It's not what you can control..

Чан просыпается уже тогда, когда за окном наступает день. Он разлепляет глаза, привыкшие ко сну и видит самое прекрасное, по его мнению, лицо на всем чертовом свете. Джисон заснул прямо возле кровати Чана, сидя на кресле и опустив голову на их сплетенные руки. Он сладко посапывает, слегка хмурясь, когда теплые лучи солнца попадают на его лицо. Бан нежно улыбается, видя это спящее чудо, и свободной рукой проводит по мягким светлым волосам, из-за чего веки спящего начинают подрагивать до полного открытия глаз. Хан сначала непонимающе пялится в одну точку, после переводя глаза на парня и счастливо улыбается. — Доброе утро, — хрипло говорит Бан, а Джисон сжимает руку своего парня. — Как ты? — Все хорошо, пупс. Так хорошо, насколько это возможно в такой ситуации, — улыбается. Джисон встает с кресла, подходя к тумбочке и наливая воды из кувшина в стакан, после подавая его парню и помогая ему аккуратно попить. — Приезжала полиция — Что ж, мне есть что сказать им. Но для начала нам нужна более большая палата и ноутбук. Как там Хенджин? Знаю, ему досталось больше, чем мне… Нам нужна двойная палата, нам с Хенджином. Надеюсь, Чанбин там справляется. Хван капризный, как ребенок, когда болеет, боюсь представить, что с ним сей-… — Я больше не могу это терпеть, агх! — в комнату неожиданно врывается Со, чуть ли не трясясь от раздражения. — Слава Богу ты проснулся, Чан! Хенджин мне весь мозг вынес, что хочет быть в одной комнате с тобой, а когда я отказал ему, он чуть ли не заплакал как трехлетний ребенок… Боже, дай мне сил… — заканчивает свою триаду Со, плюхаясь на диванчик, и тяжело вздыхает, прикрыв глаза. — Да, он всегда был невозможным, когда простужался или у него что-то болело… Можешь расслабиться, я предвидел это, так что вскоре мы переместимся. Ты долго продержался, браво, — смеется Бан. — Да уж, как говорится, из последних сил…

***

— Ча-аан! — почти хныча, протянул Хенджин, когда доктор наконец-то ввозил его каталку в большую светлую комнату, которую мог позволить себе не каждый. — Мистер Хван, пожалуйста не двигайтесь так быстро, вы сделаете себе хуже. И если это случится, мы отвезем вас в другую палату, — с усмешкой проговорил врач, понимая, что этот парень ни за что не позволит его перевезти от его друга. — Малой, лежи смирно, — недовольно ворчит Бан. Но, когда вскоре они оказываются на расстоянии вытянутой руки, Чан осторожно треплет младшего по волосам, улыбаясь. — Ну ты как? — Ужасно! Я не смогу ходить еще вечность! — утрирует темноволосый. — Мистер Хван, вы сможете ходить уже через два-три месяца, зависит от вашего желания скорее выздороветь и от выполнения всех реабилитационных процедур, — оповещает доктор, проверяя все аппараты. — А теперь я вас оставлю. — Так, заканчивай со своим нытьем. Джисон, дай мне ноутбук, пожалуйста, — просит Чан, после забирая устройство из рук парня. — Вы же знаете, у меня нет врагов и недоброжелателей, потому что я всегда стараюсь быть добрым и понимающим с людьми, какая бы ни была ситуация, вникнуть в нее, посмотреть с их точки зрения, ну или просто разрываю все связи с теми, кого понять вообще никогда не смог бы. Но один человек все-таки есть… Не хочет отставать ни в какую, как противная пиявка, впившаяся в кожу и высасывающая всю твою кровь, — вещает Крис, временами печатая что-то на ноутбуке. Он поднимает взгляд на Хенджина. Тот смотрит с непониманием, а после его глаза расширяются в осознании. — Джехен… — Именно. Я думаю, это его рук дело. Я попросил своих друзей-хакеров проверить его операции по картам и порыскать хоть какую-нибудь информацию. Нам нужно подождать минут пять, они быстрые. — Откуда у тебя такие друзья? — спрашивает Чанбин. — Я, можно сказать, тоже хакер. Я разрабатываю системы безопасности в банках, проверяю там всякие попытки взломов и устраняю проблемы. А вы думали, откуда у меня такие деньги на машины и прочее. На одних победах в гонках не заработаешь столько. — Вау… Сколько еще мне предстоит о тебе узнать. Почему ты не рассказывал? — с восторгом смотрит Хан на своего парня. — Ты и не спрашивал, пупс. Я работаю с ноутбука и у меня гибкий график и я быстро заканчиваю со всеми поставленными задачами. А ты думал, что я в игрушки там играю? — хихикает Бан. — Бу-бу-бу, — недовольно дразнит Джисон. — О, вот и ответ пришел. Ну, естественно. Вот и подозрительно крупная сумма переведена на счет какого-то мужика. А он весь в долгах, — Бан щелкает по тачпаду и вместе с тем листает всю сброшенную информацию этого мужчины. — Чон Джехен, как низко ты пал… Решил убить двух зайцев одним выстрелом, вот как… Странно то, что он не подчистил за собой, но нам это на руку. Думаю, мы готовы поговорить с офицерами, — с серьезностью в голосе говорит Чан, снова что-то печатая на клавиатуре. И, о боже, Джисон считает своего парня таким горячим в этот момент за работой, что иногда слова друзей и своего парня даже не воспринимаются на слух. — Он и правда псих, — со злостью выплевывает Чанбин. — Ему уже давно в больничку пора, что он на свободе разгуливает-то, этот гад, агх… — Хенджин лишь смотрит на свои сложенные на животе руки, опустив голову на них и теребя большие пальцы. — Мне жаль… — Чан отрывается от ноутбука, захлопывая крышку, и строго смотрит на своего друга. — Хенджин. Не смей извиняться, понял? Этот больной еще заплатит за все свои грешки, — и вау, Хан еще ни разу не видел парня таким злым. — … — Хван все так же молчит, и Чанбин накрывает его дрожащие руки и мягко целует в висок, отчего младший поднимает взгляд, — Да. Ладно.

***

Два месяца спустя — Хенджина-а, да ты уже почти как новенький, — говорит счастливо миссис Со, глядя на то, как Хенджин пытается пройти по специальной дорожке, не держась за поручни, — Скоро и совсем без проблем ходить будешь. — Да, это все благодаря вашей еде, — улыбается Хенджин, потому что он уверен, что не выжил бы без самой вкусной домашней еды, приготовленной этой чудесной женщиной. А еще без поддержки ее прекрасного сына, который помогал делать ему каждый шаг, успокаивал его, когда тот кидался вещами в истерике, чувствуя себя отвратительно из-за невозможности нормально ходить. Он был его самым близким человеком, вместе с Крисом, конечно. Он был его родственной душой, его другом, партнером и его целым миром. — Я хотел поговорить с вами о кое-чем… Как только я закончу с восстановлением и буду полностью здоров я хочу…

***

— Чан, ну куда ты меня ведешь? — хныкал Джисон, боясь идти со своими завязанными глазами. — Клянусь, если это какое-то высокое место типа башни Намсан, чтобы повесить замочки любви, я тебя убью. — Не волнуйся, если ты начнешь падать, я словлю тебя, всегда. — Я знаю. Но. Что? Ты идиот?! Это что, реально Намсан? Ты труп, боже — истерит Хан, пытаясь не паниковать слишком сильно, потому что, если Чан с ним, он ни за что не пострадает. — Это лучше и выше твоих ожиданий, — посмеивается Бан, когда они наконец-то заходят в здание, поднимаются на лифте и заходят в какую-то комнату. Чан аккуратно ведет свое солнце, после усаживая в кресло и отходя. — Можешь снимать, — голос Бана раздается не рядом, а из колонок, от чего Хан немного вздрагивает. Джисон снимает с глаз повязку и находит себя сидящим в студии Чана, прямо в комнате для записи. Он был в этой уже студии сотню раз, наблюдая за своим увлеченным работой с музыкой соулмэйтом, но в этой комнате он ни разу не был. — Надень наушники, пупс, — мягко смеясь, шепчет Крис и парень выполняет. И Джисон будто погружается в другую вселенную, слыша прекрасный голос своего любимого. Я помню тот день, когда мы впервые встретились, Темная ночь и яркое солнце в свете фар, Теперь я знаю, просто глядя в твои глаза, Мы — одно целое. Я — это ты. Всякий раз, когда ты улыбаешься, когда тебе грустно, Я всегда буду защищать тебя. Для тебя Я могу пойти против времени, чтобы прийти к тебе. Я верю, даже если мир изменится, мы останемся прежними, Пообещаешь мне? В этом прекрасном месте все воспоминания о любви к тебе, Начинается история, которая никогда не закончится, И она будет сиять. Пожалуйста, просто улыбайся рядом со мной, как сейчас. Дальше, чем завтра, Дольше, чем навсегда, Я буду любить тебя.* — Хан Джисон, — звучит голос Чана в наушниках, — Ты проведешь ещё вечность со мной? — дверь в комнату записи открывается, и заходит Чан, вставая на колени перед рыдающим, всхлипывающим, дрожащим Джисоном, который закрывает заплаканное лицо своими ладонями. — Боже… Ч-чан, — сквозь дрожь шепчет Хан, — К-конечно, боже… — Бан широко улыбается, отводя чужие руки от мокрого лица, и целует в соленые губы. Он роется в кармане, доставая что-то, а после Джисон чувствует на своем пальце тяжесть невероятно красивого кольца из розового золота по кругу которого полосой идут маленькие камушки. — Чан… Эта песня — лучший подарок за всю мою жизнь, скорее нет, ты — лучший подарок в моей жизни. Ты такой восхитительно талантливый, и я не знаю, что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такого человека, как ты. Я, хоть и не могу сочинить что-то хоть отдаленно похожее на это, но я люблю тебя так же сильно, так же до бесконечности, так же навсегда. Я люблю тебя и не представляю своей жизни без тебя, Кристофер Бан Чан — и оба не могут сдержать слез счастья, сталкиваясь друг с другом телами и зарываясь в шею один одному. «Начинается история, которая никогда не закончится.»

***

Мучения Хенджина были закончены и он просто несказанно этому рад. Он снова мог встать на обе ноги, а не на одну, и только моментами чувствовал боль. Как сказал доктор, он очень усердно выполнял упражнения по восстановлению, да и его организм был очень здоров и силен, поэтому выздоровление не заняло так много, как он боялся, займет. Родители Чанбина очень помогали, особенно его мама. Матери Хвана в общем-то, как и обычно было плевать, и одного звонка ей хватило. Хенджина это расстроило, но ненадолго, потому что сразу после его палата наполнилась оживленными голосами Чанбина, его мамы и Чана с Джисоном. Они знали и чувствовали момент, когда нужно перевести тему или отвлечь, поэтому он почти сразу забыл об этом, хоть и остался неприятный осадок. Зачем переживать о мнимой семье, которой он и не сдался вообще, когда прямо сейчас перед ним его новая теплая, уютная семья, которая, он уверен, никогда его не оставит. И он сделает все, чтобы каждый ее член был счастлив.

***

Они с Со нежатся в постели прекрасным субботним утром, когда птицы за окном громко чирикают, а прохожие снуют по своим выходным делам. Хван обнимает Чанбина со спины, накрывая их обоих все тем же шелковым, но теперь уже красным одеялом. Что уж говорить, это уже стало почти фетишем — видеть своего наикрасивейшего парня в беспорядочно лежащих шелковых тканях. Хенджин улыбается, прижимая свое сокровище как можно ближе, из-за чего оно начинает мычать. Хван, недавно проснувшийся, перебирает уже пшеничные пряди парня и гладит кожу цвета теплого молока своими мягкими подушечками пальцев. — Доброе утро, — шепчет он прямо на ушко. — Отвали, дай поспать еще. Я нуждаюсь во сне, — хрипло шипит Со. На это черноволосый переворачивает его к себе и берет его лицо в ладошки. — Проснись и пой, заюш, — смеется парень, после немного отодвигаясь, чтобы побрызгать в рот освежителем дыхания, а после положить в рот найденный в коробочке предмет. — Еще раз так назовешь меня — я тебе врежу, заюш, — сонно лепечет Бин. После сказанного он широко распахивает глаза, так как Хенджин накрывает его губы своими. Рука Со уже по привычке хватает за эстетичную шею, притягивая ближе, а язык врывается в рот старшего. Когда он чувствует во рту что-то лишнее, он отрывается от родных губ, выплевывая это в ладошку. — Ты меня убить реш-… Хенджин, это что такое? — удивленно раскрыв зенки, увидев на предмет, спрашивает Со. — Я люблю тебя. И я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Я пойду за тобой, куда бы то ни было, и никогда больше не отпущу. Все, чего я хочу — это быть с тобой до конца, видеть твою улыбку и слышать твой смех, целовать тебя и оберегать. Чанбин… — Я люблю тебя, — влажными глазами смотрит на родное лицо, после закидывает свои руки Хвану на плечи, утягивая в объятия и сваливая их обоих на кровать, — Спасибо, что ты со мной… — Чанбин отстраняется, заглядывая в черные омуты напротив и читает в них все, что отражается и в его глазах, наполненных любовью и нежностью, и на этот раз благодарит судьбу. В этот раз она оказалась не такой уж и сукой.