Семья.

      Что-то пролетело над Арахниссом. Паук, с трудом повернув шею в сторону неизвестного предмета, ужаснулся. Это была его сестра. Ее шею сковывал туго затянутый шипастый ошейник, который, вероятно, причинял ей ужасную боль. Черная мини-юбка была расстегнута, торс был вовсе оголен, на ногах виделись длинные розовые сапоги на манер тех, что носил Даст. А глаза… Их блеск исчез. Теперь в стену глядели два стеклянных шара, своей безжизненностью уничтожая все человеческое в чудовище, которым теперь являлся Гарольд.       Вонзив когти в пол и распотрошив мягкий покров ковра, Арахнисс попытался подняться, однако сильный и точный удар в пиджак-хитин ошеломил паука, выбивая из его легких воздух. — Блядский ублюдок! – каблук вонзился с хрустом вошел в одну из лапок, — Сукин сын! – трость пробила брюшко, с хлюпаньем ходя из стороны в сторону, — Какого хуя?! Ебаный мудак! Что за хуйня?! Терпеть не могу, хуесос! – лапы мотылька обхватили плечи и тело паука, с силой прижимая того к стене и ударяя всю тушу об нее. Желтая кровь вырвалась из его рта.       Бешенный и неимоверно злобный взгляд пронзал всю сущность Арахнисса. Сейчас на него глядел не гламурный демон-сутенер, что своей порно-индустрией покорил весь Ад. Кажется, это все еще был Валентино, однако размерами куда больше и глазами… Они были куда крупнее, чем обычно. Розовый свет ослепительно бил в сетчатку. Но Гарольд слабо понимал, что с ним сейчас происходит. Его мизерные глазки устремились в сторону Энджела и Молли. Энтони тащил свои сестру прочь с поля боя. На свободу? Возможно…       Завопив, паук собрал все свои отростки около туловища, а потом с силой раскинул их в разные стороны, заставляя сутенера ослабить хватку и выпустить свои жертву из рук. Еле держась на ногах, смертник, выплевывая огромные сгустки своей собственной крови, стоял перед противником, который превосходит его по всем параметрам. Однако затишье продолжалось не долго. Валентино тут же влетел в тело Арахнисса, ломая тому остатки нетронутого хитина, сдавливая внутренности и разрывая плоть.       Сколько же прошло времени? Час? Два? День? Пятнадцать минут? Считанные секунды? Время потеряло значение в столь непростой ситуации. Паук вновь лежал на полу, не в силах пошевелиться. Все, чем он мог себя в данное мгновение успокоить, был факт, что три обломанные лапки сейчас находились в теле сутенера, который уже вновь был в своей старой форме, не хватало лишь улыбки. Его фигура вновь приблизилась к Гарольду, снова ударила жезлом.       Истязание продолжалось. Оверлорд не стремился убить своего оппонента. О, нет. Наказать. Поиздеваться и унизить, сломить душу перед смертью, прежде, чем изжечь ее и отправить в вечное странствующие небытие. Тихое мелодичное мычание, четкий ритм туфель с небольшим каблуком, множество мелких и частых толчков по мягкому ковру. Это был он. Радио-демон появился в конце коридора, крутя в руках свой микрофон, позади него плелось более пяти десятков мелких тряпичных человечков с багровыми ртами, из которых стекала красная жидкость. Лишь одна деталь выбивалась из образа оленя – серый напоминающий противогаз мешок, точно сжитый из кожи, с двумя прозрачными линзами, из-под которых на мир глядели два красных улыбающихся глаза. Валентино опешил. Порно-режиссер полностью повернул свое тело навстречу своему врагу. Судорожно вытащив свой хьюмидор. Желтыми от крови паука пальцами достал сигарету, быстрыми движениями поджег ее зажигалкой, что находилась в той же шкатулке и выпустил розовый дым в сторону Аластора… Ничего. Лишь приглушенный смех сквозь помехи одарил Вэла новой порцией страха. — Приветствую тебя, мой друг. Вижу, ты уже подружился с моим клиентом? Тц, - радио-демон щелкнул пальцами, - Как же жаль, что вы не дождались меня. Кстати, Вал, а почему ты не пришел на посиделки со мной и Вельвет? Как же нам без тебя было тоскливо…       Ни слова не вырвалось из горла Мотылька. Только теперь Арахнисс заметил, как тело сутенера увеличивается в размерах, конечности удлиняются, а глаза становятся настоящим розовым пожаром. Теперь в его неказистых кривых руках появилась плеть. И, лишь только он взмахнул ею и ударил по дюжине кукол, как те набросились на своих же товарищей, начиная рвать и метать в разные стороны ткань, нитки и чьи-то куски мяса и кожи.       В порыве ярости Вэл вновь замахнулся кнутом и, что удивительно, даже обвил жезл Аластора плеткой. Осталось лишь дернуть - и враг обезоружен, однако рукоять своего оружия его пальцы сжали сильнее, взгляд забегал, а нижняя челюсть непроизвольно отвисла. Через стекло противогаза сутенер наблюдал шкалу старого радиоприемника и точно видел, как через толстый слой его кожи виднелся красный силуэт креста. Директор порностудии и опомниться не успел, как его тело обвила толстая черная щупальца, рывком доставляя к его врагу. Аластор нахмурил взгляд, но эмоцией он выражал улыбку. В его руках блеснул шприц с белой, точно молоко, жидкостью. Олень без замедления воткнул иглу по самый конец в шею своей жертвы, вводя содержимое в кровь мотылька.