Семья.

      *”Все повторяется. Цикл продолжает происходит раз за разом. Как бы далеко на шкале времени мы ни ушли от какого-либо события, оно вернется в настоящем, напомнив о проблемах, которые ты начал считать страшным сном.”*       Энтони вновь уткнул лицо в блеск розовых перчаток. Уже не плакал, просто вздрагивал. Молчание в кухне давило на каждого присутствующего. Никто не мог решиться прервать его. Энджелу было больно вспоминать о прошлом, Молли жалела брата, но не более. Лишь Арахнисс смог понять эту ситуацию, как никто другой.       Отец погиб. Нет, не физически. Морально. Смерть детей сломила его сознание, подчинила волю. Болеутоляющее он искал сначала в алкоголе, а потом и в наркотиках. Лишь героин помогал ему отвлечься от такого огромного горя. Гарольду ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, как последний близкий ему человек доводит себя до состояния пустой органической оболочки. Дела встали. Сын не решался взять на себя роль дона. К тому же, ему было далеко не до этого. Наркодиллер, что продает наркотические вещества в их районе, должен умереть. План самоубийственный и Гарольд это прекрасно понимал, однако мог ли он оставаться в живых, осознавая, что все, чем он дорожил, уничтожено, стерто с лица Земли и забыто?       Вечер. Ливень. Отца парень схоронил два дня назад. Более медлить было нельзя. Сунув отцовский и свой револьверы за пояс, он накинул плащ, достал зонт и надел шляпу. Спустился по лестнице, специально задевая носками туфель красный пыльный ковер , открыл дверь и вышел на улицу, заперев за собой последнюю возможность выжить. — Их там явно более десятка… Всех не заберу. – пробубнил смертник, проворачивая ключ в замочной скважине, - … но не в силах взглянуть мы вперед, а разум грядущего отблеск забудет, - тихонько пропел парень, пропадая в туманном пространстве дождя.       Сознание вновь перенесло Арахнисса в настоящее. Он все еще сидит за столом напротив Энтони. Молли никуда не уходила. Они вместе. — Не переживай, Э… Энджел, все будет в порядке. – осторожно прохрипел Гарольд, глядя на Ангела.       Паучок растеряно поднял глаза, его примеру последовала и сестра. Уж от кого, но не от их злобного брата они ожидали услышать слова поддержки в столь трудный миг. — Чего смотрите?... Все я понимаю. Понимал и все эти годы! Но не мог пойти против воли отца, слышите?! Каждый чертов день я вспоминал наше детство, грезя мечтами о том, что рано я вернусь в тот сентябрь и смогу все исправить, но сентября больше никогда не будет! Никогда… Сколько бы лет не проходило, глубоко в своей почерневшей от крови и остатков разлагающихся эмоций душе я все еще верил в возвращение наших блядских семейных отношений! Да и плевать мне на то, чем вы занимаетесь! Мы на то, черт подери, и семья, чтобы принимать друг друга такими, какие мы есть. Да твою мать, это же ад! Какой смысл?...       Гарольд задохнулся. Сделал глубокий вдох, уже хотел было продолжить, но вдруг обнаружил себя в крепких объятиях множества лапок. Это была Молли. Ангел лишь сидел на своем месте и ошарашено глядел на них, однако потом Энтони все же подался вперед, обнимая свою семью.