You Haven't Gained A Day

      Через две недели обычных дел и салатов, количеством превысивших съеденные Хэнком за последние пару лет, дерьмо все же случается.       — Мы пока официально не называем их серийными убийствами, — объясняет Фаулер, бросая на стол папки с файлами: одну для Хэнка, вторую — для Коннора. При чем последний берет папку с таким размеренным, осторожным спокойствием, что Хэнк, не сдержавшись, улыбается. Против воли, конечно, вспоминая свое первое крупное дело и то, как трудно было, невзирая на ужасные его подробности, побороть разросшееся внутри волнение, предвкушение чего-то захватывающего.       У них уже есть две подтвержденные жертвы. Обе — мужчины, убитые пулей в лоб. Найдены с руками, расположенными вдоль тел ладонями вверх и красными покерными фишками поверх пулевых отверстий. Никаких отпечатков пальцев.       — Надеюсь, вы понимаете, почему эти убийства именно серийные. — Фаулер дает им минутку, просмотреть детали, сопоставить имеющиеся факты.       Хэнк листает страницы неторопливо: первая жертва — Майкл Фрэнкс, тридцати семи лет, живых родственников нет. Работал менеджером в книжном магазине, жил в доме, полученном по наследству. Соседи знали о нем мало. Не женат.       Вторая жертва — Том Уотерс, тридцати пяти лет, женат, детей не имел. Проживал в многоквартирном доме, среднего класса, офисный планктон, вполне социален, однако без близких друзей.       И возможная третья жертва, убитая за несколько дней до Фрэнкса. Роберт Риттер, — тело бросили в той же позе с пулевым отверстием во лбу. Белый мужчина за тридцать, среднего класса. Правда, этому дыру во лбу покерной фишкой не прикрывали. Если убийца один и тот же, значит, начинал он с Риттера.       Все трое работали на разных работах, болтались в разных социальных кругах, вели разные образы жизни. Ничего общего.       Хэнк и Коннор какое-то время обсуждают полученные данные с Фаулером, а когда встают, собираясь уходить, тот просит Хэнка задержаться. Коннор уходит один, бросая на напарника обеспокоенный взгляд.       — Я не особо горю желанием передавать дело вам, — честно признается Джеффри, откидываясь на спинку стула. Хэнк открывает рот, собираясь, вероятно, послать друга нахуй, но, кажется, становится слишком предсказуемым, потому что Джеффри поднимает руку, безмолвно приказывая Хэнку заткнуться.       — Ты в последнее время в гораздо лучшей форме. Из-за Коннора, полагаю, — говорит Фаулер, — дела ты, впрочем, вел всегда сносно, не давая себе поблажек даже в худшие дни. Тем не менее, Коннор — новичок. Он, разумеется, принимал участие в расследованиях убийств в Энн Арбор, но искать потенциального серийного убийцу, тем более, новичку будет сложно.       — Я о нем позабочусь, — Хэнк кивает, соглашаясь, — кроме того, Коннор — парнишка крепкий. И мыслит здраво, — уверяет он.       Джеффри убежденным не выглядит.       — Знаю, Джефф, пацан молод, однако полицейский из него хороший, проницательный, быть может, способный сделать то, чего половина людей в участке не сделает, — настаивает Хэнк почти отчаянно. Ему хочется отстоять право Коннора на это дело, хочется дать пацану шанс проявить себя по-настоящему.       Джеффри рассматривает Хэнка долго.       — У меня действительно нет выбора, прочие ребята просто завалены работой, — в конце концов, признается он. Немного колеблется, а затем продолжает: — У тебя есть опыт работы с серийниками. Ты тоже хороший коп, Хэнк, я бы не стал сваливать столько на кого-то другого. Однако если ты хотя бы на секунду придешь к выводу, что Коннор не справляется, обратись за помощью к Гэвину и Крису. Понял?       Хэнк хмурится. Ему не нравится делиться работой с Ридом, тем не менее, он прекрасно понимает, что просьба Фаулера имеет смысл.       — Да.       — О чем вы разговаривали с Фаулером?       Хэнк просматривает адресную книгу в квартире первой жертвы (подозреваемого) в поисках зацепок посущественней. Коннор роется в шкафу рядом. Пытаясь решить, в какую часть разговора с капитаном Коннора посвятить стоит, Хэнк на миг замирает. Задумывается. Но Коннор — большой мальчик, принять любую правду сможет стойко.       — Фаулер сомневается, что ты вытянешь дело, — отзывается Хэнк, заранее готовясь к ответной реплике, когда Коннор оставляет полки в покое. Наступает минута молчания. Коннор, нахмурившись, подходит к Хэнку ближе, видимо, с явным намерением возразить. Хэнк, поднимает руки в примирительном жесте, делая шаг назад.       — Эй, я отстаивал твою честь! И обещал Фаулеру прикрывать тебе спину!       Лицо Коннора немного смягчается. Он, по привычке, тянется к галстуку, — поправить.       — Неужели? Спасибо, — Коннор звучит неловко, а после озадачено возвращается к поискам зацепок. Хэнк подавляет очередную улыбку.       Пока они обыскивают каждый укромный уголок, каждую записку, письмо или квитанцию, чтобы найти хоть что-то, что могло бы связать первую жертву с двумя другими, солнце начинает садиться. В итоге, Хэнк прерывает поиски.       — Мы проверим оставшиеся дома завтра, — поясняет он, сверившись с часами. Боже, уже поздно. Взгляд, который бросает на него Коннор, вынуждает Хэнка почувствовать себя так, будто он щенка пнул.       — У нас еще есть время. А у меня нет других дел, — парирует Коннор угрюмо. Хэнк отрицательно качает головой.       — Вот об этом упоминал Фаулер. Ты себя в могилу загонишь, потому что не знаешь, когда нужно отступить. Если мы не уйдем сейчас, то провозимся с отчетом до раннего утра. Место преступления никуда не денется.       — Если бы вы не опоздали на работу, мы бы сэкономили половину рабочего дня, — огрызается Коннор.       Парнишка, конечно, кое в чем прав, и все же, его слова Хэнка задевают. Хэнк вскидывает брови, скрещивая руки на груди. Ладно, Коннор имеет совесть хотя бы выглядеть огорченным.       — Я… извиняюсь, — тихо бормочет тот. — Я не имел в виду…       — Имел, — обрывает фразу Хэнк. Злиться на пацана, к несчастью, не получается. Ругаться тоже. — Раз уж ты начал оскорблять старших по званию, самое время на сегодня закончить, — Хэнк выходит из квартиры, прежде чем Коннор вновь успевает что-либо пробормотать. И пока Коннор спускается вниз по лестнице, ждет в машине. Ощущая себя весьма неуютно, хотя отчитал пацана не просто так.       Пока они едут, Коннор сидит молча, возясь с чертовой монеткой.       Хэнк вздыхает.       — Слушай, Коннор, — начинает было он, но Коннор его перебивает.       — Я перегнул палку, прошу прощения. Я не… — пацан запинается, затем начинает снова.       Хэнк слушает с удивлением.       — Вы — хороший детектив, лейтенант, — проникновенно продолжает тот, с серьезным выражением лица поворачиваясь к Хэнку. — Мне все равно, что скажет Рид или что говорите вы — работать с вами последние недели было неоценимым опытом. Я не хотел грубить, и не хотел вас упрекать.       Хэнк наклоняет голову, переваривая сказанные Коннором слова.       — Нельзя хамить тем, кто выше тебя по званию, — наконец отзывается Хэнк ровным голосом. — У тебя карьера не сложится, если продолжишь.       Коннор отворачивается посмотреть в окно, словно пряча от Хэнка лицо. Хэнк смотрит на изгиб его скулы, и что-то внутри него сжимается. В который, сука, раз.       — Знаю. Не похоже на меня, — отзывается Коннор едва слышно, однако это говорит Хэнку о многом.       Хэнк прислоняется спиной к изголовью своей кровати, держа в руке стакан дешевого виски и думает, что игнорировать их с Коннором прошлое — правильно. Задумываясь, однако, насколько это решение повлияло на поведение Коннора в целом. На его собственное, — уж повлияло точно.       В последнее время парнишка ему снится; иногда в кошмарах, в сценах смерти и насилия, и там у Хэнка не получается Коннора защитить.       Некоторые сны возвращают Хэнка к событиям десятилетней давности. В них Коннор взрослее, сильнее. А Хэнку после подобных снов очень больно.       Да и говорить Коннору правду слишком поздно. Если Коннор потерял самообладание (и рассудительность) из-за того, что на Хэнка обижен, потому что Хэнк его не помнит, им обоим будет намного хуже, с таким-то слоном в комнате.       Хэнк убеждает себя, что все происходящее научит Коннора не привязывать личные чувства к работе. Неплохой урок, пусть местами весьма болезненный.       А вот какой урок для себя должен вынести Хэнк, до сих пор остается для него самого загадкой.       Он допивает виски и засыпает, когда слишком громкие мысли в голове наконец затихают.       В участке Хэнк появляется ровно в восемь утра и взгляд, которым одаривает его Коннор теперь, стоит любого похмелья. Пацан улыбается, едва заметно приподняв уголки губ, и Хэнку очень сложно игнорировать растекшееся внутри тепло.       — Доброе утро, лейтенант, — радостно приветствует его Коннор, протягивая стаканчик с кофе. Хэнк принимает кофе с благодарностью, выпивая сразу почти половину.       — Постой-ка. — Коннор явно не знал, что тот приедет в участок раньше, поэтому Хэнк несколько секунд всматривается в наполовину пустой стаканчик. — Ты отдал мне свой?       Коннор пожимает плечами.       — Я возьму себе позже, нужно закончить — отвечает он, указывая кивком на рабочий стол. Его взгляд скользит вправо, и Хэнк оглядывается через плечо, заметив направляющегося к ним Гэвина, тоже держащего в руке стаканчик кофе.       — Не думаю, что он несет это мне, — шепчет Коннор.       — Боже, — Хэнк стонет, пытаясь делать вид, что занят.       — О, Хэнк Андерсон пришел на работу до полудня? — Рид вопрошает достаточно громко, чтобы услышали другие люди, находящиеся в участке. — Неужели виски дома закончился? Или тебе все же удалось выползти из той дыры, где ты проводишь ночи напролет?       Хэнк едва замечает легкое движение Коннора в сторону, но видит, как Гэвин летит на пол, споткнувшись. Он успевает ухватиться за край стола, а вот стаканчик роняет. Кофе растекается по полу темной лужей.       — Ах, ты сукин…! — вопит Гэвин, Коннор же лишь аккуратно опускается обратно на стул, расправляя плечи.       — Осторожно, детектив, — говорит Коннор голосом, настолько холодным, что Хэнк едва его узнает. — Смотрите, куда идете.       Рид бросается на Коннора с кулаками. Хэнк вскакивает с места, выпростав вперед руку, чтобы не дать готовому устроить драку Риду подойти ближе. Участок замирает, наблюдая за их потасовкой.       — Не будь чертовым идиотом, Гэвин, — рычит Хэнк, оттесняя Рида от Коннора собой.       Тот издает непонятный звук, затем-таки отступает назад, стряхивая с себя руки Хэнка.       — Лучше присматривай за своей псиной, — шипит Рид от ярости, указывая на Коннора, прежде чем уйти.        — Господи, — выдыхает Хэнк, проводя рукой по волосам. Коннор сидит, примерзнув к стулу и глядя на брызги кофе на полу. Он поворачивает голову, смотрит на Хэнка с пустующим выражением лица. Медленно опирается локтем о стол и прикрывает рот рукой.       — Ну… — бормочет он в ладонь.       — Теперь ты в его дерьмовом списке, — бормочет в ответ Хэнк, опуская руку Коннору на плечо. — Не волнуйся, я же обещал прикрывать твою спину.       Коннор поднимает голову, слабо улыбаясь.       — Простите. Что-то во мне просто… — пацан неопределенно ведет плечом, — щелкнуло. Вы старший по званию, Рид должен был проявить уважение.       Хэнк приподнимает бровь. И все? Ему хочется уточнить, однако он решает сделать это позже, и произносит:       — Давай выдвигаться, те места сами себя не осмотрят.       До дома Фрэнкса они добираются под морось и серое небо, стальное, темное, — возможно скоро случится настоящая буря. Воздух насыщен озоном, и когда Хэнк закрывает входную дверь, то чувствует, будто непроизвольно от чего-то себя отгораживает.       Будто разделяя чужое предчувствие, Коннор работает тихо. Они начинают с противоположных концов помещения, Коннор наверху, а Хэнк с подвала, медленно прокладывая путь к столовой на втором этаже, где нашли тело. Подсохшее ржаво-коричневое пятно крови все еще заметно на старом деревянном полу. Тело давно унесли, файл вскрытия — в отчете. Вновь никаких следов, ни отпечатков пальцев. Ничего. Просто дыра в голове покойного, аккуратно прикрытая фишкой для покера.       Молния вспыхивает, словно по команде, затем гремит гром, и кажется, что небо раскалывается на части. Гул дождя на крыше эхом отдается в комнатах.       — Я займусь офисом, — вздыхает Коннор, взъерошивая волосы на затылке. Его куртка свисает с перил где-то внизу, рукава закатаны, вечно стянутый галстук ослаблен. Хэнк старается не смотреть на его крепкие предплечья и обнаженные ключицы, старается не вспоминать, как однажды кусал их. Или, возможно, эту деталь добавило его собственное воображение, приукрасив действительность.       Хэнк, свихнувшийся ты старикан.       Коннор странно смотрит на него, и Хэнк чувствует, как горят огнем щеки.       Возьми себя в руки, Андерсон.       Он направляется в гостевую комнату, осматривает аккуратно застеленную кровать, пустой комод и шкаф. Слышит, как Коннор шуршит чем-то в офисе, и боится сказать пацану о том, что им, вероятно, придется и сегодня уйти без зацепок.       Хэнк готов сдаться, впрочем, Коннор из офиса издает взволнованный возглас, почти сталкиваясь с Хэнком мгновение спустя в коридоре, и протягивает кусок бумаги, оторванный от записной книжки, обнаруженной у жертвы ранее. Коннор практически дрожит.       — Взгляните, — просит он, указывая на числа и буквы, выведенные на листке сеткой. — Я видел подобное раньше, — добавляет Коннор, — это азартные игры. И если я правильно понимаю, речь идет о довольно крупных суммах. О тысячах. Десятках тысяч.       Хэнк прищуривается. Он не эксперт в азартных играх, кроме того, что время от времени делает ставки на чертовых пони, но когда Коннор объясняет ему значение написанного, находка обретает смысл.       — Быть может, мы взяли след, нашли связь между жертвами. Нам надо обыскать последний дом, посмотреть, сможем ли мы найти что-нибудь указывающее на причастность третьей жертвы к азартным играм, — продолжает Коннор, уже направляясь к двери. Хэнк следует за ним, чуть менее энергично.       — Это могло быть совпадением, — говорит он, пытаясь осадить Коннора. — Только потому, что мужик играл…       — Бросьте, лейтенант, — Коннор смотрит на него, приподняв бровь. — Вы не производите впечатление человека, верящего в совпадения.       Пока они смотрят друг на друга вот так, воздух внезапно сгущается от неловкого напряжения, зависшего между ними и не имеющего ничего общего с делом. Хэнк отводит взгляд первым.       — Нет. Не верю, — хрипло отвечает он, хватая куртку Коннора и бросая ее ему. — Пошли.       Льет дождь, Хэнк ведет машину по дороге в условиях плохой видимости. Машина старая, шины, возможно, изношены немного больше, чем одобрила бы проверка, тем не менее, в жилой дом, где обнаружили третью жертву, они прибывают в целости и сохранности.       Дверь открывает жена погибшего, у нее красные от слез глаза и мягкий голос. Хэнк извиняется за беспокойство. Она же машет рукой, предлагая им полотенца, чтобы вытереть мокрые от дождя волосы.       — Я рада, что вы делаете все возможное, — говорит она, хлюпая носом. — Том этого заслуживает.       Она ведет их в маленькую комнату, которую жертва использовала на подобии кабинета: чуть больше гардеробной, в нем есть стол, ноутбук и несколько книжных полок. Женщина берет у них полотенца и с неуверенной улыбкой оставляет в комнате одних. Коннор глядит ей вслед, задумчиво хмурясь.       — С ней все будет в порядке, — осторожно говорит Хэнк. — Она определенно держится лучше, чем…       Чем я, думает он, потирая лицо рукой. Когда он снова поднимает глаза, Коннор смотрит уже на него с тем непонятным выражением лица, какое у него было в участке.       — Что? — Хэнк резко выдыхает, и Коннор с совершенно невозмутимым выражением лица поднимает руку, убирая спутанную прядь волос со лба Хэнка.       — Внешность, лейтенант, — поясняет он, а затем быстро отворачивается и начинает вытаскивать книги с ближайшей полки.       Хэнк стоит и таращится ему в спину, глупо открывая и закрывая рот. Касается пальцами волос там, где коснулся его Коннор и приступает к работе.       Дождь прекращается, стук капель о маленькое окошко в комнате сменяется воем ветра снаружи.       Они просматривают каждую книгу, каждый файл, каждый ящик и каждый лист бумаги. Нет ничего даже отдаленно связанного с азартными играми, а у Хэнка начинает бурчать в животе от голода. И последствия похмелья дают о себе знать. Он с грохотом закрывает очередной ящик, почти тряхнув столом.       Что-то маленькое и твердое со звоном ударяется об пол. Хэнк с кряхтением садится на корточки, тянется к упавшему между стеной и столом предмету.       Предмет — круглая фиолетовая пластинка с треугольником и отпечатанной на нем цифрой девять.       Хэнк чувствует, как Коннор подходит ближе, наклоняется посмотреть найденную вещицу и тихо выдыхает.       «Анонимные игроки».       На сей раз у Коннора нет никаких претензий к выбранному Хэнком китайскому меню на вынос на своем столе, когда они возвращаются в участок, — где сухо и тепло, а еда, пусть и жирная, зато вкусная. К концу дня они оба голодные и уставшие, но воодушевленные наконец-то сдвинувшимся с мертвой точки расследованием.       Хэнк растягивается в кресле, рассеянно помешивая кофе, пока Коннор заканчивает есть.       — Следующее собрание в клубе не состоится до пятницы, — задумчиво рассуждает Коннор, соскребая палочками еду в контейнере. — Мы должны пойти посмотреть, кто появится. Возможно, им не хватает нескольких членов.       — Считаешь, все жертвы ходили на одни и те же собрания «Анонимных игроков» — Хэнк звучит скептически. — Чертовски хороший способ выследить потенциальных жертв и привлечь внимание.       — Возможно, нет… Но мы должны с чего-то начать, — отзывается Коннор, раздражающе радостно.       — Нам все еще нечем связать первую жертву с двумя другими, — размышляет Хэнк, потягивая кофе.       Коннор складывает руки на столе, выглядя крайне отрешенным.       — Может быть, кто-то на встрече узнает ее, — говорит он, не особо уверенно.       — Разберемся, — Хэнк улыбается. — Мы вместе — отличная команда.       Уголок рта Коннора дергается, а на щеке проступает небольшая очаровательная ямочка.       Хэнк пьет свой кофе.       Когда они выдвигаются домой, уже темнеет, улицы мокрые от дождя, отражают огни города в оттенках синего.       — Для такой помойки Детройт смотрится почти красиво, — шутит Хэнк, садясь в машину. Коннор прыскает от смеха, пристегиваясь ремнем. Подвозить его даже вошло в привычку. Сначала в отель, а теперь на съемную квартиру, которую тот нашел. Первое время Коннор пытается отнекиваться, однако, выяснив, что это нехило помогает сократить путь, соглашается достаточно легко.       Они редко разговаривают в дороге, просто потому, что молчать — удобнее. Уставшие, впрочем, скорее расслабленные, нежели напряженные. Хотя сегодня вечером Коннор, кажется, лучился энергией; монета танцует между его пальцев, мерцая — Хэнк замечает ее краем глаза.       — Хотите пойти выпить? — спрашивает Коннор, наконец, и Хэнк крепче сжимает руки на руле.       — Отпраздновать, — спешит добавить он. — Мы нашли зацепку.       Хэнк поворачивается к нему лицом, окидывает нечитаемым взглядом.       — В будний день? Боже, Коннор, — Хэнк сворачивает с шоссе, устанавливая курс на бар. Неподалеку есть один, не слишком потрепанный и убогий. Коннора привести туда можно. Коннор усмехается, подбрасывает монетку в воздухе, накрывает ладонью, прежде чем сунуть в карман.       В середине недели в баре тихо, всего несколько посетителей, а сам бар — глупая имитация ирландского паба, с зеленой искусственной обивкой и деревянными панелями, зато пиво тут отменное. Хэнк решает не заказывать себе виски, не при Конноре, поэтому они покупают переоцененный импортный эль и присаживаются за ближайшим столиком.       — За прогресс в деле, — произносит тост Хэнк, стукнувшись стаканом о стакан Коннора. Коннор улыбается, откидываясь на спинку стула. Выглядит пацан лучше, чем в рабочее время, более расслабленным, развязанным, что ли.       — Мы еще не знаем, приведут ли нас куда-нибудь «Анонимные Игроки», — звучит он, тем не менее, вполне довольно. — Но у меня хорошее предчувствие.       Хэнк кивает, а затем они оба погружаются в неловкое молчание. Хэнк возится со своим стаканом, пока Коннор смотрит на него, словно предвкушая нечто забавное.       — Итак, лейтенант, — он наклоняется вперед, выражение его лица меняется с веселого на серьезное. Хэнк готовится к худшему, до мерзкой боли в желудке. Ну, началось…       — Когда я смогу познакомиться с вашей собакой?       Хэнк на мгновение теряется.       — С моей собакой? — спрашивает он оцепенело. Коннор продолжает лыбиться улыбкой, которую можно было бы назвать гаденькой.       — Я знаю, что у вас она есть. Заметил собачью шерсть на вашей одежде, а еще вы держите собачьи лакомства в бардачке. — Он наклоняется ближе, вытянув руку над столом: — Показывайте.       Хэнк фыркает, достает телефон, несколько раз повозив по экрану пальцем, и кладет на протянутую ладонь.       Коннор наигранно вздыхает, притягивая телефон к себе.       — Какой милый мальчик, — умиляется он. — Точно — милый. Как его имя?       Хэнк смеется, забирает свой телефон обратно, пряча в карман.        — Сумо зовут. И, вероятно, не такой уж он милый, каким бы мог быть. Я-то дома не часто бываю, времени воспитывать нет, — отвечает Хэнк слегка виновато.       — Люблю собак, — мечтательно отзывается Коннор. — Когда закончу обучение и найду подходящее место, обязательно заведу себе свою.       — Значит, в Детройте ты не останешься? — Хэнк, старается звучать обыденно. Однако, видимо, что-то в его голосе да проскальзывает странного, потому что Коннор на мгновение колеблется.       — Нет, я… — пытается подобрать слова он, — я имею в виду, что в моей квартире нельзя держать домашних животных. Когда все немного уляжется, подыщу жилье, где можно, а потом, куплю собаку. — Коннор катает стакан между ладонями, моргает, глядя Хэнку куда-то через плечо. — Думаю, мне тут очень нравится. А еще я надеюсь остаться вашим напарником. Если вы, конечно, согласны, — взгляда Хэнка он избегает.       У Хэнка не было напарников много лет. Ему всегда работалось лучше без, а за последние годы с ним было невозможно работать вообще. Однако мысли о том, чтобы работать с Коннором на постоянной основе, не вызывают желания выстрелить себе в висок. На самом деле, от этих мыслей внутри начинает разливаться нечто теплое и приятное. Хэнк Коннору слабо улыбается.       — Раскроешь наше дело, и я обдумаю твое предложение, — отвечает он с насмешкой. Коннор смеется, допивая пиво.       — Вы уклонились от моего вопроса. Я бы хотел познакомиться с Сумо, — пацан настаивает, а взгляд, который он на Хэнка бросает, вынуждает почти поежиться.       — Ах… в другой раз, возможно, — Хэнку становится неловко. — Я не цепляю парней по барам…       Разумеется, Хэнк пытается так пошутить, забывая на миг, кто перед ним. Но стоит словам сорваться с языка, Хэнк понимает, что ахуенно сейчас облажался. Коннор дергает щекой, тем не менее, быстро берет себя в руки, и делает лицо попроще. Похоже, собирается что-то сказать, но решает смолчать и продолжает цедить пиво.       А Хэнку пить больше не хочется.       К счастью, посиделки в баре им спасти удается. Они разговаривают про учебу в Академии, сравнивая истории с разницей поколений. Когда приходит пора выдвигаться по домам, атмосфера вокруг напряженной быть перестает, и Хэнк пытается показать себя Коннору старым технофобом, который едва-едва умеет обращаться со своим телефоном. Коннор смеется искренней, на его щеках проступают эти дурацкие ямочки, а челка забавно растрепалась.       Когда приезжает такси, Хэнк ищет что сказать, что-то, чтобы преодолеть пугающую, образовавшуюся между ними пропасть. А Коннор открывает дверцу и выжидающе на него пялится.       — Увидимся завтра, — говорит Хэнк мягко. Коннор наклоняет голову к плечу, улыбнувшись.       — Спокойной ночи, лейтенант, — отвечает он, исчезая в темном салоне машины.       Хэнк идет домой один.       Коннору нужно пройти учебный курс в четверг, поэтому Хэнк вынужден поработать сам, заняться делами какой-то там давности и наверстать упущенное. Этого достаточно, чтобы отвлечься от прошлого вечера. Хотя, ложась в ту ночь спать с Сумо, свернувшимся рядом калачиком, мысли о Конноре ему уснуть не дают, вымотав до предела.       Хэнку порой хочется рассказать пацану правду, посмотреть, что же в итоге произойдет. Он хочет знать, больно ли Коннору из-за того, что Хэнк о нем забыл, или это не просто обида, а что-то еще. Если бы Хэнк предложил, принял бы парень его предложение? Хэнк утыкается лицом в подушку, пытаясь заглушить непотребные мысли. Он не должен позволять себе думать о подобном, он не должен рассматривать Коннора иначе, чем своего подчиненного. Но пацан постоянно копается в их общих воспоминаниях, и игнорировать то, что он о Конноре знает, становится практически невозможным. То, что они делали вместе десять лет назад.       Хэнк засовывает руки под подушку, чтобы подавить желание себя приласкать.       Наступившая пятница приносит с собой холод и ветер, а вместе с ней возвращается Коннор. Он кажется далеким, более сдержанным, и Хэнк задается вопросом, произошло ли что-то неприятное, пока тот проходил обучение. Даже пытается спросить об этом прямо, однако Коннор держит дистанцию. А потом они отправляются на встречу «Анонимных Игроков».       Хэнк пробует разговорить его в машине, но Коннор отвечает коротко и односложно, уставившись прямиком в лобовое стекло. Хэнку это действует на нервы, и, в конце концов, он не выдерживает. Останавливается на автобусной остановке, переводит машину в нейтральное положение и поворачивается к Коннору лицом. Коннор начинает затравленно оглядываться по сторонам.       — Ты таким весь день пробудешь или расскажешь мне, что заползло тебе в задницу и там сдохло?       К удивлению Хэнка, Коннор выглядит немного оскорбленным и раздраженно опускает руки на коленях.       — Ничего. Не принимайте на свой счет, — холодно проговаривает он, не сводя с Хэнка глаз.       Внезапная враждебность Коннора бьет по Хэнку наотмашь. — Ну и пошел нахуй, — рычит в итоге он, щелкает повортоником, возвращаясь в пробку. Хэнк не знает, почему Коннор ведет себя подобным образом, зато знает, черт дери, что на это говно не купится.       Он и сам тот еще лицемер, но тут все иначе. Тут — другое.       Другое, продолжает убеждать себя Хэнк.       Коннор молчит, однако Хэнк ощущает на себе его взгляд.       Когда они прибывают на место, собрание подходит к концу. Они держатся позади, не желая вмешиваться.       Хэнк собирает разные брошюрки, с некоторым чувством вины избегая листовок анонимных алкоголиков и старается не думать об этом слишком много — да, он пьет, это облегчает жизнь, позволяет ему делать свою работу. У него почти нет другой жизни за пределами бара Джимми, и ему не нужно читать глупые распечатки, чтобы знать, что проходит там по всем пунктам.       Он функционален большую часть времени, и пока этого достаточно.       На самом деле, Хэнку хотелось бы выпить прямо сейчас. Просто чтобы пройти через все это побыстрее. Чтобы легче терпеть Коннора рядом.       Собрание заканчивается, люди слоняются вокруг в поисках бесплатного кофе и черствых пончиков. Хэнк позволяет Коннору побегать, показывая людям фотографию первой жертвы. Никто, правда, жертву не узнает. Однако вскоре им удается поговорить с человеком, который вел собрание, с неким Роном Хаттоном. Рон, впрочем, первую жертву тоже не узнает, зато знает двух других.       — Фрэнкс Тому одалживал, — говорит он, указывая на фотографию. — Я этого не одобрял — Фрэнкс держаться подальше от азартных игр, как Том, не мог, — вздыхает Рон. — Подозреваю, он срывался несколько раз как минимум. Том же точно хотел завязать. Даже жене не сообщил, был уверен, что сможет справиться самостоятельно.       Это объясняет, почему жене Уотерса нечего было им рассказать.       — А общие друзья у них имелись? — спрашивает Хэнк под конец. Хаттон медлит пару мгновений.       — Послушайте, если люди, посещающие наши собрания, вдруг срываются вместе, это подрывает нашу репутацию, — Хаттон смотрит на них умоляюще. Но оба молчат, поэтому он вздыхает.        — О смерти Тома я узнал недавно. И предпочел бы не думать, что его смерть как-то с этим связана. — Хаттон обводит жестом комнату, указывая на стулья, поставленные на полу кругом.       — Мы на трупе нашли фишку для покера. Три человека мертвы, — говорит Коннор грубо, удивив Хэнка. Хотя, это, кажется, срабатывает.       Хаттон бледнеет, его взгляд мечется с Хэнка на Коннора.       — Ладно, хорошо. Я знаю, что Фрэнкс часто посещал подпольные игорные притоны. И не удивлюсь, если Тома в один из них он тоже втянул. Я всегда подозревал, что Фрэнкс сюда ходит специально, чтобы людей туда сманивать. Мы собирались запретить ему посещать собрания, но… — Хаттон смотрит на них разбито. — Думаю, мы опоздали, да?       — Нельзя уследить за всем, — хрипло отвечает Хэнк, похлопав Хаттона по плечу. — У Тома была фишка. Это должно что-то значить.       — Спасибо. Знаете, я имею ввиду, бесполезно пытаться помочь кому-то, кто помощи не хочет, — говорит Хаттон, и Хэнк кивает, пытаясь заткнуть свою собственную совесть.       — И что дальше? — спрашивает Коннор, пока они идут к машине.       Хэнк опускает руки на крышу, думая.       — Просмотрим телефонные записи Тома Уотерса и местоположения вышек сотовой связи, глянем, приведет ли это нас куда-нибудь, — заканчивает Хэнк, пропускает волосы сквозь пальцы — длинные, черт, подстричь бы на досуге: — Давай, вернемся в участок, получим доступ к записям.       В участке царит хаос. Камеры переполнены, а офис кишит офицерами и детективами после облавы на уличных проституток. Хэнк прикусывает зубами губы, чтобы не поехать крышей в этом бардаке и чуть не лезет в драку с Ридом из-за какой-то мелочи. Фаулеру приходится их почти разнимать.       — Черт, я иду домой, — Хэнк хватает стопку бумаг со стола, а Коннор смотрит на него в панике.       — Подождите, нам кучу бумаг просматривать и заполнять, — Коннор умоляет, хотя сам выглядит измученным не меньше Хэнка.       — Блядь. Тогда поехали ко мне, там и закончим, — Хэнк готов застонать, он хватает свое пальто, направляясь к дверям, и не важно, следует ли за ним Коннор или нет. Его чуть не сбивает с ног парень, пытающийся сбежать, пока два офицера не скручивают его обратно. Какая-то женщина орет на какого-то мужчину, кидаясь на него, словно умалишенная. Хэнк же просто хочет уйти отсюда подальше.       Но ему приятно, когда Коннор действительно идет за ним через парковку.       — Ну, ты хотел познакомиться с Сумо, — Хэнк открывает входную дверь, пропуская пацана вперед.       Сумо ждет, тыкается головой Хэнку в бедро, виляя хвостом, пыхтит и нюхает одежду, пока тот раздевается, прежде чем обратить внимание на Коннора.       Коннор садится на корточки и чуть не падает на спину, когда Сумо лезет к нему знакомиться, и потирается огромной головой о коннорову грудь. Коннор просто смеется, ерошит собачью шерсть, гладит длинными, широкими мазками. Хэнк одобрительно наблюдает за ними пару минут, после чего направляется к задней двери, чтобы выпустить Сумо на улицу.       — Положи бумаги на стол, — говорит он Коннору. — И прости за бардак, я не ждал гостей.       Да, дом слегка не прибран. Грязная посуда, пустые бутылки, коробки из-под еды, пыль, явно неуместные в любом доме каждого одинокого копа. И чертовски много собачьей шерсти, даже для владельца сенбернара. Хэнк старается не думать о том, к каким выводам можно прийти, глядя на весь этот бардак.       Коннор, похоже, наоборот — заинтригован. Он идет в гостиную к книжным полкам и к его коллекции дисков. Хэнк неловко дергается, наблюдая, как Коннор тянется к одной из книг.       — Простите. Я не хотел рыться в ваших вещах без разрешения, — оправдывается тот, однако книгу на место не убирает. — У вас много первых изданий, — говорит он, не обращая внимания на остальные книги.       Хэнк смотрит молча, не зная, что, блядь, ответить. Коннор едва заметно улыбается.       — Неважно. С чего мы начнем?       Они погружаются в работу с бумагами. Хэнк находит маркеры, — подчеркивать повторяющиеся цифры и локации, берет телефон и набирает текстовые сообщения, Коннор получает засеченные местоположения. Это утомительная, молчаливая работа, и единственный звук в доме, кроме шороха бумаги и скрипа маркера — тяжелое сонное дыхание Сумо где-то в углу.       Тем не менее, благодаря подобной работе, Коннор будто оттаял и Хэнк больше не чувствует себя скованно. Не то чтобы ему теперь ясно, почему тот вообще вел себя так, но общаться с пацаном как раньше, а не слышать в ответ короткие фразы, гораздо приятней. Позже Хэнк поднимается со стула заварить кофе и стягивает волосы резинкой в непослушный (и, вероятно, стремный) хвост. Коннор поднимает голову, когда Хэнк садится обратно, и слегка приоткрывает рот.       — Что? — хмуро ворчит Хэнк, сжав кулаки.       — Ничего, — бормочет Коннор, оторвав взгляд от его волос. — Вы… — он запинается, прочищая горло. — Э-э, вам идет…       Щеки пацана заливаются румянцем, и это не просто бесценно; Хэнк понятия не имеет, что ему делать, поэтому решает игнорировать разливающееся в животе уже привычное тепло.       Кофе немного снимает усталость, и за все время они успевают просмотреть большинство отчетов. Когда Хэнк встает заварить вторую порцию, Коннор издает глухой звук, отрываясь от просматриваемых им страниц.       — В этой локации звонки засекались несколько раз. Я проверил, там — промышленная зона. Что наша жертва там забыла?       Хэнк забирает у Коннора страницу, сверяет ее с координатами на телефоне. Берет и сравнивает их с пометками на одной из страниц, подчеркнутых красным маркером.       — Тот же день, когда Уотерс написал Фрэнксу о встрече с тем, кто одалживал ему денег, — произносит он, обводя пометки на обеих бумажках. — Я спрошу друга, знает ли он о каких-либо подпольных игорных клубах в этой области.       Коннор кивает, пытаясь подавить зевок.       — У вас есть осведомитель? — спрашивает он, но Хэнк отрицательно хмыкает.       — Их называют информаторами, Коннор, — поправляет он. — И, э-э. Не как таковой. Иногда он дает мне наводки.       Коннор замирает, не успев подтянуться, и смотрит на него во все глаза.       — Лейтенант Андерсон, вы принимаете участие в подпольных азартных играх?       — Ну, ставку делаю не я, это считается? — Хэнк усмехается.       — Да, — отвечает Коннор, после короткой паузы.       — Ну, в таком случае полагаю, что принимаю, — Хэнк берет кофейные кружки и бросает их в раковину, а Коннор лишь качает головой, возвращаясь к бумагам, но уголки его рта приподнимаются в едва заметной улыбке.       К тому времени, как они заканчивают, уже поздно, голова Хэнка болит, шея, не разгибающаяся часами — тоже, задница онемела, а глаза сухие и уставшие. Коннор собирает бумаги в аккуратную стопку, потягивается, красиво выгибая спину, и прячет зевок ладонью.       — Мне стоит вызвать такси, — говорит он, потирая глаза.       Хэнк испытывает чувство вины за то, что притащил мальца к себе домой, не давая спать всю ночь, но все же колеблется, прежде чем сделать ему предложение.       — Можешь лечь на диване, — произносит он, стараясь звучать непринужденно. Коннор, должно быть, слишком вымотался, чтобы это заметить. Просто смотрит на часы, затем на свой телефон и кивает.       — Я был бы признателен. Переоденусь завтра в участке, — отзывается Коннор, топя последние слова в очередном зевке.       Они прибираются вместе. Коннор моет кофейные чашки в раковине, а Хэнк сортирует распечатки, кормит Сумо и вновь выпускает его через заднюю дверь погулять. Затем какое-то время любуется стоящим у раковины Коннором, пока тот споласкивает тарелки, закатав рукава. Легкое движение мышц под белой рубахой, задница и стройные бедра, обтянутые брюками…       Боже, Хэнк слишком давно не трахался.       Коннор вытирает посуду, поворачивается к Хэнку, который тут же притворяется занятым, убирая после Сумо объедки.       — Первым делом, нужно утром связаться с вашими информаторами, — Коннор опирается бедром о столешницу, сложив перед собой руки. — Лучше проверить все известные ему места до вечера. Подозреваю, что местные слоняющимся там копам рады не будут.       Хэнк кивает, стягивает с волос резинку и проводит пальцами по рассыпавшимся прядям. Глаза Коннора блестят, взгляд впивается в них на миг, а потом прослеживает движение его руки.       — Особенно копам, которые так одеваются, — замечает Хэнк, указывая на Коннора. Коннор смотрит на себя сверху вниз, нахмурившись.       — Вы это все время повторяете. Если не возражаете зайти завтра ко мне, я подберу что-то более подходящее, — Коннор, похоже, на Хэнка за критику в выборе одежды не обижается.       — По рукам. Я авторитет просру, если продолжу работать в паре с пацаном, который как чертов федерал наряжается, — ворчит Хэнк, однако в его словах нет никакой насмешки.        — Вам действительно надо перестать называть меня так, — произносит Коннор ровно, продолжая за Хэнком наблюдать. — Я не подросток, — добавляет он, и его упрек трудно игнорировать.       Хэнк не стал бы спорить, но сказанная фраза бьет ниже пояса. Блядь, не он был тем, кто соблазнял мужчин задолго до своего совершеннолетия, не он был тем, кто лгал про свой возраст любовникам, и не он был тем, кто сбежал от одного из них посреди ночи, словно от чумы.       Пытаясь подавить вспыхнувшую внутри злость, Хэнк отталкивается от шкафа, о который опирался во время их странного разговора, протягивает руку к помятому галстуку Коннора и сжимает между двух пальцев его кончик. Глаза Коннора расширяются, а Хэнк позволяет себе немного насладиться полученной реакцией. Совсем чуть-чуть. Пусть мелочно, но удовольствие Хэнк получает.       Затем слегка тянет галстук вниз и отпускает.       — Поверю, когда прекратишь так на мои слова реагировать, — говорит он, после чего уходит из кухни поискать лишний комплект постельного белья, борясь с желанием обернуться и посмотреть на выражение лица Коннора.       Когда Хэнк возвращается, тот запирается в ванной. Поэтому Хэнк быстро раскладывает диван, ощущая растекающуюся внутри тревогу. Играть в кошки-мышки сегодня он больше не хочет. Просто нет уже сил и терпения вникать в мотивы Коннора, не говоря уже о том, чтобы понять смысл собственных.       Он оставляет Коннору запасную подушку и зубную щетку в термоусадочной пленке, которую однажды забрал из отеля, и идет спать, притормозив у ванны.       — Спокойной ночи, детектив, — желает он тому через дверь. Тянется минута молчания.       — Спокойной ночи, лейтенант.       Хэнк лежит пару минут в тишине, прежде чем слышит стук когтей Сумо о линолеум и ощущает вес тяжелого тела на своей кровати. Он скользит рукой в густой собачьей шерсти, стараясь не обращать внимания на доносящиеся из зала звуки, пока Коннор готовится ко сну. Хэнк ворочается какое-то время, пробуя устроится поудобнее. Сумо жалобно скулит.       — Я знаю, прости, мальчик, — бормочет он и чешет пса за ухом.       Долго лежит на спине, сложив на груди руки, как раз на выцветшей татуировке. Коннор ведь сам переходит любые границы, которые Хэнк решительно между ними проводит, и не понимает, почему пацан столь настойчив. А еще не может объяснить себе, почему ему это позволяет, что гораздо хуже. Почему не настаивает, не требует у Фаулера назначить Коннору кого-то другого? Почему не заявит, что они с пацаном абсолютно несовместимы, и не отправит его к… Черт, Риду, наверное.       Хэнк стонет, переворачивается на бок, перебросив одну руку через Сумо, и пытается, наконец, поспать.