Попробуй увидеть звёзды

      Освежающий и наполненный сырой, живительной отдушкой воздух, доносился с простирающихся пепельно-жёлтых полей. По ним недавно прошёл ласковый, летний дождь. Солнце жестокими, пронзительными лучами, заставляло тело взмокнуть под тонким слоем рубашки; она и так была не первой свежести. На удивление это не создавало ужасно раздражающего чувства из-за взмокшей кожи, а даже наоборот наполняло грудь приятной, жаркой истомой. Тело размеренно, вертикально подскакивало на коне, словно всплывая на мощных волнах. Голова была наполнена такой детской и наивной свободой, пленительным чувством безграничных просторов, обступающих со всех сторон. Словно стоило только спрыгнуть с животного и сделать шаг, как лёгкие потоки ветра подхватили бы тебя и унесли в даль без оглядки. Артура всегда пленили эти мысли, мечты, что с добродушным рвением хотелось исполнить. Но из грёз и озирающихся взглядов его вырвал твёрдый, но наполненный долгожданным удовольствием голос Датча.       Заинтересованно пропуская его мимо ушей, он выглядывал из-за торса мужчины, пытаясь уловить траекторию его прикованного взгляда. Вот только паренёк лишь смог разглядеть впереди виднеющуюся, смазанную расстоянием, стену дома. За которой следовали ещё несколько, такими же неотчётливыми миражами. От этого к мыслям подкатило неприятное разочарование, что в скором времени им придётся осесть в этом неприметном городишке, но всё же лёгкий интерес скрашивал грядущую скуку.

***

      Стук копыт глушился слабым чавканьем грязи, а глаза то и дело улавливали безразличные и порой нетрезвые лица. Зрачки скользили по уже отчётливо заметным, потрескавшимся стенами деревянных домов, лавок и конечной точки их поездки в виде двухэтажной гостиницы. Её серая, облупившаяся краска так и твердила о гиблости этого места и разящей негостеприимности.       Поводья с воодушевлённой лёгкостью зацепились за уступ, Датч с привычной искрой предвкушения и хитрости поспешно направлялся к дверям, за ним следом скользнул и Артур. После скрипа половиц их обступили давящие стены, создавая гнетущий дискомфорт и зарождая в голове мысль скорее выйти на свежий воздух. Датч тем временем стал ворковать о чём-то с мужчиной за стойкой, сохраняя усмешку и обольщение. Но всё же не поскромничав и неприязненно оглядевшись, паренёк потянул его за край рубашки на локте и безмолвно указал на уходящий коридор к задней части гостиницы, ведущий к приоткрытой на улицу двери. Тогда мужчина слегка недовольно отмахнулся, как бы произнося: «Делай что хочешь, только не мешай.»       Ступая ещё запачканными в недавней грязи сапогами по продолговатому крыльцу, Артур остановился рядом с тремя ступеньками, спускаясь на одну и присаживаясь на серединную. Хоть и перед глазами не было больше того будоражащего простора, зато был вид на небольшую, близкую конюшню, заслоняющую собой лучи палящего солнца. Здесь находиться было куда приятнее, нежели внутри прогнивающих стен помещения. Это здание ощущалось как прожжённый, спичечный коробок. Расслабление накрывало, позволяя наконец стянуть давящие на плечи лямки подтяжек. Нос улавливал всё ещё отчётливый запах озона на ветру, он просачивался даже через слякотную духоту грязи. Внезапно тонкую нить спокойствия, натянул доносящийся сбоку чуть уловимый, чавкающий звук шагов, словно кто-то неуклюже пытался пройти по глубокой, вязкой массе.       Навострив взгляд, Артур увидел невысокого мальчишку. На вид примерно его возраста, но заметно меньшего по комплекции и массе. Его тёмные, длинные волосы колыхались у висков и лица, мокрыми прядями, удивительным образом не мешая смотреть под ноги. А напряжённые, не слишком крепкие руки, стискивали перед собой громоздкое, деревянное ведро с металлическими каймами на нём. Слабые, босые ножки пытались пробираться через густую грязь, при этом стараясь удержать равновесие от неравномерной тяжести, склоняющей вперёд.       Ведя слежку глазами за этим приближающимся, сутулящимся силуэтом, Артур в каком-то наивном удивлении расширил их, заинтересованно разглядывая волосы незнакомца, не понимая как они только тому не мешают. Но как только мальчик поравнялся с ним, явно собираясь завернуть в сторону конюшни, его ноги наконец дали осечку, поскальзываясь на стоптанной множеством сапогов грязи. Заваливаясь на спину, плюхаясь в склизкую массу, руки сами наклонились назад, но всё же удержали тяжёлое ведро. Вот только поток воды находящейся в ней безжалостно и стремительно обрушился на голову сидящего на крыльце, ничего не подозревающего Артура. Вода в миг заставила его зачёсанные, русые волосы намокнуть, а за ними и без того промокшую рубашку.       В мыслях сначала воцарилось ошарашивающее удивление от обжигающей кожу, холодной воды, но с приходом горячащего осознания, густые брови сами нахмурились, а скулы напряглись, создавая очень напряжённое и враждебное выражение на детском лице. Подскакивая на ноги в потоке накрывающей с головой злости, Артур подошёл к пытающемуся подняться мальчишке и с грубостью схватил его за тонкую, поношенную ткань на груди. — У тебя что, ноги кривые? — со звенящей враждебность, готовой вот-вот перейти в сильный удар стиснутого кулака, выбросил Артур в лицо незнакомцу.       Легко поддаваясь грубой силе паренька, тот наконец выпрямился, слегка выгибаясь вперёд от стягивания ткани спереди. Правда его глаза, заметные за чёрными прядями, не выражали страха или ожидаемой опаски, наоборот, в них царило лёгкое непонимание и холодный блеск. Улавливая этот взгляд, сжатые губы Артура невольно расслабились, а голову поразило странное, незнакомое ощущение от ситуации. Он ожидал, что мальчишка начнёт поспешно извиняться или пытаться вырваться, ну или делать любые другие поспешные и напуганные действия. Но незнакомец просто стоял, он даже не поднимал рук, только молча разглядывал грозное лицо перед собой. Нельзя было сказать, что тот вцепился глазами в человека как тот же Артур, скорее просто поверхностно и выжидающе оглядывал его. — Ты чего? — с опасливым непониманием начал русый мальчик. Вместе с этим он машинально отстранился от человека напротив. — Ты же меня сейчас ударишь, — спокойно и робко начал паренёк, продолжая бездейственно стоять. — А? Нужен ты мне, — спустя секунду анализирующего молчания, быстро буркнул Артур, попутно разжимая кулак с одежды незнакомца.       Все его голые ноги были в слое вязкой, тёмной грязи, уже не говоря о полностью грязных шортах и ткани на спине от падения. Это заставило Артура прийти к выводу, что тот уже и так поплатился за свою неуклюжесть, даже если это его не сильно заботит. Поправляя намокшие волосы и стряхивая с кисти влагу, русый мальчик вскоре как-то наивно-обиженно направился внутрь гостиницы, оставляя за спиной уже закатывающееся за горизонт солнце.

***

      Следующий день встретил его неприятной тяжестью в теле и седыми лучами из-за лёгких тюлей на окне. Датч ожидаемо ушёл по собственным делам, ссылаясь на то, что они явно не для ушей Артура. По итогу тот остался в пустом, унылом номере с мечтательными надеждами поскорее вырваться из этих стен. Единственным развлечением были зарисовки внутри блокнота в кожаном переплёте. Погрызенный карандаш сам делал изгибы и штриховал, создавая проекцию своих мыслей. Кажется мальчик даже сам не заметил, как у него получился знакомый, чёрно белый силуэт с длинными, смоляными волосами. На них пришлось стереть больше всего грифеля.       Спустя ещё минуты тянущейся как вязкий дёготь скуки, ушей донёсся громкий возглас, приглушённый толщиной стен, а за ним последовали пара отдалённых вибраций. Это заставило внутри зародится хоть малый, но спасающий интерес. Он откинул блокнот, поднялся на ноги, в спешке подбежал к двери. Повернув проржавевшую ручку, дабы сделать себе небольшую щель, Артур неожиданно увидел, что дверь в конце коридора грозно, но не очень громко распахнулась. Незнакомый мужчина выкинул из дверного проёма за шкирку темноволосого мальчика, от чего тот невольно рухнул на застарелый палас содранными коленями. Последовал стук закрывшейся за спиной двери.       На какое-то время тот застыл, упираясь руками в пол, но вскоре стал ослаблено выпрямиться, поднимая голову. Странным образом Артур почувствовал предвкушение уловить с ним зрительный контакт, но всё же незаметно закрыл дверь. В ожидание неизвестно чего, он вслушивался в пересекающие его шаги по коридору и тихий скрип ноющей лестницы. Вновь ведомый тем неопознанным наитием, русый парнишка вскоре вновь открыл дверь, покидая уже опостылевшее помещение. В аккуратной, неуклюжей спешке стал спускаться по лестнице. Ноги сами привели его к задней двери и к свету дня, в коем утопало крыльцо. При быстром, не пытливом взоре, можно было даже не заметить серый, сидящий на ступенях комок тёмных прядей и костей. Локоны его чуть касались начала спины. На мгновение застыв в зрительном наблюдении, Артур вскоре начал со скрипом шагать по дощатому полу, пытаясь изобразить непринуждённость и расслабленность.       Это заставило кротко дёрнуться голову сидящего человека, показывая лишь висок. Почти сразу тот вернул её в прежнее положение и даже сильнее отвёл взгляд в сторону, будто стараясь не показываться незнакомцу. Когда Артур уже довольно сильно приблизился, чтобы с присущим спокойствием сесть на другой конец ступени, паренёк сильнее сжимаясь, отодвинулся вплотную к противоположной стороне. Он врезался плечом в серые перила. Неловкое молчание и тихое сопение мальчика неподалёку, будто его совсем недавно пробрали слёзы, вынудило Артура невольно повернуть голову. В глаза сразу бросилась его тонкая кисть, скованно и болезненно сжимающая разодранную на локте ткань. Тогда даже у не особо сообразительного Артура хватило понимания сложить два плюс два и понять произошедшее. — Мой отец тоже часто меня бил, — начал он, пытаясь хоть как-то разорвать тишину между ними двумя.       Но ответа, как и ожидалось, не последовало. И тогда Артур c вошедшей в его жизнь слишком рано вредной привычкой, достал пачку смятых сигарет, украденную ранее у Датча. Так он старался избегать напряжённых, удручающих ситуаций, заглушая их горьким, но бодрящим послевкусием. Печально он заметил, что половина из них уже была сломана из-за неаккуратно ношения. Следом мятый карман покинул тонкий коробок спичек, вскоре наполнивший слух шуршащим звуком искр и трескающим огоньком. Воздух на ступеньках в миг заполнил грубый запах табака с невольным гортанным кашлем Артура, выглядящим довольно мило при всё его стремлении показать непринуждённость. От этого в тёмных глазах сжавшегося парнишки мелькнул блеск заинтересованности, он почти сразу повернул голову и нервно пожал плечами. — Он мне не отец, — тихо выдавил он из себя, стараясь не выдавать всё ещё подрагивающий голос. — А кто тогда? — не унимаясь, дружелюбно продолжал Артур, опуская голову между плеч и вдыхая душный воздух. — Если дашь одну, отвечу, — указывая глазами на пачку сигарет, с надеждой отозвался паренёк. — По рукам, — мимолётно воодушевляясь, Артур согласился, наконец он смог почувствовать хоть какой-то контакт и прервавшуюся тишину.       Вытягивая одну продолговатую, белую сигарету, он протянул её человеку рядом; получая на это рваное, быстрое движение отстранившейся от тела руки. Тонкие, худощавые пальцы, ухватились и утянули предмет. Артуру было трудно скрыть возникающий интерес к рассмотрению паренька и лучшему запечатлению его закрытого волосами лица. Но всё же не наглея, он отвернул голову в исходное положение, взгляд завис на конюшне рядом. — К матери часто приходят разные мужчины, такие как тот, — вскоре раздался хрупкий ответ и мальчик упёрся кистью в деревянную поверхность ступени, слегка наклонясь в сторону Артура, — а спичку? — добавил он, наконец полностью поворачиваясь лицом к человеку. — Дам, за ещё один вопрос, — слегка усмехаясь уголком рта, сказал Артур. Стараясь как можно больше растянуть этот подходящий к тупику диалог; ведь за его концовкой опять последует тянущееся ожидание в сером номере. — Спрашивай, — вновь отворачиваясь, чтобы прильнуть к деревянной опоре, буркнул темноволосый мальчик. Голос его стал звучать настороженно из-за усмешки собеседника. — Как тебя зовут? — время обдумать вопрос было мало и потому Артур выдал самое банальное, что посетило его голову. Он совсем не часто заводил новые знакомства и при всём его стремлении к непринуждённости, внутри него царила скованность. — Джон Мар… Марстон, — запнувшись и сделав задумчивую паузу, всё же ответил мальчик. — Плохо помнишь? — изумлённо вопросил Артур, получая в ответ немой, неуверенный кивок головой, — я Артур Морган, — дружелюбно продолжил он, привычно протягивая руку к Джону, она застыла на середине лестницы.       Темноволосая голова, озираясь, повернулась к парнишке. Чужие глаза с непониманием переключились на вытянутую, раскрытую кисть, а после вновь поднялись к ожидающему с молчаливым вопросом. — Ты не знаешь о рукопожатии? — не переставая удивляться, вновь спросил Артур, брови его поднялись. Ответом же на вопрос послужил боязливый, отрицательный кивок, — ладно, смотри. Ты должен поднять противоположную руку, — проговаривая, он придвинулся ближе, аккуратно беря Джона за предплечье, чтобы дать его руке зависнуть в воздухе. Тот незаметно вздрогнул от такого контакта, будто от лёгкого разряда тока, — и сжать мою ладонь, — заканчивая, он взял кисть парня в свою и ощутил от неё тягучий, мягкий холод, обдавший горячую кожу, — вот так. Теперь мы знакомы, — с улыбкой он старался не обращать внимание на ощущение в кисти.       Брюнет тут поднял на него пристальные, чем-то поражённые, чёрные радужки и расслабил скованные брови. Глаза его принялись впитывать озарённое улыбкой лицо нового знакомого, словно видя это впервые. Их короткий зрительный контакт вскоре прервал шум сверху, доносящийся из приоткрытого окна второго этажа. Тогда Джон пугливо повернул голову, пряди волос колыхнулись. Он осторожно вызволил руку из тисков пленительного тепла чужой ладони и быстро вскочил на ноги. Затем не прощаясь он со стуком босых ног по полу, побежал вглубь гостиницы. Оставшийся наедине с самим собой Артур, ещё какое-то время застыл глазами на пустой двери, прежде чем вновь отвернуться и затушить о ступень сигарету. Пока окурок с усилием вкручивался в деревянную поверхность, в голове крутились мысли о странности этого паренька, словно он был холодным, безобидным приведением из многочисленных баек. Голову посетил сразу образ серой, призрачной дымки, забытой и тоскующей; затерявшейся где-то на чердаке - между сундуков и пыльных чемоданов.

***

      Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Вся та же серая тоска деревянных стен и давящее чувство скуки. Датч вернулся вчера только под вечер; вместе с ним пришли запахи пороха и алкоголя, разящие за версту. А теперь Артур, как и ожидал, вновь остался в одиночестве. В пареньке томилась надежда его пресечь и это само привело его к заднему крыльцу дома. Взгляд озирал округу до тех пор, пока глаза не наткнулись на удаляющийся к амбару, небольшой силуэт. Поспешно хлюпая грязью под подошвой сапог, Артур почти настиг напряжённую спину, затем произнёс: — Привет, Джон, — после его слов, знакомый слегка обернулся, держа в руках полное воды ведро, — ты снова несёшь воду? — добавил он с настороженностью в голосе, вспоминая как пару дней назад его окатило ледяной водой из этого самого ведра. На его вопрос Джон положительно кивнул, — тогда я помогу, — резким шагом обступив мальчишку, Артур перехватил из его рук довольно внушительное ведро воды. Ему было заметно легче его удержать, нежели хилому пареньку рядом.       Двери конюшни были настежь распахнуты. Внутри виднелись стойла и вытоптанная, дорожная полоса. Позади были слышны неуверенные шаги Джона, который смущённо мял край одежды пальцами, стараясь не поднимать глаза на впереди идущего Артура. Тем временем крыша конюшни уже нависла пеленой освежающей тени над истерзанными солнцем головами ребят. Джон наблюдал со стороны, как знакомый принялся выливать воду в конскую поилку, наклоняя ведро. Но как только Артур кинул на него ответный взгляд, тот скромно отвёл глаза на коня по соседству, протянул кисть к его голове и в последствии коснулся мягких волосков. — Зарабатываешь деньги, ухаживая за лошадьми? — внезапно прозвучал знакомый голос, заставляющий пальцы слегка вздрогнуть. Взгляд сам перескочил на уже выпрямившегося Артура и Джон в отрицании закивал. — Я просто их люблю, — продолжив поглаживать коня, наконец произнёс темноволосый. — А вот я уже зарабатываю деньги, — внезапно гордо и самодовольно произнёс Артур, сразу приковывая к своей персоне интерес мальчика, — я вор. Беру что хочу и сколько хочу, — продолжая хвастаться, закончил он. — Значит, ты и еду можешь украсть? — неожиданно начал Джон с тихим восхищением, его глаза в этот момент слегка заблестели в сумрачном помещении. — Эм…ну да, конечно, — ответил Артур, сконфуженно запинаясь и вскидывая плечи. Его удивило, что паренька интересует банальная еда, а ни нечто более труднодоступное. — А мне…сможешь? — спустя секундное молчание и скромное топтание на одном месте, Джон поднял глаза и задал вопрос. — Проще простого. Давай встретимся за конюшней вечером, — усмехнувшись цене вопроса, быстро выпалил Артур.       Почти мгновенно такой ответ вселил в лицо напротив искреннюю радость и улыбку в глазах. Джон воодушевлённо, положительно кивнул и подошёл ближе. Ручка ведра покинула кисть блондина и вскоре его новый знакомый поспешно удалился в сторону гостиницы.

***

      Грядущая, ночная свежесть уже царила в воздухе. Лёгким бризом она проскальзывала сквозь русые волосы. Тёмно-синее небо как глубокая, бескрайняя водная гладь накрывала с головой, оставаясь чуть светлее в стороне горизонта. Окна гостиницы горели тёплым светом и смотрели в спину Артуру, идущему к конюшне; в руке тот удерживал связку вяленого мяса и сжимал в локте буханку хлеба. Украсть их из лавки неподалёку совершенно не составило труда и было даже забавно наблюдать за ничего не подозревающим мужчиной позади прилавка. Обходя сбоку высокие, деревянные стены, уши его закладывал шум колышущейся под гнётом ветра травы. Вдалеке не было видно ни единого огонька света, предоставляя взору завораживающий вид на удаляющуюся дорогу. За ней, окрашенные голубизной и тянущиеся в даль по склону, поля и редкие деревья. Наконец зайдя за здание, блондин сел на покосившуюся, самодельную скамью. То ли из-за утопающего в созерцании взгляда, то ли от плывущих вместе с ним мыслей, Артур услышал присутствие Джона не сразу. Он понял, что рядом кто-то есть, только когда тот безмолвно сел на другой конец скамьи. Знакомый вновь соблюдал дистанции, напоминающую глубокую пропасть между скал. Русый мальчик сразу повернул к нему голову с лёгкой улыбкой, дабы поприветствовать ей Джона. На его лице сложились положительные эмоции от созерцания вида и ощущения появившейся компании. Но вскоре он осёкся, когда уловил сжавшийся на другом конце скамьи силуэт в полной мере. Артур невольно опустил уголки губ и печально отвёл глаза на мятую траву под ногами мальчика. На его ногах были заметны совсем свежие ссадины и припухшие синяки, с выступающими капельками крови, а на предплечьях, были заметны кровавые подтёки. Их отчётливость не затмевал даже вечерний полумрак; они тянулись к узким запястьям, становясь теневыми тропами. — Вот, как и обещал… — вновь поднимая уже не такие радостные глаза к соседу, произнёс Артур. После он всё же попытался изобразить улыбку и протянул всю заготовленную еду, придвинулся ближе к Джону.       Грузный, смотрящий в неосязаемую пустоту взгляд в миг преобразился; темноволосый выпрямил спину из сгорбленного положения. Глаза его заблестели как два преломляющихся в темноте диска. Они были полны тоскливой надежды и наполнены искренней, детской радостью. — Можно? — аккуратно начиная протягивать подрагивающую руку, слабо спросил он. — Да, это всё твоё, — тепло подтвердил Артур, отпуская в руки Джона все продукты.       Дальнейшие минуты заполнились всё тем же созерцанием простора и уже новым звучанием жадного чавканья паренька. Тот выглядел словно щенок, которого не кормили уже продолжительный период времени, поэтому сейчас он наконец вцепился в эту корку хлеба и вяленого мяса, будто они могли утолить весть пережитый ранее голод. Странно, но это создавало у Артура приятное чувство уюта и тепла, даже учитывая то, что вечерний ветер не щадил тонкую ткань рубашки. Может это чувство закономерно порождал альтруизм...а может...что-то ещё? Повернув голову, он вновь удивлённо замер, глядя на то, как Джон пытался уместить большой кусок буханки у себя во рту. Он поймал его поднявшиеся в ответ взгляд, который вскоре был притуплен и расфокусирован. Новый знакомый внезапно протянул другой рукой часть от когда-то целого хлеба. Кажется он принял гляделки Артура за безмолвную просьбу поделиться. — Спасибо, я не хочу, — смущённо и поспешно отмахнулся Артур, не спуская глаз с оголодавших глаз перед собой.       Когда вся еда была съедена, а живот наполнила приятная, сухая тяжесть, Джон подтянул к себе заледеневшие на холодный почве ступни; пятки коснулись поверхность скамьи, а пальцы накрыли кисти рук. Нос уткнулся в изгиб между коленей, а глаза сами поплыли в сторону рядом сидящего Артура. Тот начал делать что-то странное своими руками - это периодически посылало в уши резкие и шуршащие звуки. Приглядевшись из-под падающих на глаза прядей волос, мальчик легко разглядел поблескивающий в его руке нож и небольшую деревяшку. Громоздкое лезвие твёрдо касалось шершавой коры и та с быстротой отслаивалась от общей массы. Движения были плавными и тягучими, почти медитативными. — Что ты делаешь? — спросил Джон, не скрывая наивное удивление. Непривычно для себя, он первым проявил искренний интерес и начал разговор. — Стругаю, — непринуждённо отозвался Артур не отрываясь от дела. — Зачем? — не унимаясь, продолжал мальчишка, кажется ещё больше заинтересовываясь и незаметно наклоняясь ближе. — Не знаю, а разве должна быть причина? Меня это успокаивает и при желании могу даже что-то вырезать. А ты хочешь попробовать? — задал заинтересованный вопрос Артур, поднимая поблёскивающие глаза. — Я…не… — только и успел робко выдавить из себя Джон в момент, когда паренёк аккуратно взял его предплечье и утянул к себе; он старался не касаться кровоподтёков. По началу рука было хотела скованно отпружинить от внезапности, но быстро расслабилась под удивительно тёплыми ладонями. Брюнет пододвинулся настолько близко, что плеча стало касаться другое, горячее плечо Артура. Мысли ненадолго потерялись в голове Джона от внезапного, распространяющегося от руки тепла. Оно согревало подрагивающую, озябшую от холода кисть, распространяясь по торсу сбоку. В то же время тыльная сторона касалась довольно мягкой кожи на оголённом предплечье блондина. Его слегка грубоватые подушечки пальцев пытались вложить нож в скованные, почти не сгибающиеся, тонкие пальцы. — Вот так, возьми ножик в одну руку, — увлечённо проговаривал в слух Морган, ещё немного пододвигаясь, чтобы взять и вторую руку Джона, — а в другую деревяшку, — закончил он, наконец фиксируя предметы в руках паренька.       После покинувшего руки, настойчивого тепла, Джон застыл как истукан. Он остался в том же положении, в каком от него отстранился Артур и ошарашенно застыл глазами на своих кистях. — Ну…теперь вырезай всё, что захочешь, — сконфуженно, но мотивирующе добавил Морган, видя реакцию человека.       Тогда Джон немного пришёл в себя, слегка вздрогнул от раздавшегося голоса и медленно поднёс ножик к деревянному объекту в другой руке. Лезвие само упёрлось острым боком в поверхность, а слабые, но недавно хоть чуть-чуть согревшиеся пальцы, смогли сделать неаккуратный срез. В глазах его тогда зародилась лёгкая радость, граничащая с благоговением. Далее последовал второй, уже более ровный, не бугристый срез. Успех начал ослеплять Джона, приток радости стал желанным; рука с ножом ослабела и скользнула не в том направлении, задевая в итоге тонкую, белую кожу. — Ай, — тихо пискнул мальчик, невольно роняя нож и судорожно сжимая кисти между своих ног.       Тут же замечая это, Артур с расширившимися глазами и изумлением, достал из бокового кармана свой платок. — Дай посмотрю, — волнительно начал он, полностью поворачиваясь к Джону и мягко прикасаясь к его болезненно сжавшимся кистям.       Кинув пугливый взгляд из-под прядей волос, мальчик слегка отвёл глаза, но всё же разжал пальцы, давая Артуру вновь погрузить их в тепло своих рук. Позволяя тем самым увидеть залитую кровью, деревянную поверхность, всё ещё зажатую в его руках. Порез не выглядел глубоким, но неприятно проходил по сгибу указательного пальца. Артур удерживал в руке прохладную кисть, вытирая второй кровь с краёв раны, пачкая платок. Он пару раз обмотал место пореза, сделал небольшой узелок, создавая впечатление импровизированного бинта. — Теперь ты настоящий резчик, — закончив оказывать помощь, наконец произнёс он, даря светлую, сочувствующую улыбку Джону напротив.       Тот в свою очередь неуверенно и восхищённо поднял на него поблёскивающие глаза, будто стараясь вновь распознать и зафиксировать его улыбку, а после перевёл взгляд на всё ещё лежащую в чужой кисти руку. Незаметно кончик указательного пальца скользнул по основанию большого пальца Артура. — Спасибо, — прошептал он так невесомо, словно его губы даже не двигались, а на лице неожиданно появилась смущённая улыбка; уголки губ еле заметно потянулись вверх.       Шокировано Артур поймал себя на мысли, что это был первый раз, когда он увидел улыбку этого темноволосого мальчишки. Она вдруг поселила какую-то обжигающую истому в груди, постепенно расползающуюся тягучим теплом по всему телу.

***

      Удивительно, но Датч больше не возвращался в гостиницу уже на протяжении несколько дней. Это хоть и вызывало затаившееся чувство беспокойства и бессилия, но справляться с ними Артуру помогали постоянные встречи с Джоном.       В одну из таких одиноких ночей, конюшня была погружена в непроницаемый сумрак. Он прятал в своё нутро два невысоких силуэта, скрипящих хлипкими ступенями, чтобы забраться под навес второго этажа. Там находилось большое, заднее окно, дающее всё тот же вид на дальний горизонт, только теперь с ещё большей высоты. Ветер уже не обдувал так пронзительно, а босые ноги Джона не жгла похолодевшая, вечерняя почва, поэтому он быстро согласился на такую идею Артура.       Наверху было довольно пыльно, множество утвари было заброшено сюда на долгие года. Благодаря этому мальчики сразу смогли найти пару плотных и больших тканей. Которые мгновенно выпускали в воздух поток сероватой пыли при встряхивании, заставляя невольно покашлять и отвернуть голову. Вскоре расстелив их перед окном, Артур быстро уселся на одну из поверхностей, пригласив затем жестом Джона на противоположную. Сегодня он снова принёс еды для мальчика и даже решился поделиться своей сокровенно упрятанной плиткой шоколада, что вызвало неповторимое удивление и тихий восторг на лице Джона при первом укусе. От такой реакции, внутри Моргана что-то колыхнулось и вздрогнуло, как и в прошлые разы - это заставило застыть прикованными, завороженными глазами на жующем мальчике рядом. — А где ты живёшь? — раздался скромный вопрос от Джона, усмирившего наконец голод. — Да везде, — с гордостью усмехаясь, почти сразу ответил Артур. — Как это? — с искренним непониманием, мальчик приковал свои тёмные глаза к лицу рядом. — Я живу везде и нигде одновременно. Датч так говорит, — задумчиво добавил в конце собеседник. — Датч? — переспросил Джон. — Да, он главный в банде «ван де…» — внезапно задумчиво запнулся Артур, понимая что просто забыл название, — я недавно присоединился к нему, — пытаясь оправдать свою забывчивость и выкрутиться, оправдался он. Но у Джона это совсем не вызвало ожидаемой усмешки, он лишь с упоением и интересом наблюдал за тем, что он говорит. Тогда в голову парнишке пришла идея, которая сразу была озвучена, — ты бы тоже мог присоединиться к нам. Я думаю он не был бы против. — Я…не знаю, — сконфуженно задумавшись, ответил Джон, потом виновато отвёл взгляд.       Артура вдруг пленила всплывшая в голове мысль, касающаяся специально прихваченного с собой блокнота. — А, погоди… — задумчиво начал он, копошась в боковом кармане, пытаясь вытащить предмет, — вот…это тебе… — наконец открывая блокнот и листая его до последней страницы, сказал Артур; послышался треск вырванного листа.       Застыв с ним в ожидании перед Джоном на некоторое время, мальчик всё же дождался момента, когда тот возьмёт подарок. Подтянув к себе к себе руку темноволосый взглянул на то, что там было. Глаза его внезапно запечатлели законченный, карандашный рисунок со странно знакомой фигурой на нём. — Это я? — шокировано и тихо сказал Джон, застывая с листком. — Ага, правда красиво получилось? — тепло спросил он, с удовольствием от собственной работы. — Красиво? — переспросил мальчишка, поднимая вновь изумлённые и выжидающие глаза на человека. — Ну да, это когда тебе просто хочется смотреть на что-то вызывающее улыбку и…тебе это нравится, — уже привыкнув к постоянным, глупым вопросам паренька, пытался ответить Артур; сам он начал медленно задумываться над тем, что и сам не до конца знает ответа на этот вопрос.       После объяснения Джон плавно отвёл глаза к окну, задумался над чем-то своим. Прошло некоторое время, наступила тишина. Артур тем временем расслабленно наблюдал за ним. — Тогда…ты красивый, — наконец повернувшись к нему, произнёс Джон; уголки его губ незаметно приподнялись, как и тогда за конюшней - их слегка спрятали чёрные пряди волос.       На чарующее мгновение Артур застыл, рот его чуть приоткрылся, взгляд стал ошарашенным; слух туго анализировал услышанное. Когда он осознал, что не ослышался, к лицу стал подступать жар, заставляя отвернуться к окну с притоком смущения. — Не неси чепуху, мальчики не бывают красивыми, — с детской застенчивостью, надуто буркнул он в ответ. — А…понятно… — тихо выдохнув, с мелким разочарованием произнёс Джон, затем также отверунлся к окну. — Хотя… — всё же протяжно начал Артур, — и девчонок то я знаю мало. Они скучные и ещё очень много плачут. Вот видишь твой синяк... — поворачиваясь к Джону, он указал пальцем на синевато-жёлтый отпечаток на его ноге, — любая из них бы заплакала получив такой же, — слегка усмехаясь закончил он, опуская руку. — А плакать…плохо? — внезапно приглушённо и задумчиво начал мальчик, сильнее подтягивая колени к лицу. — Не очень, но вот я никогда не плачу, — бросил он быстро и наивно гордо.       Стоило последним словам покинуть уста, как вдруг сдавленные всхлипы тонким потоком коснулись уха со стороны - это вынудило ошарашенно повернуть голову. Блондин сразу заметил уткнувшегося в колени Джона, сдержано всхлипывающего, периодически подрагивающего. От созерцания этого вида, Артур невольно вздрогнул, ощутил прилив странных, противоречивых чувств с отчётливым привкусом вины. — Эй, ты чего? — неуверенно и аккуратно сказал он, начиная постепенно пододвигаться ближе, — я тебя чем-то обидел? Прости, я же не хотел… — печально продолжил он, сразу давая извинение.       Но силуэт продолжал подрагивать, маленькие плечи его скованно сжались, спадающие на шею волосы покоились на воротнике. Тогда рука Моргана сама потянулась к вздрагивающей спине, дабы легонько коснуться грубоватой ткани на ней, неуверенно погладить. Брови сами стали печально опускаться, глаза омрачились печальным сочувствием. Артур заметил, как мальчик стремился закрыться и прекратить плакать, упереться лицом и потирать глаза - это добавляло болезненности, судорожного отчаянья. Из-за этого тело само придвинулось ещё ближе, чтобы грудь с теплотой коснулась спины сбоку, а рука проскользнула дальше по поверхности ткани.       Внезапно Джон приподнял голову и повернулся к близкому Артуру, удивлённо взглянул на него с наворачивающимися на глазах слезами. Затем он робко подался вперёд и встретил щекой тёплую ткань его рубашки. Блондин ощущал себя в этот момент до боли неловко и скованно, не до конца понимая зачем и для чего он вообще это делает. Особенно в момент, когда от плеча донеслись всхлипы, а ткань медленно начала намокать. Но всё же это ощущалось правильно, где-то в глубине сердца - это было невозможно распознать и проанализировать. Он завёл руки за спину мальчика, аккуратно фиксируя тот в своих объятьях. Взаимность породила внутри невесомость и спокойствие.       Окно рядом вдруг стало бескрайним, в его чёрной высоте были заметны россыпи белых, разноразмерных огней. Холодными ручейками они простирались куда-то вдаль и в этот момент Артур удивлённо подметил, что даже не замечал их пару минут назад. А если и видел, то почему сейчас они горели слишком ярко и так осязаемо близко? От этих раздумий его отвлекали аккуратно сдавливающие ткань его рубашки пальцы. Взгляд опустился к макушке Джона, а подбородок коснулся немного спутанных, чёрных волос. В таком положении, они умиротворённо просидели ещё какое-то короткое время, пока парнишка не стал сам отстраняться, вынуждая Артура расслабить замершие за его спиной руки.       Потирая припухшие, покрасневшие глаза и тем самым убирая пряди волос с лица, Джон ещё пару раз всхлипнул, вытирая нос и после произнося: — Тогда я тоже больше не буду плакать, — с неубедительной уверенностью прозвучал его голос в ушах Артура.       Артур не переставал удивляться этому чудному пареньку и тому какие странные, непривычные эмоции тот у него вызывал. Обычно он испытывал что-то вроде презрения к убегающим в слезах мальчишкам, обязательно начинающим ныть после драки с ним. Но с этим малознакомым мальчиком всё было иначе, не хотелось ни задиристо усмехнуться, ни начать дразнить...просто смотреть на него...просто кивнуть в ответ... В его слезах он видел что-то знакомое, наполненное несоизмеримой дл маленького тела болью, пытающейся вылиться через глазницы. Чувствуя эту пугающую глубину, в голове Артура стали всплывать обрывки из собственного прошлого и ужасных воспоминаний об отце. Они пронзительно сильно ударяли в собственные глаза. В тот же моент перед ними застыли сверкающие от влаги чёрные радужки, словно сливающимися в единую картину со звёздным небом за окном.

***

      Грохочущий в ушах стук сапог, прогремел в голове раскатом грома. Только вошедший в номер Артур, взглянул на резко распахнувшуюся за собой дверь. — Живо, собирайся! Мы уходим! — прокричал взвинченный голос Датча, мигом влетевшего в помещение.       Его одежда была слегка испачкана в грязи, а на жилетке были жутких размеров кровавые отпечатки, каплями тянущиеся к укрытом тканью плечу. Сам он выглядел взмокшим и запыхавшимся, устремился к тумбочке и выгреб оттуда всё, что ранее было им положено. Морган же безмолвно стоял в непонимании и просто ждал, ведь из его вещей здесь не было ничего, кроме ножа да блокнота с погрызенным карандашом. Вскоре они вместе с грохотом шагов уже спускались по узкой лестнице к выходу, сбивчиво толкнув по итогу скрипящую дверь и покидая ветхие стены. Закидывая ногу, удерживаясь другой на металлическом стремени, Датч уселся на коня и протянул руку Артуру. Тот сразу схватился за неё, подскочил следом, устроился чуть дальше седла. Последовало резкое клацанье поводьев и нарастающий звук топота копыт. Что-то внутри начинало неприятно сжиматься от подступившего осознания тяжёлого прощания, словно с каждым удаляющимся от гостиницы метром, нить привязанности туго натягивалась; затем упиралась в знакомый, небольшой силуэт.       Будто получая сигнальный импульс, Артур обернулся, повёл плечом назад. Он запечатлел удаляющиеся, тёплые огни через деревянные рамы окон. С боку, у дороги ведущей в конюшню, отчётливо был виден серый силуэт парнишки. Тусклый, словно блик призрака на застарелом снимке, но в то же время странно манящий и будоражащий. Хоть это и было безропотное и резкое прощание, что-то в голове Артура упорно твердило о грядущей, заслонённой годами встрече с этим новым знакомым, заставившим внутри зародиться необъяснимые для неокрепшего ума чувства. Или же это просто звёзды над головой вновь пригласили уйти в собственные мечтания.