Наваждение

— Александр. Она произносит его имя всегда по-особенному. Будто смакует, раскрывая тайну темного генерала. На одном дыхании, осушая лёгкие, выдыхает весь кислород. Задыхается, но будто оживает вновь. — Что делает солнце в покоях самой ночи? Дарклинг чувствует напряжение даже на расстоянии. Правда заключается в том, что он ждёт её. Каждую ночь чувствует колыхание теней в покоях юной заклинательницы. Те рябью идут, следуя за своей хозяйкой. И каждую ночь перед тяжёлой дверью в покои генерала едва различимые шаги останавливаются, замирают, выжидая момент. Но тот не наступает, тени продолжают следить, а после отступают вместе с шагами, что возвращаются обратно уже по заученному пути. — Ты ведь знаешь. Ты всегда все знаешь, Александр. Не упрек, скорее горькая правда. Алина не винит его, она знает, что так нужно. И голос все же дрожит, а тени пьют сполна, забираясь по стенам, выбирают места получше, дыхание задерживают, ждут. — Я знаю. Он делает уверенный шаг в ее сторону, а после ещё один, пока не встаёт почти вплотную. Алина так и стоит в дверях, не решаясь сделать шаг навстречу. Дарклинг смотрит на девушку, и взгляд та не поднимает. Алина неробкая, просто плавать так и не научилась. А в глазах напротив утонуть будет даже приятно, но все же она решает отложить это на потом. Александр понимает, знает всё и поэтому просто протягивает руку, не касается, ждёт подобно тьме, что следит за своим солнцем. Проходит секунда, другая. В тишине раздается один единственный шаг, а после правая ладонь заклинательницы солнца касается вытянутой руки. — Горячая. Выдыхает с какой-то надеждой, с улыбкой на лице и звёздами в глазах, что отражаются от неба. И тогда он протягивает вторую руку, сразу ощущая ответное действие. Пальцы в пальцах оказываются, в стальной замок, соединяя день и ночь. Всё ещё тепло, наконец-то тепло, так долгожданно. — Ты могла бы сделать это раньше. Дарклинг без злобы говорит, просто сжимает ладони напротив, чувствует чужие мурашки, а взглядом цепляется за губы, чей вкус ещё не познал. Ещё нет, лишь пока что. — Не хотела беспокоить тебя. Они так и стоят, а слова хоть и льются, но правду не открывают. Одиночество и холод беспокоят больше, чем долгожданная встреча. Дарклинг руки свои опускает, замок разрывает, но лишь для того, чтобы прикоснуться к чему-то прекрасному. — Алина. Пальцами в волосы зарывается, по скулам нежными движениями проходит, замирая у самых губ. И впервые за ночь глазами с глазами встречается, об скалы разбиваясь, так и не научившись тормозить. — Алина. Вновь этот голос. Шепот родной от стен отталкивается, а тени наконец выдыхают, ощущая свободу, долгожданный покой. — Закрой глаза. И Алина закрывает, ощущая блаженное спокойствие. Тьма забирает юную заклинательницу солнца в свои объятия. Дарклинг тело заклинательницы к себе прижимает, запах волос вдыхая, возвращая своё. И когда свет звёзд, пение птиц за окном и удары собственного сердца перестают создавать оглушающий гул, открывается правда. Солнце тоже может замёрзнуть. Тьма тоже может сгореть. — Я так долго ждал тебя.