Пьеса для механической жизни

Онью выходит из "Рая" незадолго до полуночи. Он думает, что был чертовски прав, подписавшись на эту чёртову работу. И плевать, что это опасно чертовски. И плевать, что он может подохнуть. Не подохнет - не имеет права. Он будет стараться, он неприменно выжевет, заведёт и выведет, а кого надо - заведёт и бросит под прицел киллера. Но его Темин будет танцевать только для удовольствия. Только для них двоих. Они выберутся из YgS-13-M, Онью накопит на конуру в верхних ярусах. Он сможет. Потому что иначе... Онью не успевает даже вскрикнуть, когда ему в спину тыкается дуло пистолета. Он замирает от ужаса, животного и дикого ужаса: он сразу представляет, как Темин не справится один, как он передознётся своей дрянью и умрёт в клетке. За его спиной раздаётся смешок, тихий, густой, как машинное масло. Онью думает, что подохнуть за сто ши, что у него осталось - это пиздец. - Хей, парнишка... Чего есть? - Сто ши... Только сто ши... - голос у Онью дрожит, но он старается держаться. Смешок повторяется, много выше его головы. - Не густо. Тогда... Чёрт... Дуло скребёт по брезентовой куртке, его хозяин явно не понимает, что делать дальше. - Не стреляй. - твёрдо говорит Онью. - Почему это? - весело спрашивает низкий, бархатный глос. - Потому что без меня умрёт тот, кого я люблю. Нападающий молчит, потом хмыкает. Дуло проходится вдоль позвоночника. - Как миленько. Онью набирает в грудь воздуха и резко разворачивается: он рискует. В полумраке, в мелькающем свете далёкого фонаря, Онью рассматривает человека, стоящего перед ним. Высокий, плечистый, огромный даже. Белоснежные волосы, такие белые, что режет глаза. Тяжёлые брови, строгий рот, растянутый в маниакальной улыбке и совершенно детские, любопытные глаза. Человек стоит, чуть склонив голову на бок и огромный чёрный пистолет держит так, словно это пушинка. Онью продирает мурашками по спине, потому что, ну вот совершенно точно, этот шкаф держит пистолет, как игрушку. И на курке держит средний палец. - Бу? - весело спрашивает блондин. - Нет. - машинально отвечает Онью и этот шкаф начинает весело смеяться. - Даже убивать тебя расхотелось. Онью смотрит на него пристально и вдруг у него появляется идея. - Тебе нравится убивать? Незнакомец кивает так, словно соглашается, что ему нравится смотреть смешные спектакли. - Хочешь подработать? Чёрная, словно нарисованная бровь ползёт вверх. Незнакомец убирает пистолет в карман необъятной куртки и вопросительно хмыкает. - Нелегал, естественно. Незнакомец снова кивает, садится на корточки и прикуривает. Онью прислоняется спиной к стене и тщательно подбирает слова. - Кого убирать-то? - Верхних сучек. - Верхних? - на лице этого странного парня появляется выражения полного счастья и азарта. - Это хоть бесплатно. А ты-то кто? Если Онью ошибся и этот парень захочет здать его копам - он пропал. Но чутьё почти никогда его не подводило. - Проводник. Собеседник смотрит на него снизу вверх, долго и внимательно. - Как я понимаю - без маски? - Без. - У меня нет имени, но один парень называет меня Топом. - Онью. Я буду платить тебе тридцать процентов от вылазки за каждого простреленного. Топ присвистывает и, вытянув руки, хрустит костяшками. - Такое удовольствие, да ещё и за плату! Хорошо, что я тебя не пристрелил. Это звучит, как "хорошо, что у тебя есть моё лбимое морожное". Онью всерьёз задумывается, что этот Топ - ёбнутый вообще. Что, в принципе, не так страшно для киллера. Главное, чтобы на курок жал, когда надо, и не промахивался. - Как тебя найти? - О. Я часто зависаю в "Крысиной норе". Совсем рядом с домом - думает Онью. Топ думает о чём-то своём, потом вдруг вскакивает, весело улыбается, и, сказав "смотри, как я умею!" - начинает палить по стене через улицу роолвной ритмичтой очередью. Онью вздрагивает от неожиданности и смотрит туда, куда Топ стрелял. На ободранной серой стене дырками выведено "Топ", идеально ровно, просто идеально. Топ прокручивает свой огромный пистолет на среднем пальце и довольно жмурится. - А когда со мной не только "Ра", но и "Бастат" - так вообще красота, ты б видел! - Откуда эти имена? - Выкопал в архиве Прошлых Людей. У меня за катакомбами развалины библиотеки. Они никому нахрен не нужны, а я люблю почитать. Это иимена каких-то богов, живших хуйтриллион лет назад. Уму не постежимо - думает Онью - ебанутый, инфантильный, начитанный киллер. Он нервно хихикает и протягивает руку. - Только мне нужна постоянная команда. - Ясен хер. А кстати, картёжник кто? - Я картёжник. - О. - Топ уважительно мычит и пожимает протянутую ладонь. - По рукам. А на кого работаем? - На Яна и Юна. - Ого! Вот это да! Круто как! Ещё немного и этот тип явно пустится плясать от счастья. - Я приду в "Крысиную нору", когда получу первый заказ. - Да нет же! Вот так надо! Топ в какой раз перекладывает пальцы Драга на рукояти и укладывает указательный на курок. - Но я тоже хочу быть крутым! - хихикает Драг, упорно укладывая на курок средний. - Сначала научись стрелять, а потом уж бужешь выпендриваться. Топ бурчит, хмурится, дуется так, что Драг, вздохнув, послушно берёт пистолет, как просят. - Ну. Чего дальше? - Целься. Драг поднимает руку с пистолетом - не Ра и не Бастат, конечно, чем-то более простым, найденным в топовых закромах - и щурит один глаз. - Слушай, я тут вспомнил! - он всплескивает руками, смеясь. Случайно нажимает на курок и стреляет в землю. Он напуганно вздрагивает и смеётся громче. - Долбоёб. - Меня Джиён зовут. Смешно, да? Топ меряет его презрительным вглядом и потирает висок. - Просто оборжаться. Целься давай, в любой момент могут на заказ вызвать. Джиён хмурится. - Ну вот и иди один, тебя это впирает. Теперь хмурится Топ, смотрит на Джиёна изподлобья. - Джи-ёёёён. Джи-ёёёён. Хм. Я буду называть тебя Джиён, если ты научишься стрелять и пойдёшь со мной. А то скучно мне. Топ произносит это имя почти по слогам, медленно, словно вкусняшку разжёвывает. Джиён буквально млеет, берёт пистолет и целится в пустую консервную банку метрах в десяти. Промахивается, злится, целится ещё раз. К вечеру он попадает в первый раз. К закату он промахивается всего один раз из десяти. Топ выглядит совершенно довольным. - Пошли выпьем за это! Топ сгребает Джиёна в обьятья, в которых тот чуть не задыхается. - У меня денег нет. - А я на днях спёр у какого-то лоха три сотни. Так что можно и погулять. Джиён выбирается из железных объятий и одёргивает тёмно-зелёную ветровку. - На что ты вообще живёшь, я не понимаю. Он медленно спускается с холма, на котором они стояли, убрав руки в карманы. - Я живу грабежом и разбоем. - глухо хихикает Топ, - а вот на что живёшь ты - вообще не понятно. Джиён резко оборачивается к Топу, сначала злится, потом смеётся. И ничего не отвечает. В баре он садится на своё любимое место за стойкой и машет бармену. - Меня просто протаскивает от его этого паука на наморднике. - говорит Джиён Топу, - прямо не могу смотреть спокойно. И дрэды его эти. Одет, как танцовщица в кабаре. Странный он. Кикван подходит к ним и вопросительно наклоняет голову. Джиён только открывает рот, чтобы заказать что-нибудь, но Топ его перебивает. - У нас сегодня хороший день. По этому сбацай нам два "медленных яда". - О. Поздравляю. - глухо отвечает бармен и отходит. Топ откидывается на спинку высокого барного стула, улыбается до ушей и потягивается. - М... Спирт, острый перец, лимонный сок и ледокаин... - Он же пятьдесят ши стоит. - ошарашено говорит Джиён. - Так у меня сегодня напарник появился! - гудит Топ, - заработаем бабла. А было бы круто ещё одного Проводника найти... Или ещё какой способ пострелять... - Ты псих! - восхищённо резюмирует Джиён. Кикван ставит на стойку две изогнутые стопки, в которых четырьмя слоями лежат составляющие коктейля. Потом он ставит ещё две - с голубой и белой жидкостью. - Блю Курасао с корицей и вишнёвое молоко. - скрипит Кикван. - За счёт заведения. Топ хлопает в ладоши, берёт стопку с "ядом" и чокается с Джиёном. Коктейль на вкус просто убийственный, язык сначала горит, потом немеет. Джиён тут же запивает его ликёром, Топ же довольно причмокивает, курит сигарету и только потом смакует молоко. - Оставайся у меня. - неожиданно говорит Топ, - сегодня? Он почему-то спрашивает, Джиёну хорошеет, у него мягко кружится голова, в животе теплеет. Ему хочется обниматься, говорить о чепухе и остаться не только сегодня. Он кивает, прикуривая и кладёт голову Топу на плечо.