все готово. Милория учуял запах пиццы и нахмурил брови, нашарив аккуратно чашку чая. — Спасибо тебе большое, Каччан. — А ты пиццу не будешь? — Нет, спасибо. Бакуго пожал плечами и сам стал уплетать в обе щеки кусочек за кусочком. Мидория спокойно отпивал горячий напиток, чуть морща носик от горячей жидкости. Блондин не мог смотреть на юношу, который просто сидит и молча пьет. Видите ли, ему скучно одному есть. — Блин, блять, может, ты все-таки возьмешь кусочек? — Нет. — Ух, тупой Деку, не беси меня лишний раз! — Бакуго взял нож с вилкой и стал резать один треугольник пиццы на более маленькие кусочки, а затем накалывать и тыкать прямо в губы юноши. — Н-но я не хочу. — Да ты попробуй, е-мое! — Я не… — Изуку договорить не дали, как в его рот сразу же засунули кусочек пиццы. Бакуго стал наблюдать, как Мидория медленно прожевывает кусочек, а затем глотает. И через пару секунд юноша немного надул губы, чуть смущаясь. — И как? Вкусно? — Вкусно… — Тихо произнес Изуку. — Не слышу, громче. — Уголки губ растянулись в самодовольной улыбке. — Вкусно, Каччан, вкусно! — Громче произнес Изуку, жмурясь и вжимая голову в плечи. — Вот так сразу, а то все нет, да нет. На еще. — Кацуки наколол еще пару кусочков на вилку и преподнес к губам юноши, а последний с удовольствием съедал кусочком за кусочком, пока все же не доел всю оставшуюся пиццу. — Спасибо, Каччан, за угощение. Мне очень было вкусно. И я думал, что ты мне вручишь вилку и скажешь, чтобы я сам ел. — Сказал Мидория, как только они вышли из кафе. Дождь давно закончился, пока они ждали и сидели поедали вкусную пиццу, да попивали чай-кофе. Блондин, услышав это, неожиданно покраснел и сразу же рявкнул на слепого юношу. — Если бы я тебе дал в руки вилку, ты бы часа два ел! Изуку прыснул от смеха. — Я понимаю, Каччан. — Да не называй ты меня так! И все оставшееся время до вечера они просто прогуливались, то молча, то о чем-то разговаривая и сразу же замолкая. Бакуго и в этот раз провел Мидорию до его дома, где у порога встречала его мама. Инко, так звали его маму, тараторила слова благодарности блондину и все приглашала его на чай остаться, но Кацуки только отмахнулся и поскорее убежал. Вечером Бакуго принял освежающий душ и плюхнулся на кресло в зале, откидывая ногу на ручку кресла и сам разваливаясь в букву «Зю». Дерьмоволосый: нифигасе! Бакубро в сети! Ты чего весь день почти не заходил? Я: а ты догадайся, может, я поверю в то, что ты не тупой, каким кажешься. Дерьмоволосый: с Мидорией гулял? Я: ну, надо же! Я: а ты догадливый. Двумордый: И как погуляли? Я: как всегда, скучно и тупо. Бакуго тяжело вздохнул, откидывая назад голову и устремляя взгляд в потолок. Пока уведомления приходили, блондин все думал о сегодняшнем дне. В самом деле он не настолько скучно и тупо провел этот день. Двумордый: Я не считал бы Мидорию скучным человеком. Я: да что ты вообще о нем знаешь? Я: ты даже с ним не общался! Двумордый: Тогда что ты знаешь о нем? Я: нарываешься на драку, Половинчатый? Двумордый: Я просто тебя спросил. Я: отвали уже, а. И без тебя тошно. Кацуки сразу же вышел из чата, заблокировав телефон и поставив на беззвучный. Посидев в кресле еще минут пять, он снова взял в руки смартфон, порыскал в контактах одну местную шлюху и позвонил ей. — Здорова… Не хочешь провести время со мной за бутылочкой вина?.. Тогда жду. *** Бакуго через день мог приходить к Изуку по причинам того, что не пропускал ни один бой на какой-нибудь заброшке или пустой улочке, и, конечно же, после этого праздновал в излюбленном клубе, где у Кацуки крутился один трахадром да алкоголь. А потом до вечера следующего дня отходил и отсыпался, вставая от звонков мамы или Киришимы. В случае с первым, он просто посылал куда подальше, а вот со вторым – там уже за любой движ. Но в этот раз Кацуки решил послать их обоих, дабы спокойно видеть сотый сон про крутую жизнь. Ну, или то, где он убивает всех и вся, злобно смеясь. Кацуки незаметно для себя переодевался в другую личность. В клубе и с друзьями он какой-то раскрепощенный, открытый и главный бандит на районе, а вместе с Изуку резко становился молчаливым, даже шутки не травит да байки не рассказывает, как умеет. Бакуго спихивал все на остатки своей совести, которые в глубине души парня еще кое-как жили на дне и подавали признаки жизни. Мидория со своим телосложением больше напоминал на миловидную девушку, чем на парня. На это Кацуки мог закрыть глаза и представить, что гуляет не с парнем, а с какой-то девчушкой, чтобы угомонить свою гетеро-натуру. И в этот раз Бакуго шел в сторону того самого парка, чуть сгорбившись и спрятав руки в карманы. Он бы шел себе дальше, если бы не услышал знакомый смех. Подняв глаза, он увидел впереди идущих Мидорию и его друзей. Киришима весело что-то о чем-то рассказывал, а Тодороки взял под руку слепого юношу и вел его. Какая-то злость внутри блондина кипела, поэтому он поспешил нагнать их, прыгнув прямо с ногами на Эйджиро, который никак не ожидал получить удар в спину. — О, Бакубро здесь! — Встал с земли Киришима, отряхиваясь. — С тобой все хорошо, Киришима? — Спросил обеспокоенный Изуку. — С ним все в порядке. Киришима всегда был крепким парнем. — Вы чего тут устроили?! — Заорал на всю улицу Бакуго, бегая глазами то с Киришимы, который почесывал свой затылок и улыбался, на Тодороки с Мидорией, то обратно. — Просто гуляли. — Спокойно ответил гетерохром, тяжело вздыхая и не удивляясь такому поведению блондина. — Ага, я вижу. — Кацуки опустил свой взгляд на Изуку, сразу же отбирая его у Шото. — Все в порядке, Каччан? — В полном. — Бакуго прищурил глаза, показывая двоим кулак. А потом показал сначала на Тодороки, а затем на Киришиму пальцем, медленно жестикулируя рукой «вам конец». Но оба не придали этому значение, поэтому шли позади блондина с Изуку, потому что кое-кто хочет идти впереди всех. Но вот Эйджиро все никак не затыкался всю дорогу, рассказывая анекдоты и шутки, а Мидория изредка поворачивался и разговаривал с красноволосым парнем, поддерживая его шутки своим смехом. — О! — Киришима поднял взгляд на вывеску с кафе, — а пошлите сюда? Я уверен, Мидории понравится здесь! — Может, пойдем прогуляемся лучше? — Тихо спросил Изуку. — Не стесняйся, мы тебя угостим. — Мягко улыбнулся Тодороки, беря под руку Мидорию, но за ворот клетчатой рубашки Шото схватил недовольный Кацуки. Киришима сразу же увел Изуку в помещение, дабы слепой юноша ничего не слышал и не услышал тем более. За понимание со стороны Эйджиро блондин был благодарен. — Все катишь яйца к Деку? — Нет. — Решил напиздеть мне? — А ты ревнуешь? — Я здесь задаю вопросы. — Прорычал Бакуго, хватая за грудки Шото. — Мидория заслуживает лучшего обращения к себе, чем ты, который любит обращаться с другими людьми, как с вещью. — Нарываешься на драку, Двуликий айсберг?! Ты сам-то такой же, как и я. С чего бы тебе волноваться о нем? Я же по твоим глазам вижу, что ты его просто хочешь в задницу оттрахать. Тодороки стиснул зубы, сверля злобным взглядом в ответ. — Нечего сказать, Двумордый? Правда глаза режет? — Ты делаешь поспешные выводы. Ты же все равно не по мальчикам, так почему же сейчас ты так за него печешься? Бакуго цыкнул, сразу же отпуская Шото, который поправлял ворот своей рубашки. А вот что-что, Тодороки был в самом деле прав. С чего он так печется по этому парню и рычит на них, словно они в отношениях? — К тому же никто у тебя не хотел его забирать. Поэтому угомонись уже. — С этими словами Шото оставил Бакуго одного, заходя в кафе и сразу же садясь за столик вместе с другими парнями. Блондин сжал руки в кулаки, трясясь от злости. От злости к самому себе. Что происходит с ним в последнее время? Почему он так отреагировал на своего друга, с фактом того, что не встречается с Изуку? Зачем он вообще встречается с Мидорией столь продолжительное время? Вопросы крутились в голове Бакуго, путаясь между собой. И от этого голова стала разрываться. «Как же это все бесит.» Хлопнув себя по лбу, Кацуки вошел и сел за столик рядом с Киришимой, а все потому, что Тодороки сел рядом с Мидорией. Но чтобы вся эта картина не мозолила глаза, Бакуго уткнулся в телефон и листал ленту новостей, пока трое общались между собой. — Мидория, может, тебя проводить до дома? — Спросил Шото, глядя в панорамное окно на небо. — Меня проводит Каччан, спасибо. Кацуки бы не отвлекался от видео с ютуба, которое он слушал в наушнике, если бы не «Каччан». Блондин сразу же остановил видео и посмотрел на улыбающегося Изуку, который смотрел на него. Парень оглядел рядом сидящего Киришиму, а затем перевел взгляд на Тодороки, которые также смотрели на него в ответ, явно ожидая услышать что-то из его уст. — Что вы на меня пялитесь? Конечно, я проведу этого задрота домой. Я же только это и делаю, да. — Бакуго снял наушники, отключая интернет и пряча телефон в карман джинсов, — пошли, Деку, а то Мидория-сан волноваться будет. — Угу! — Кивнул Мидория, радостно улыбаясь. Можно было пририсовать ему собачий хвостик и уши, потому что в данный момент он так и выглядел – как счастливая собака, которая просто рада присутствию своего хозяина. Попрощавшись с Тодороки и Киришимой, которые предпочли оставить их наедине, они вышли из заведения. По дороге Мидория с таким восторгом рассказывал об этих двоих, что Бакуго хотел быстрее умереть, чем слушать эти восторженные вздохи. Но он все никак не умолкал. — Тодороки-кун такой классный! На протяжении всего разговора он был таким спокойным! Но я все равно «видел» его мягкую улыбку. Я чувствовал, как он улыбался мне и Киришиме, который рассказывает очень смешные шутки. Киришима и вправду очень забавный. Тебе повезло найти таких друзей, Каччан! Бакуго промолчал на это, потому что слушал его через раз. — Каччан? С тобой все хорошо? Ты весь вечер был тихим… — А? А, я просто задумался. — Нагло соврал блондин, проведя до дома Мидорию, — вот мы и пришли. Изуку сначала подошел к калитке, нащупав ее рукой, а затем повернулся к Бакуго, который наблюдал за действиями юноши. И в один миг слепой набросился на него, крепко сжимая в объятьях. Кацуки опешил. — Ты что делаешь, туп… — Спасибо, Каччан. — За что? — Ты всегда думаешь обо мне и заботишься, даже если ты много ворчишь. Киришима сказал, что ты хотел меня туда сводить, потому что ты узнал, что я сладкоежка. А еще Тодороки-кун сказал, что ты заранее выбирал вкусный десерт, обсуждая с ними это, понравится мне или нет. Это так мило с твоей стороны, Каччан. И мне очень понравилось! Надеюсь, что мы сходим туда еще раз. — Мидория отстранился, утирая слезы, — доброй ночи, Каччан. — И после этих слов Изуку быстро ушел к маме, которая терпеливо ждала его у порога. — Доброй ночи, Деку. — Тихо прошептал Бакуго, словно произнес эти слова на автомате, — обязательно сходим… наверное… *** Почти каждый день друзья Бакуго ошивались рядом с Изуку, а он раздраженно шел позади них и все скрипел злобно зубами. Как же ему хотелось придушить этих двоих, которые так нагло лезут в его с Мидорией прогулку. Благо хотя бы сам слепой юнец о нем вспоминает, вертя головой и спрашивая «где Каччан?», на что блондин подавал голос откуда-то сзади «здесь я, здесь». И как только Изуку это слышал, то сразу светился от счастья и бежал на голос, обнимая сразу блондина. Он уже не так сильно реагировал на это, потому просто с каменным лицом обнимал в ответ Мидорию. Это уже стало в порядке вещей. Когда Бакуго надоело видеть эту троицу вместе, он решил поступить таким образом: просто взять Изуку и уйти к себе домой, закрыться там и сидеть, даже если они будут просто молчать. А что, идея! Кацуки вытянул из этой группы «хохотушек» слепого парня за ворот футболки. — Вы идите гуляйте, а я пойду с Деку в другую сторону. И, оставив двоих парней с вопросительными взглядами, он увел Изуку с глаз долой от этих «придурков». Бакуго хотел, чтобы все внимание Мидории было его. Бакуго просто был высокомерным парнем, который знал себе цену, потому и хотел, чтобы на него одного обращали внимание и улыбались только ему. «Ты просто собственник, Бакуго.» Сказал ему однажды Тодороки, перебинтовывая свою раненную руку после очередной драки. Кацуки не отрицал этот факт, может, этим все и объяснялось? — А куда мы идем? — Спросил невзначай Изуку, поднимая глаза на рядом идущего блондина. — Ко мне домой. — Вау! Я буду у Каччана дома! — Счастливо заулыбался юноша, вскидывая вверх руку, а второй периодически бил тростью по земле. Но все чаще и чаще Мидория обходился и без этой палки, потому что Бакуго всегда был рядом и всегда мог словить неуклюжего мальчишку. И по приходе домой, в нос Изуку ударил приятный аромат. Еще бы! Квартира Кацуки была очень приятной и аккуратной, потому что хозяин дома был чистюлей. Да и по всей квартире несло одеколоном блондина. — Я хоть и не вижу, но я представляю, какой здесь порядок. — Разулся Изуку, проходя вглубь дома, пока не ударился о дверной косяк. — Тупой Деку, вот куда ты прешь, когда я еще не разулся? — Крикнул раздраженно Бакуго, быстро подбегая к Мидории, который, в свою очередь, виновато опустил голову и нелепо смеялся. — Прости, Каччан. Бакуго провел его в зал, где и посадил на мягкий диван Мидорию, дабы еще об что-то не ударился и не повредил себе что-то. Наказав ему спокойно и ровно на заднице сидеть, блондин ушел на кухню делать чай. Гость, как никак. Оба сидели в привычной тишине, отпивая горячий чай с кружки. Бакуго даже в телефон не заглядывал, а просто сверлил взглядом напротив сидящего Мидорию, который смотрел в одну точку и дул на чай. — Я же знаю, что ты на меня смотришь. Точнее, я чувствую на себе твой взгляд. Что-то не то? — Да нет, ничего. И вообще, бред не неси, я на тебя не смотрел! — Рявкнул Кацуки, отворачивая голову сразу же, что не оставило без внимания хихикающего Изуку. — Как знаешь, Каччан. — Сделал глоток горячего напитка слепой юноша, продолжая разговор, — а долго ли ты дружишь с Тодороки-куном и Киришимой? «Опять про них…» — С самого детства. — Неохотно ответил Бакуго. — Повезло же, — радостно заулыбался Изуку, — а вот… — улыбка сразу же пропала с лица Мидории, — у меня в детстве не было друзей, потому что никто не хотел водиться со слепым мной. Поэтому всю свою жизнь до этого времени я самобичевал. Мама всегда была рядом и поддерживала меня, читала мне много книг, покупала книги для слепых… Я же в свою очередь пытался помогать ей, хотя к готовке она меня не подпускала, потому что горячую сковороду или кастрюлю не потрогаешь. Я вижу непонятные пятна, и все. Но зато могу с легкостью изучить обстановку в квартире и легко обходить тумбочки или ходить по комнатам, не боясь, что я стукнусь лицом с дверью. Кажется, я слишком много лишнего болтаю? Прости, Каччан. — Заладил уже со своим «прости». Я же не сказал тебе заткнуться. — Проворчал Бакуго, допивая свой чай и оставляя кружку на журнальном столике. — И то верно… Просто я, наверное, не должен был… — Боже, блять. — Цокнув языком, блондин аккуратно притянул к себе, забирая кружку чая с рук и ставя рядом со своей, и обнял. — Каччан? — Если хочешь выговориться или что-то рассказать – не стесняйся. — Спасибо, Каччан… — Прошептал Изуку, прижимаясь к Бакуго, — тебе и без этого хлопот хватает. — Так, блять, я не понял! Я тут стараюсь быть более лояльным к тебе, чем тогда! — Негодовал блондин, на что Мидория посмеялся. — Но я хотел бы тебе сказать, что мне очень хорошо с тобой. — Еще бы. Кто еще после этого жаловался бы? — Гоготнул Бакуго, похлопывая несильно по спине Изуку. Прошло всего пару минут, как Мидория резко заснул. Видимо, после друзей Бакуго он совсем уморился. Достав кое-как телефон, одной рукой стал набирать сообщения в чат. Я: вы чо его уморили, козлы обдолбанные? Двумордый: Кого? Мидорию? Дерьмоволосый: а чо ты на нас гонишь? Мы ничего не делали толком!! Я: ага, сказки мне не рассказывай. Я: своим присутствием его уморили. Дерьмоволосый: да конечно! Сам его утащил, а в нас палками кидается. Я: внатуре. Я: да вы заебали вокруг него околачиваться. Я: ладно этот Двумордый, а ты чо, Дерьмоволосый? Дерьмоволосый: с Мидорией просто прикольно общаться. :0 Двумордый: Согласен. Я: не прикрывайтесь хорошими, псины. Двумордый: От псины слышу. Я: чо сказал? Двумордый: А ты перечитай. ;) Я: я твои пальцы оторву, дрочить не сможешь. Двумордый: Ничего, попрошу у Мидории руку помощи. :) Я: да ты смелый, я погляжу. Мидория что-то застонал, ерзая прямо на Бакуго и крепко обнимая его, так как сейчас находились в позе «большая-маленькая ложка». Удостоверившись, что парень дальше видит сладкие сны, блондин снова вернулся в чат. Дерьмоволосый: кстати, а как там Мидория? Я: спит. Я: на мне. ;) Двумордый: Вы уже занялись сексом? Я: ты меня за педика не держи, блять! Я: просто лежит на мне. Я: я же говорю, что вы уморили, засранцы. Двумордый: Фух, я-то думал, что все, я не буду первым у Мидории. Дерьмоволосый: АХАХХАХАХАА. Я: я тебе хер оторву и в рот засуну, чтобы подавился. Двумордый: Боже, ты все также не понимаешь шуток. Я: хуевые у тебя шутки. Изуку поднял голову с сонными глазами, разлепляя их, словно маленький котенок. Он загородил экран своей головой, вскарабкиваясь чуть вперед. — Каччан, мне нужно идти домой… И Бакуго, тихо выдохнув, встал вместе со слепым парнем и накинул на себя джинсовку, чтобы не мерзнуть, ведь все-таки вечер не хотел быть чуточку теплее, как назло. По дороге домой Мидория растирал себя по плечам, чуть подмерзая и немного дрожа от холода, что не осталось без внимания Кацуки. Он снял с себя эту же самую джинсовку и накинул на Изуку. — А ты, Каччан? — Ты больше нуждаешься, чем я. У дома Изуку все никак не хотел отходить от Бакуго, боясь его отпустить, словно после этой встречи он резко испарится, пропадет, уйдет и больше не вернется. Ему было страшно отпускать, цепляясь за каждую свободную минуту, за каждую секунду рядом с ним. Мидория искренне полюбил этого парня, поэтому по ночам иногда плакал, потому что боялся, элементарно боялся, что на следующий день он не придет, и в поза-следующий день тоже. — Тебе пора, мама твоя ждет. — Я знаю… — Мидория с минуту еще постоял, — доброй ночи, Каччан. — Отдав джинсовку обратно, Изуку потихоньку отошел к порогу дома, где ждала его Инко и завела внутрь, помогая сыну войти, даже несмотря на то, что он вполне изучил вокруг себя расстановку предметов. *** И в последующие дни Кацуки водил к себе на съемную квартиру Изуку, проводя с ним время. И с каждым приходом Мидории в дом блондина, последний узнавал о слепом все больше: его характер, его мимику, его поведение, его вкусы, его интересы… Бакуго в первый раз впитывал всю эту информацию, параллельно считая ее бесполезной, но, черт возьми, он не мог не слушать «важное» с уст Изуку, который полностью доверял Кацуки. За неделю пребывания в квартире Бакуго Мидория уже изучил расстановку мебели, потому и ходил без проблем, не собирая все углы и косяки как в первый день. Тодороки и Киришима не мешали им гулять, хотя изредка заглядывали к Бакуго в гости, но вот в присутствии слепого парня пили чай и вообще чувствовали себя местной интеллигенцией. Кацуки в последнюю неделю даже не выходил в ночной клуб и не трахал девушек легкого поведения, а все потому, что проводил время с веснушчатым парнем. Но вот бои без правил пропустить все равно не мог, потому говорил оставаться Изуку у него дома, он вернется через полчаса минимум. И Мидория его ждал, сидя на диване и слушая, что говорят по телевизору. Бакуго приходил и сразу уходил в душ, а Изуку его терпеливо ждал. И когда блондин заканчивал, он приходил в зал и приносил с кухни готовый чай вместе с печеньями, таким образом, прикрываясь, что ходил в магазин. И в один вечер произошло то, чего никто не ожидал. Мидория уснул на диване, отвернувшись от телевизора, дабы не светило в глаза. Кацуки уже привык, что слепой парень вечно дремлет на мягкой софе. Сам блондин бичевал на кресле, переписываясь со своими друзьями и листая ленту новостей. И что-то приспичило Бакуго вздернуть, пока Мидория спит. Все же почти полторы недели не было секса, надо бы сделать разгрузку от принужденного воздержания. Парень нашарил на любимом порносайте парочку любимых видео с не менее любимой порноактрисой. Подключив свои блютуз-наушники к телефону, включил видео, пролистал самое начало по классике, потому что там нет ничего интересного. И первым шел минет в видео. От бурных фантазий блондин закусил нижнюю губу. Член дернулся в штанах, оповещая своего хозяина, что вот-вот станет крепким и будет сочиться естественной смазкой. Через пару минут Бакуго тихонько запустил руку в штаны, обхватывая свою твердую плоть и медленно водя по ней. В ухе был только один наушник, а во втором не было, потому что боялся, что Мидория резко окажется рядом, хотя Кацуки изредка посматривал на спящего юношу, который иногда ворочался. Блондин уже подходил к середине видео, а кончать все никак не хотелось. Парень тихонько вздыхал, все прикусывая нижнюю губу или внутреннюю сторону щеки, чтобы ненароком заскулить. У Бакуго остановилось сердце, когда Изуку поднял голову, смотря прямо на него, как на источник звука. — Каччан, с тобой все в порядке? Бакуго от неловкой ситуации обронил телефон, который упал экраном вниз. В наушнике продолжало воспроизводить порно, Изуку медленно встал с дивана и направился туда, где только что были тяжелые тихие вздохи. — Каччан, не молчи… — Руки для безопасности выставил перед собой, пока не дотронулся пальцами до вздымающейся груди Бакуго. Изуку припал к нему, вставая на колени перед ним и кладя голову на колено Кацуки. — Каччан, почему ты молчишь? — Шепотом спрашивал Мидория, пододвигаясь ближе, пока все же не привстал, подставив колено между ног Бакуго. «Опасно, твою мать, опасно!» — Ты так тяжело дышал… — Колено уперлось в пах Кацуки, вызывая жалобный стон, — ой… — И надо было же дотронуться Мидории рукой, обхватывая бугорок в штанах, — ох, Каччан… — Парень нервно сглотнул, сразу же смущаясь такому положению, — я могу помочь тебе. — Д-Деку… — Застонал Бакуго снова, когда слепой парень огладил выпуклость, снова опускаясь на колени. «Черт, ладно, я закрою глаза и представлю какую-нибудь девушку… И порно в ухе поможет.» Подумал Бакуго, сразу же закрывая глаза и облегченно выдыхая, когда он высвободил свой член из тесного плена. Изуку обхватил рукой твердый ствол, целуя влажную головку члена, вызывая мурашки по всему телу. Тихий вздох со стороны блондина оповещал Мидорию, что он верно все делает. Облизнув головку горячим языком, Изуку вызвал у Кацуки тихий рык и скулеж. — Боже, да возьми уже в рот. И Мидория не заставил себя долго ждать, вбирая наполовину в рот член Бакуго, вбирая в обе щеки и лаская языком. Громкие причмокивания и горячий рот вводили блондина в полный экстаз, посему он зарылся в курчавые волосы Изуку, несильно сжимая их у затылка. Слепой парень, в свою очередь, мог широко провести языком от основания к головке, а также пройтись по каждой взбухшей венке, возвращаясь по итогу к чувствительной головке, которую с наслаждением посасывал. По желанию Бакуго веснушчатый юноша брал еще каждое яичко в рот, жадно посасывая и обильно смачивая слюной. Иногда он что-то мычал, вызывая очередную волну мурашек по спине блондина и тихий удовлетворительный рык. В наушнике были очень соблазнительные стоны, где ту порноактрису драли, как настоящую сучку. Он представил, как ему сейчас отсасывает эта самая известная потаскуха, по которой член стоит и истекает смазкой. Кацуки не выдержал, хватая обеими руками за волосы Изуку, начиная теперь долбить рот юноши. А тот лишь напрягал глотку и сопротивлялся, явно не ожидая с его стороны такой грубости, но Бакуго было плевать. Ему хотелось поскорее кончить в этот горячий рот. И через пару тройку толчков парень обильно изливается в разгоряченное горло Мидории, а затем вытаскивает свой член изо рта. Держа за волосы Изуку, Бакуго медленно приоткрыл глаза, наблюдая занятную картину: из глаз и носа парня текли слезы (сложно назвать соплями, потому что это не так), а из уголков рта вытекала сперма, вперемешку с его слюнями, а сам юноша тяжело дышал через нос. Демонстративно проглотив семя Бакуго, он высунул язык, чем немного позабавил блондина. — Неплохо. И после такого вечера это повторялось еще три раза, потому что Кацуки все-таки умел представить, что это девушка ему сосет, стоит ему просто закрыть глаза и включить на фоне какую-нибудь порнографию. Зато бесплатно. Да и Изуку слишком сладко пах для парня, посему можно было побаловаться. В чате хвастался, что Мидория сделал ему отменный минет, на что получал ответ «вот видишь, с парнями не так плохо». Я: ничего вы не понимаете! Я: я подозреваю, что Деку – девочка. Двумордый: По нему видно, что он парень. Я: он слишком вкусно пахнет для парня, да и личико у него далеко не мужское! Двумордый: Ты так говоришь, потому что не хочешь признавать, что становишься геем. Я: да иди ты нахрен. Бакуго действительно задавался вопросом, что Мидория мог быть вполне девочкой, просто одевается, как парень. И блондин решил проверить. Изуку сидел на краю кровати в комнате Кацуки, водя пальцами по книге для слепых. Парень подошел к читающему юноше и забрал книгу, захлопывая ее и откидывая в сторону. — Что-то случилось, Каччан? Бакуго молча повалил на спину Изуку, задирая его футболку. От этих действий опешил юноша, сразу же сопротивляясь этому. Его шорты стали тянуть вниз вместе с нижним бельем. И когда Кацуки оголил наполовину юношу, то его взор упал на то, что было между ног у Мидории. Блондин сразу же прекратил, отпуская парня и отходя от него. «Блять. Мне. Сосал. Парень.» Сразу стал думать Кацуки, выходя из своей комнаты и хлопая дверью. Теперь он никогда не сможет нормально смотреть на то, когда ему будут отсасывать. Теперь будет видеть Мидорию и мысленно бить себя по башке за то, что очернил свою гетеро-натуру. Изуку не понял такой смены настроения у блондина, потому решил проведать его. Бакуго все равно долго искать не пришлось, потому что он сидел в зале, пил пиво и смотрел телевизор. Юноша присел рядом с ним, сложив перед собой руки. Он долго не решался начать разговор. В первый раз Изуку стало напряженно молчать. Шестое чувство юноши подсказывало, что что-то не так, и Мидория решил проверить действиями. Он прильнул к блондину, обнимая за шею и сразу же целуя в губы, но Бакуго сразу же его оттолкнул. — Не смей до меня прикасаться. — Каччан? Что случилось? Почему ты стал так реагировать? Все же ведь было нормально, разве нет? — Тихо спросил юноша, хлопая глазами. Он снова потянулся к Кацуки, но тот лишь отпихнул его. — Ты из этих пидоров, да? — О чем ты? — Аргх… Меня все это уже достало! — Бакуго швырнул стеклянную бутылку пива в стену, разбивая ее вдребезги. Испуганный Мидория вжал голову в плечи и стал отползать назад, пока не уткнулся в ручку дивана. — Разве ты не сам предложил мне встречаться? — Это был ебанный спор, понимаешь? Я засрал спор, мне загадали желание, что мне нужно мутить с первым встречным. А этот первый встречный человек не какая-то сексопильная девушка, а такой уродец, как ты! — Зарычал Бакуго, когда внутри все бушевало и просило остановиться, остыть, — и знаешь, кто это загадал? Киришима, блять! Он знал обо всем этом, и этот твой «ТоДоРоКи-КуН», тьфу, блять! Он тоже в курсе. Тебя использовали для своих желаний. — Но ведь ты был со мной добродушен, Каччан, разве нет? И в словах Киришимы и Тодороки-куна не было не единого намека на то, что они со мной общаются из-за того, что так надо, дабы двигать сценарий дальше. Каччан, неужели, все это было зря? — Изуку снова кинулся обнимать Кацуки, надеясь, что задобрит его, но последний только с силой откидывал от себя парня, но тот вцепился мертвой хваткой. — Разве я тебе не нравлюсь? Разве это было все зря? — Последовал удар по щеке, от которого Мидория упал на пол. Послышались тихие всхлипы, плечи задрожали, а юноша держался за горящую от удара щеку. — Да, все было зря. С таким бесполезным никто бы и не водился! И мне такой инвалид в жизни не всрался! — Во всю глотку заорал Бакуго, хватаясь за свою черную майку в области груди, — я, мать твою, не пидорас. А то, что ты мне делал минет, ничего не значит, потому что, чтобы кончить, я слушал в одном ухе порнуху. Ты послужил бесплатной дешевой проституткой, которая хорошо сосала. И все! — Я… все понял… я… догадывался… — Сквозь всхлипы говорил Изуку, — но я не думал, что все окажется правдой. Ты прав, с таким бесполезным, так еще и инвалидом, никто бы не водился. — Мидория встал, не поднимая головы, — прощай, Каччан. Спасибо за проведенное со мной время, мне было весело. Мидория прошел мимо Бакуго, а затем послышалась закрытая дверь. Бакуго плюхнулся на диван, хватаясь за волосы и сгорбившись над полом. Он просидел вот так десять минут в полной тишине, разве что на фоне шумел телевизор. И вроде бы радуйся, ведь теперь ты свободен от оков желания Киришимы, ведь замутил же! И бросил. Но почему все в груди так непривычно болело? За полтора месяца он так привык к улыбчивому веснушчатому созданию, что не замечал за собой то, что и сам невольно давил лыбу. Кацуки был по-настоящему счастлив рядом с этим человеком, ему было комфортно и хорошо. «Я все испортил…» Произнес шепотом Кацуки, сжимая сильнее свои блондинистые волосы на голове. Из глаз неожиданно потекли слезы, которые парень сразу же утер, потому что он не любил, когда кто-то разводил сопли, даже себя за это ругал. Так и разучился плакать Бакуго. Но тут был особый случай. Прошло всего-то полчаса, а блондин чувствовал себя истощенно. В квартире было пусто, как и внутри Бакуго, словно весь механизм резко сдох (по мнению Кацуки). Мидория шел по изученной дороге. Еще было светло, поэтому мог спокойно понять, где он. Впереди него шел Тодороки, который заметил плачущего Изуку и который ковылял в сторону своего дома, потому что дом Бакуго был вообще в другой стороне. — Мидория? — Тодороки-кун? — Поднял голову на источник звука Мидория, а затем сразу же пробежал мимо гетерохрома, оставляя его позади. «Вы все знали…» Мидория дошел до дома до темноты. У порога как всегда ждала мама. Но на этот раз она удивилась, что он пришел без Бакуго, но весь заплаканным. Изуку утирал слезы, шмыгая громко носом. А на обеспокоенные вопросы Инко он ответил одним предложением. — Я ему никогда не был нужен, мама.