Семья.

      Хенроин очнулся в пустоте. В абсолютно темной и липкой. Кругом не было ничего… Лишь бесконечность и мрак. Чернота буквально пропитала тело паука, залезла в самые потаенные частички его тела, врезалась в душу, начиная врастать в нее, как бамбук в плоть приговоренного к смерти несчастного. Дон смирился. Кажется, настала смерть. Окончательная.       Но вдруг начал вырисовываться острый и огромный овал лица неизвестного существа, отдаленно напоминающего человека. Острый подбородок, серая кожа, красные глаза, на тон светлее волосы, монокль, длинный острый нос, желтозубая улыбка и огромные рога… Аластор смотрел своей огромной мордой на Хенроина, освещая глазами – шкалой фигуру мафиози. Глубоко вдохнув, голова издала громкий, похожий на вопль звук, начиная вещать, точно радио. — Поздравляю с выгодно, условно заключенной, сделкой. Что ж, мой дорогой приятель, в данный момент ты пройдешь небольшое собеседование. Множество глупцов старается навязать мне свои проблемы… Скука съедает меня – их никчемные душонки полны разочарования и отчаяния, но чего они стоят? Какая жалость… Удиви меня, Дон Хенроин! – голова исчезла, точно ее никогда и не было перед мужчиной.       На ее же месте показался факел. Горящий. На его рукояти была фамильная гравировка. Тот самый… Хенроин взял его в свою лапу, осмотрел: именно он спровоцировал тот пожар…       Как только пальцы мафиози обхватили постаревшее древко, перед пауком оказалась белая дверь. Не найдя иного выхода из бездны, мужчина провернул ручку, увидев себя, стоящего на лужайке и наблюдающего за тем, как трое детей (два мальчика и девочка) играют на небольшой детской площадке. Затем картина резко перемещается в маленькую кухню, где пьяный дон зажигает старый фамильный факел, закуривая от него сигару. Повернувшись назад, паук видит обеспокоенное лицо Эмили… Столько лет он зрел его лишь в своих воспоминаниях. Огромного размера мужчина бьет женщину, та падает навзничь на газовую плиту. — Нет! – крикнул Хенроин, ударяя факелом по туше ублюдка.        Пушок на теле паука воспламенился, начиная сжигать не только шерсть, но и впиваться в еще живое мясо, оставляя сильнейшие ожоги. — Какой удивительный акт самобичевания…, - из темноты появилась лестница. По ней легкой походкой, опираясь на трость, шел Аластор, не сводя своих глаз с Хенроина, - Да только выглядит дешево, эх… А я так надеялся - Радио-демон оперся на микрофон, протыкая себе палец иглой, - Но насколько серьезны твои намерения, мой милый?       Олень пропал, дверь испарилась, а дон провалился в пропасть. Больно ударившись об одну из стен, он оказался на полу неизвестного ему доселе грязного медицинского блока. Под ногами лежали использованные шприцы, битые бутылки, жгуты и прочая дрянь, которую руками трогать в здравом уме ни один человек не захочет. — Что за хуйня? – Хенроин прошел несколько метров, поглаживая уже засохшие коросты от ожогов.       Темная беспросветная больница. По ее коридорам гулял ветер, доносивший грубый мужской плач до каждого закоулка лечебницы. Медленной поступью паук преодолел несколько коридоров, пару лестничных пролетов, ища источник шума. На пятом этажа, отворив дверь, дон узрел странную картину: катафалк, освещенный одной единственной лампой в центре комнаты, из него виднеется коричневого цвета лакированный гроб. В памяти мужчины он отразился странным чувство дежавю. Кругом мгла... Освещая себе дорогу негаснущим факелом, мафиози дошел до коробки, открыл ее. Внутри лежало тело перебинтованной кровавыми бинтами худой женщины. Ее глаза глядели на паука безразличным, пустым взглядом. Отшатнувшись от гроба, дон уперся спиной во что-то большое и твердое. Повернувшись назад, он увидел подле себя высокого крепкого амбала с окровавленными белыми глазами. — Ты! ТЫ! УБЛЮДОК! ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – неизвестный попытался ударить Хенроина, но тот чудом ушел от данного действа, рефлекторно отмахнувшись факелом.       Одежда незнакомца вспыхнула, а сам он, точно бенгальский огонь, осветил пространство вокруг себя… Дом семьи. Их гнездо до смерти каждого. Прихожая, лестница на второй этаж. Хенроин даже не заметил, как мужчина исчез, а на теле самого дона образовались новые волдыри, которые, лопнув, оголили хитин и некоторые органы. Откашлянув огромный сгусток крови, отец начал подниматься по лестнице. Здание было тем же, но приобрело какой-то ветхий и полуразрушенный вид: обои давно облезли, штукатурка была осыпана, в полу и крыше зияли дыры. Странный булькающий звук отвлек дона от лицезрения его когда-то весьма прекрасных покоев. Утерев слюну с оголенной челюсти, паук отворил дверь комнаты Арахнисса, откуда и доносился звук. Свет, пронзивший тьму, явил взору его источника необъяснимую и убивающую разум картину: в центре комнаты лежало два изуродованных тела… Кажется, Молли и Энтони. Подле них сидело существо, у которого из спины торчало несколько зеленых шприцев с неизвестной субстанцией в ней. Оно что-то поедало. Собрав последние силы, Хенроин переступил через порог комнаты, увидев, как чудовище поедает обезглавленное тело Гарольда. Завопив, монстр вмиг отшвырнул тушку парнишки в сторону, развернувшись своей уродливой, разделенной надвое, казалось, человеческой, гримасой . Резкими движениями на четырех конечностях упырь перемещался из одной части комнаты в другую, оказываясь все ближе и ближе к Хенроину. Его клацающие звуки раздавались то в правом, то в левом углах, порой отдалялись и оказывались очень близко, обдавая дона зловонным дыханием. Крепче сжав факел, мафиози стал судорожно оглядываться по сторонам, ожидая нападения откуда угодно.       Оно не заставило себя долго ждать – вурдалак, точно черт из табакерки, выпрыгнул из тьмы, выбросив из комнаты дона. Урод повалил свою иную вариацию на землю, обхватил пастью руку мафиози, швыряя того вниз по лестнице. Посчитав каждую лесенку своим собственным телом, Хенроин, оказавшись у самого ее подножия, устремил взгляд наверх – чудовище ползло к нему, облизывая лицо своим мерзким языком и искривляясь от боли в спине, что причиняли шприцы.       Паук осмотрелся. Свет факела был буквально в шести метрах от него. Превозмогая боль, отец рваными и хаотичными движениями стал ползти в сторону спасительного огня. Шлепающие и клацающие звуки нарастали, становились быстрее, извращенное горловое дыхание переходило в задыхающийся плач тонущего человека. Рука обхватила факел, тело повернулось назад – упырь уже готовился к прыжку. Его когтистые лапы прижали тушу Хенроина к земле, вонзили в плечи свои когти, готовясь в любой момент разорвать грудную клетку на две части. Изо рта паука брызнула синяя жидкость. Собрав последние силы, паук вонзил огонь в пасть монстра, проворачивая и вдавливая древко в глотку мерзкого создания. Зверь завыл, завертелся на месте и исчез… Тело Хенроина вспыхнуло, прогорая синим пламенем.       В дверном проеме появилась худощавая фигура с рогами, что своей медленной и вальяжной походкой оказалась около дона, сунув руку в еще целую часть туловища паука, выдирая клок волос. — Достаточно, - произнесла она и исчезла вместе с сознанием человека.