It's not what you can control..

— Алло, Криска, я уже в городе, поехали покатаемся сегодня, мне надо проветриться и хоть кому-то выговориться, а то разорвет? — Крыса у тебя в трусах, хватит уже, а? Я не против, как раз расскажешь, как все прошло. Очевидно, прекрасно, раз тебя скоро от счастья разорвет. На какой поедем? — Предоставлю этот выбор тебе. Я держал это в себе целых два дня! — Ахах, Ладно уж прибедняться, мог и раньше звякнуть. Тогда заезжай, поедем на моей первой малышке. В одиннадцать? — Окей, жди.

***

— Привет, Чанни, — обнимает Хван старшего, заходя в дом. — Привет, Джисон. Знаю, знакомство началось мягко говоря так себе, но надеюсь, ты забудешь этот инцидент и взглянешь на меня под другим углом. Я не такой мудак, как ты мог подумать я- — Останови уже свой словесный понос, — перебивает Джисон. — Так как ты лучший друг Чана и, видимо, уже парень Бина, как я могу ненавидеть тебя? Но я всегда начеку, одна ошибка — и ты ошибся, запомни. Береги Чанбина и сделай его счастливым, — дружелюбно улыбается Хан, но пожимает чересчур крепко чужую ладонь, чтоб не расслаблялся тут. — Будьте аккуратны, — снова мягко улыбается своему парню, после кивая Хенджину. — Хорошо, — отвечают хором два голоса.

***

— Сядешь за руль? — спрашивает Бан. — Ну вот, теперь я твой раб, да? Только ты сможешь переубедить Джисона, что я не мудак. — Я подумаю над этим, — усмехается старший.       Оба парня садятся в машину, заводят красавицу Феррари Рома, которая была первой машиной у Криса, и выезжают на темные улицы города, который покрывалом накрыло ночное небо полное звезд. Луна светила большим фонарем, то появляясь, то исчезая за домами и деревьями. Свежий полуночный воздух бьет сквозь приоткрытые окна машины, позволяя находящимся в ней парням полностью окунуться в атмосферу вечерних сумерек. — Ну что, как все разрешилось с Чанбином? — Да, слава богу. Я так ссал приезжать туда. Был уверен, что он меня пошлет куда подальше, честно. Но его мама, святая женщина, открыла дверь и впустила меня, так что у него особо выбора и не было-то. Хотя он и хотел все типа заново начать, с дружбы там, но… Кхм… Короче, ну, от друзей до возлюбленных один шаг же, ну вот мы его и как-то перепрыгнули, — смеется Хван, его глаза превращаются в милые щелочки, а губы растягиваются в широкой улыбке. — Я удивлен, что ты не обосрался там, пхпахп. — Ну вот! Друг еще называется! — Ну, а если серьезно, ты так изменился. Я тебя таким счастливым никогда не видел, — Хенджин на эти слова лишь смущенно улыбается, поворачивая руль, чтобы войти в поворот. — Чан? — Ммм…? — У тебя появилась метка? — Да, но я еще не показывал ее Джисону. Думаю, это очевидно, я не смог бы не полюбить его… — Она же появляется, когда уже оба любят друг друга. Моя тоже появилась, — мягко улыбаясь, оповещает Хенджин. — Ооо… Теперь точно не отвертишься. Да и зачем. Когда все богатство мира в наших руках, мы должны защищать его чего бы это ни стоило, брат.       Чан поворачивается к водителю и тот смотрит в ответ. Один момент и глаза старшего стремительно расширяются и он начинает кричать, но уже поздно: в них на скорости врезается небольшая фура. Легковушка переворачивается и остается в таком положении, а виновник быстро покидает место преступления.       У Хенджина звенит в ушах так, будто туда засунули колонку и включили на всю мощь, в следующую минуту сознание его живо покидает. Чан, находящийся немного дальше от удара пока что остается в полусознательном состоянии, тянется за телефоном. Еле-еле соображающий он достает его, вкладывая в это действие все свои оставшиеся силы, и набирает службу спасения, бормоча что-то кряхтящим голосом. На другом конце отвечают, но он не слышит, что именно, проваливаясь в бессознание и молясь, чтобы сердце Хенджина продолжало биться. Все это будет бессмысленно, все не должно быть так, они не должны умирать, только не сейчас…       Одинокая машина лежит перевернутая на пустынном перекрестке в свете приглушенных желтых фонарей ровно до того времени, когда появляются спасатели. Улица оживляется после оглушающего воя сирен, кругом слышны крики и топот людей. Услышав движение Чан приходит в туманное сознание. — Пожалуй-ста, спаси-те с-с-начала его. Молю… — звук почти не исходит из его рта, но он видит, что брата, не по крови, а по духу, начинают вытаскивать, и с легкостью в сердце отключается.