Семья.

—Что за… Чего стоите, шлюхии?! Кончайте его! – выкрикнул Валентино, наконец-то убрав со своей круглой морды улыбку.       Арахнисс, некоторое время смотря в сторону своей сестры, издал оглушительный вопль. Суккубы сутенера схватились за головы, в агонии соскребая ногтями со своих лиц кожу. Звуковая волна дошла и до Молли, которая была одета в достаточно откровенный кожаный наряд, однако связанные руки помещали ей нанести себе вред. Оверлорд же стоял неподвижно. Полоска его губ вновь согнулась в дугу, оголяя острые, как бритва, зубы. Гарольд несся в его стороны, громко цокая ногами-отростками по полу. Две подручные сутенера уже пришли в себя и преградили путь ужасному монстру, безумие которого могло доставить неудобства их боссу. Значительно возвышаясь над демонессами, Арахнисс сделал несколько ломанных движений около них. Но те не атаковали, лишь наблюдали за действиями паука, маневры которого напоминали поведение дикого зверя. Одна из дам сделала резкий выпад вперед.       Гарольд сидел в своем черном, немного старом, кресле за письменным столом, из-за которого парень редко когда поднимался. Глянув на свои руки, он осознал, что руки у него человеческие, как и все остальные конечности, и туловище, даже лицо и голова вернули свой прошлый облик. Заканчивая себя ощупывать, мафиози осторожно оглядел обстановку вокруг себя – тьма. Он точно находился в невесомости, паря над бесконечностью. Поправив свой темный жилет, Гарольд продолжил молча сидеть на своем месте, приложив правую руку к подбородку. Трудно осмыслить все то, что с ним произошло и происходит на данный момент. Все такое мерзкое и паршивое, что мужчина предпочел бы никогда не выходить из пространства, в котором он оказался на данный момент.       *”Энтони все это время вел двойную игру… Я мог догадаться об этом раньше. Кто же мог подумать, что неоправданное порицание своей родни окажется единственным верным решением? Отец… Он знал, точно был уверен в правильности своих действий, пока я не разрушил его рационализм своим глупым эмоциональным порывом… Выстроить мир прошлого в будущем, да еще таком… Погиб мой родитель, погиб и я… А что будет с Молли? Энджел, чертов мудак, зачем я впустил тебя в нашу жизнь?! Ты никогда не заменишь Энтони! Какой же я идиот.”*       Молча глядя в одну точку, Гарольд бы продолжил самобичевание до тех пор, пока бы темнота не кончилась, то есть, вечность… Но яркий свет ударил его в глаза, изничтожая мглу и демонстрируя в блаженном теплом блеске. — Гарольд…- послышался ясный и приятный женский голос, показавшийся парню крайне знакомым, — Нет ничего плохого в том, что ты поддался своим чувствам. Это лишь часть жизни. Ты не мог предугадать, что твой брат решит обменять семью на свободу. Он и сам не понимал, на что идет… — Ч…Что?... Я… Я понимаю это. Только давай без патоки прощения. Даст уничтожил… Я уничтожил все, что было дорого. Мой брат давно мертв, -отрезал Гарольд, закрываясь ладонью от слепящего света, бьющего его в глаза. — Мальчик мой, брату и сестре нужна твоя помощь… Они погибнут, если ты не вмешаешься. Неужели мой сын готов бросить свою семью на произвол судьбы? – успокаивающе вибрировал голос из света. — Да? А что я могу? Радио-демон запер меня в моем собственном теле. — Он или ты?...       Свет начал отдаляться. Он все плыл и плыл назад, пока и вовсе не исчез из поля видимости Гарольда, который откинулся на кресле и, положив локоть правой руки на подлокотник и подперев щеку кулаком, некоторое время неподвижно сидел, глядя уже в пустующую тьму.       *”Тьма, свет - какая разница? Чем мрачнее комната, тем ярче луч, находящийся в ней, и чем ярче помещение, тем более легко разглядеть в ней даже легкую тень… Неужели моя душа настолько очернела? Но что в этом плохого? Почему именно темным оттенкам присущ этот стереотип? Сумрак может не только скрывать в себе что-то опасное, но и скрыть тебя от неминуемых неприятностей. Но что я делаю в этой бездне? Прячусь или таюсь? Раз меня нашла мать и я все еще жив, то, вероятно, я здесь в роли охотника, но на кого? Впрочем, большой разницы во всем этом нет. Пусть меня укроет тьма.”*       Парень, оттолкнувшись руками от спинки кресла, спрыгнул в бесконечную пропасть. Его сознание ушло незаметно.       Суккуб пытается нанести колющий удар, однако в последний момент огромная туша Арахнисса уходит от удара, пробивая в ответ своей лапкой плечо нападавшей. Та, что-то прошипев, вмиг отпрыгивает назад, тем самым спасаясь от града смертельных и рваных движений отростков паука. Вторая же демонесса, не теряя времени зря, уже метила в щель на спине между хитиновыми пластинами и уже практически вонзила туда нож, однако проворное существо резко развернулось, практически попадая своими смертоносными отростками по желтой кошке, которая, благодаря своим рефлексам, сумела избежать погибели.       Теперь не отвертеться – они точно знали, как будут действовать. Быстрое и грубые движения монстра, возможно, опасны, однако их легко предугадать. Мгновенный натиск и вот область живота Арахнисса пробил ангельский кинжал, однако монстр даже не пошатнулся, пронзая своим отростком тело кошко-демона, второе же лезвие рассекло ротовую полость и, не теряя ни секунды, паук, через расширенное отверстие обдал демонессу огромным количеством желчи, которую он копил на протяжении всего боя. Брезгливо скинув со своей пики тушку подручной сутенера и переступив через корчившееся в предсмертной агонии тело ее напарницы, Темный упал на подобие колен, извергая из открывшихся ран струи кипящей желтой жидкости. Послышалось приближающееся цоканье каблуков и сдавленные стоны.