Скрытое небо

Светящиеся рекламные вывески вдоль железнодорожной линии — первое, что увидел Гокудера Хаято в Японии. Это оказалось не так впечатляюще, как он себе представлял, и почему-то это успокаивало: родина его матери не слишком хороша для уличной крысы-полукровки вроде него. И пусть он здесь только благодаря работе, это почти компенсировало то, что упомянутая работа была чертовски раздражающей. Его лично выбрал лучший киллер, и это здорово. С другой стороны, он с восьми лет строил своё будущее, а его пламя активно с десяти после инцидента с нитроглицерином. Он каждый день пытается набить рот едой и сделать себе имя, а место босса Вонголы отдали какому-то гражданскому. Это раздражает. На первый взгляд Савада Тсунаеши оправдал ожидания Хаято. Он облажался в волейболе — его пригласили играть только потому, что часть команды «таинственно» заболела — и смог играть только благодаря пулям Реборна. Хаято едва смог почувствовать в нём намёк на пламя. Этот неудачник не сможет возглавить Вонголу даже с тренировками Реборна. Хаято окажет услугу, убив его. Застав Саваду одного, Хаято вытащил динамит. Тсунаёши... сбежал. — Реборн! Ты подстроил это, я знаю! Теперь Хаято действительно разозлился. Он бросил двойную порцию динамита, и пусть Саваде удалось увернуться, Гокудера загнал его в тупик. — Я так понимаю, обсудить все спокойно мы не можем? Черт, если Хаято победит, ему придётся взять ответственность за него, как за подчинённого. Но из этой ситуации есть простой выход. Убить его. Он зажёг тройную порцию динамита. Со стороны Реборна послышались треск револьвера и слова: — Умри! Вспыхнуло пламя. Яркий, чистый огонь, подобного ему Хаято еще не видел. Небесное пламя окутало Хаято, его собственное загорелось в ответ. Савада протянул руку, поймав пулю предсмертной воли. — Пожалуйста, не делай так больше. Хаято уронил динамит. Шашки со все еще горящими фитилями с грохотом посыпались вокруг него. Он отлично знал: у него нет времени потушить их или убежать. Он труп. Савада не был согласен с его решением. Он рванул к динамиту, двигаясь так быстро, что все, что видел Хаято - это оранжевые вспышки небесного пламени. Пламени Неба, которое он пытался убить. Которое спасало его жизнь, когда никому нет дела до того, жив ли Хаято или нет. Через несколько мгновений Савада — нет, Десятый! — снова застыл, туша последний фитиль. Пламя снова потухло. Отсутствие ощущений - не слабость, а контроль. Хаято ошибся. Невероятно. Ему осталось только одно: пасть на колено, склонить голову и поклясться в верности. — Хм? — тихо и удивленно сказал Десятый. Его рука опустилась Хаято на плечо, и в него хлынуло небесное пламя, заполняя его. Это было… Это было… Это... не могло быть то, о чем он подумал! Он не достоин, он был готов скорее убить, чем подчинить. Он не понимает! Десятый - гораздо лучший человек, чем он. Хаято смотрел на Небо, широко раскрыв глаза. — Я посвящаю вам свою жизнь, Десятый! Приказывайте мне! — Пойдёшь со мной домой после школы? *** Новый босс Хаято шел медленно, даже осторожно. Хаято в панике вспомнил их стычку, пытаясь понять, не навредил ли он своему Небу. — Десятый, ты ранен? — Не совсем, — тихо ответил Десятый. — Мое тело пока не может справиться с таким количеством пламени, так что какое-то время я буду неуклюж больше, чем обычно. — Понятно, Десятый, — Хаято оглянулся на шедшего в нескольких метрах позади них Реборна, смотрящего на пулю предсмертной воли, которую ему вернул Десятый. — Почему Реборн так удивлён? — Он ничего не знал о моем пламени, — спокойно ответил подросток. — Гокудера-кун, расскажи мне о себе? У тебя есть братья или сестры? Какое у тебя хобби? Хаято открыл Небу своё прошлое: рассказал о покойной матери и сводной сестре, о своей игре на пианино, о жизни в богатой семье и на улице. В конце концов, десятый всё же споткнулся, но Хаято поймал его. Мягкая улыбка, которую подарил ему Небо, стоила всех трудностей, которые он когда-либо испытал. *** Десятый пригласил его на чай, и Хаято с энтузиазмом согласился. В доме Десятый немного ослабил контроль над пламенем, и Хаято грелся в его тепле, слушая Небо. — Должно быть, это то, что Реборн называет гиперинтуицией. Я без объяснений все понимаю. — Ясновидение? — Почти. У меня не бывает видений или еще чего-то, только ощущение того, что делать, когда что-то случается. — Понятно, — Реборн отхлебнул кофе. — Вот почему ты можешь пользоваться пламенем, несмотря на то, что оно запечатано. — Запечатано? — Кто посмел запечатать такое яркое и чистое пламя? — Кто посмел? Они станут приманкой для рыбы, когда я доберусь до них! — Это были мой отец и Ноно Вонгола. — Что? — Я не знаю их мотивов, но не собираюсь с этим мириться, — Десятый потянул Хаято за руку и велел ему сесть на место. — Интуиция подсказала мне, как бороться с печатью. Я понемногу ломаю её, чтобы мое тело могло контролировать пламя, — он достал из-под половицы блокнот и открыл его на диаграмме. Две трети были заполнены датами. Две в год, начиная с того времени, как ему было шесть лет. — Две трети? — еле слышно произнёс Хаято. Это великолепное пламя - всего лишь две трети его силы? Он вздрогнул. Это чудо, что такое сильное небо заметило его, не говоря уже о том, чтобы довериться. По мафиозному рейтингу он едва мог чистить ботинки десятому. — Гокудера-кун, с тобой всё в порядке? — Не стоит беспокоиться, десятый, — Хаято замотал головой. — Простите за беспокойство. — Ты мой Ураган, конечно, я беспокоюсь! — небесное пламя окутало его, словно одеяло. О боже — его Небо — теперь он хранитель. Он опустил голову. — По правде, все, чего я хотел, приезжая сюда - это чтобы меня приняли в семью. О таком я не смел даже мечтать. Возможно, это выше моего положения, но пожалуйста, позвольте мне быть вашей правой рукой. Это было чертовски самонадеянно, и Хаято не должен был делать этого, даже если у Десятого были еще подчинённые. Он был поражён, что Реборн не сделал ему выговор. Киллер надвинул на глаза шляпу и, казалось, погрузился в свои мысли. — Не забывай, я новичок во всех этих мафиозных делах. Что делает правая рука? — Ух… — Тогда будем учиться вместе. *** Этой ночью Хаято лежал без сна, наслаждаясь гармонией. Теперь он принадлежит Десятому душой и телом и сделает для своего босса всё. Ему стыдно за своё невежество, но Небо видел в этом возможности. Хаято - чистый лист, и его можно научить всему, что нужно Десятому. Его первое задание простое: когда Десятый отпустил его вчера вечером, он упомянул, что уходит в школу в семь. Хаято ждал у ворот без десяти семь. Небо встретил его улыбкой, и Хаято едва сдержался, чтобы не броситься к его ногам. Он низко поклонился. — Доброе утро, Десятый! — Хи, — небо застенчиво почесал голову. — Я не привык, чтобы люди мне кланялись, Гокудера-кун, особенно такие впечатляющие, как ты. Хаято покраснел и отвёл взгляд. Впечатляющий? Он? — Хочешь, я понесу твою сумку, Десятый? — Не стоит. Впрочем, если хочешь, можешь забрать свой обед, — в сумке было три бенто. — Хм, один из них для тебя. Я упомянул, что ты живешь один, и мама… — Это очень великодушно, Десятый, — он обеспечивал своего подчинённого, как и положено боссу. Хаято взял бенто. Десятый все еще нетвердо держался на ногах, и Хаято освободил одну руку, чтобы в случае чего поймать его. Было неловко задавать своему Небу вопросы, но он должен был узнать свои обязанности. — Десятый, хочешь, чтобы я привёл себя в порядок? Я имею в виду, что мой нынешний вид будет плохо отражаться на вас? — Я бы предпочёл, чтобы все осталось в тайне, так что делай всё, что тебе удобно. Пусть люди удивляются. Если пойдут слухи, Реборн может некоторое время держаться подальше от нас. Хаято рефлекторно оглянулся, но маленького киллера нигде не было видно. *** Реборн ел суши и разговаривал с Дождём; успех был только в первом. — Непривычно, что такой ребёнок ходит один, — сказал шеф-повар. — Но тебе не о чем беспокоиться, Намимори - безопасный город. Первое - шеф-повар точно знает, кто он такой, и не хочет, чтобы он принёс неприятности в город. Реборн буквально гудел от разочарования. Никто не способен играть в молчанку так, как это делает Дождь. — Вообще-то я приехал в город по работе, — весело сказал он и увидел, как пальцы повара сжались на ноже. — Ха-ха, чем занимается человек твоего возраста? Назвав себя киллером, он бы не получил нужного результата. — Я репетитор! — В наши дни ученики под таким давлением, — повар немного расслабился. Успехи Реборна в обучении Неба Каваллоне хорошо известны. Дождь догадался, что Реборн спрашивает о местном Небе, и он не пытался скрыть информацию, потому что не знал. Интересно. Потому что он по всему городу находил пламя неба на деревьях и клумбах. Шеф-повар, должно быть, заметил их, но не стал искать источник. Неужели он распознал в этих приманках желание спрятаться? Подчинился невысказанному приказу? Реборн подумал, что если он станет обращаться к любому местному носителю пламени, то получит ту же реакцию. Их личная омерта от имени Неба, с которым они никогда не встречались. — Я предпочитаю подготавливать своих учеников к миру до того, как мир найдёт их. Спасибо за гостеприимство, Ямамото-сан. — Приходите еще. Я слежу за тобой Точно. И пусть уклоняться от толпы с вилами было бы забавно, у него контракт, который он должен выполнить. Он вышел из ресторана и побрел по улицам Намимори, наслаждаясь солнцем. Ощущение, которое он не чувствовал уже очень давно: Тсуна будет невероятным небом, когда Реборн закончит с ним. Не будет никаких упражнений для новичков, как было с Дино — не тогда, когда Тсуна способен поймать пулю. Кроме того, он прострелит Йемитсу Саваде коленные чашечки из принципа. Досье этого человека на собственного сына - самый бесполезный документ, который он когда-либо видел. Конечно, у Тсуны есть причины скрывать то, что он сломал печать, от человека, который наложил её, но это не должно стать препятствием для ЦЕДЕФ, собирающих информацию о ребёнке. Из-за этого досье Реборн выбрал неверный подход: Тсуну не нужно подталкивать к соединению с его пламенем. Он не смутился и не испытал дискомфорта от клятвы верности, принесенной Гокудерой, вместо этого он образовал прочную связь с хранителем. Не то, чтобы Реборн ревновал. Ни капельки. *** К полудню Хаято кипел от злости. Когда они вместе с Десятым пришли в школу, их одноклассники решили, что он сделал Десятого своей «сукой», а не наоборот. Неужели они слепы? Даже учителя в лицо звали его Небо никчемным, а ученики не пытались скрыть насмешек. Десятый так тщательно скрывал свои способности, что эти штатские даже не подозревали, кто рядом с ними находится. Хаято чуть не плакал при мысли, через что пришлось пройти его Небу из-за того, что у него не было другого способа защитить себя. Со звонком Хаято оказался рядом со своим Небом. Он зло посмотрел на других учеников, готовый взорвать некоторых за их неуважение. Десятый спокойно собрал свои вещи, ожидая, пока класс опустеет. — Я чувствовал, как ты смотрел на меня весь урок, Гокудера-кун. Что случилось? — Могу я говорить откровенно, десятый? — Хаято с трудом сглотнул. — Конечно. Тебе не нужно спрашивать об этом. Такое доверие, так скоро! Хаято осторожно положил руку на плечи Небу. Подросток на мгновение напрягся от неожиданности, но затем расслабился. Хаято задрожал от этого знака доверия и крепче сжал руку. — Теперь ты не один. — И ты тоже, — Десятый накрыл руку хранителя и сжал ее. — Пойдём пообедаем. Десятый повёл его на крышу школы, где не было никого, кроме кровожадного ГДК. Хаято был в школе всего два дня, но уже знал, что этого парня лучше избегать. И он… ждал Десятого? — Ты опоздал, зверёк. — Прости, Хибари-семпай, — спокойно ответил Десятый. — Гокудера-кун со мной, если ты не против. Прищуренные серые глаза внимательно изучали его; Хаято смотрел прямо на него. — Не толпитесь, — Хибари повернулся к нему спиной. — Что он имел в виду? — спросил Хаято, когда они сели. Десятый поставил одно бенто в сторону, а второе забрал себе. — Не повышай голос, не смотри ему в глаза, не разговаривай с ним, пока он не заговорит с тобой, и не подходи к нему ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Вот и всё. Это очень похоже на мафиозные правила поведения с Облаком… ох. Хибари взял свой бенто и сел по другую сторону от Тсуны, гораздо ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Хаято знал, что лучше не пялиться, но… у его Неба есть Облако, которое буквально ест с его рук. И эти невежественные гражданские смеют обращаться с ним, как с грязью. Больше никогда! Нет, если бы Хаято только мог что-то сказать по этому поводу... *** Реборн провёл весь день, изучая дневник Тсуны, и от этого у него потеплело в груди. У его ученика был план: он собирался снять печать на школьных каникулах, чтобы успеть прийти в себя. Он предпочёл сосредоточиться на своём пламени вместо школьных занятий, которые сможет наверстать позже. Однако он изучал языки, возможно, интуиция подсказала, что лучше сделать это сейчас? И пусть печать нарушила его координацию, она никак не сказалась на мелкой моторике, поэтому Тсуна занимался каллиграфией, а не спортом. И благодаря этому он смог разработать упражнения по контролю пламени без больших вспышек, выдающих его. Реборн может с этим работать. — У тебя уже есть навыки планирования, осознания риска и контроля пламени, — сказал он парню тем вечером. — И это доказывает твою решимость. Ноно нанял меня, чтобы сделать из тебя мафиозного дона, но я передумал: я научу тебя всему, что знаю сам. — У меня плохое предчувствие, — простонал Тсуна. — И поскольку у тебя очень сильная интуиция, я подвергну тебя широкому спектру ситуаций, чтобы ты мог ей в полной мере воспользоваться. — А-а-а, вот как. Я облажался, — Тсуна застонал и закрыл лицо рукой. — Ты хотя бы прекратишь в меня стрелять? — Кто знает... *** — Гипотетически говоря, — сказал учитель, — ученик, набравший двадцать баллов, должен перестать снижать показатель по классу и отказаться от обучения. — Он швырнул на парту Десятому его контрольную с красной отметкой 26, написанной сверху. Хаято нахмурился. Кем себя возомнил этот учитель? У Десятого есть более важные дела, чем какой-то тест. Кроме того, если борьба с печатью так сильно повлияла на его тело, что же это сделало с его разумом? Нэзу-сенсей понятия не имел о борьбе, которую ведёт его Небо, и все же смеет судить о его достоинстве? Учитель, заметив свирепый взгляд Хаято, усмехнулся подростку. — Гипотетически говоря, если студент не носит форму должным образом и опирается на стену, словно варвар, естественно, он будет общаться с неудачником. В конце концов, они… — Заткнись! — Хаято бросился вперёд, намереваясь врезать учителю. Десятый намного выше по статусу, чем Хаято, и он не собирается слушать, как кто-то оскорбляет его. Небо схватил его за руку. — Сенсей, как Гокудера-кун написал свой экзамен? — От такого нецивилизованного человека можно ожидать только… — Нэзу нашёл работу Хаято и резко остановился. — Что? Идеально? Невозможно, ты как-то списал! *** — Это просто смешно. Почему нас оставили после уроков, даже после того, как ты доказал, что не списывал? — Десятый раздраженно всплеснул руками. — И вообще, что это за наказание — выкапывать капсулу времени? Мы даже не знаем, где она! Хаято упал на пол. Это позор для его Неба - быть наказанным вместе с ним: он провалился, как хранитель. — Мне жаль, что я причинил вам столько хлопот, Десятый! — Это вина Нэзу-сенсея, а не твоя. Давай покончим с этим. Десятый - очень милосердный начальник. Хаято вскочил на ноги. — Конечно! — он вытащил динамит. — С их помощью мы можем перекопать весь двор за считанные секунды. — Сначала я хочу кое-что попробовать. И нам понадобится только одна. — А? Что ты задумал, пушистый Тсуна? — Ближайший пожарный шкафчик распахнулся, показывая Реборна. — Чаоссу. — Я почти уверен, что это противоречит пожарной безопасности, — сказал Десятый. В убежище было кресло, кофеварка и несколько мониторов; квартира Хаято была не так хороша. — Я преступник, помнишь? — сказал Реборн. — А теперь покажи мне, как ты собираешься найти эту капсулу. Десятый повёл их на школьный двор. — Это небольшой трюк, который я могу проделать со своим пламенем, — объяснил он. — Когда я посылаю его в твёрдые объекты, я чувствую, как оно движется. Так что при сильной вибрации, например, от взрыва, я должен быть в состоянии сказать, где что-то зарыто. Хаято чуть не лопнул от перспективы помочь своему Небу. — Скажи только слово, десятый. Я взорву все, что захочешь! — он огляделся. Чтобы получить ударную волну, динамит должен находиться под землёй. Где найти лопату? — Здесь, — Реборн поднял чешуйчато-зелёную лопату. Оба подростка удивленно заморгали. — Ящерица-оборотень. Ну ладно, — сказал Десятый. Хаято взял Леона и быстро закопал заряд. Он усвоил урок и установил тридцатисекундный предохранитель. Тем временем Десятый занял место в противоположном углу и протянул огонь через двор. — Зажигай. Хаято повиновался, наслаждаясь дрожью, прошедшей через него при приказе. Он подбежал к своему Небу, тот бросил на него любопытный взгляд. — Ты отдал мне прямой приказ, — сказал Хаято. — И что? — Мне вроде как понравилось, — Хаято покраснел. Фитиль догорел, и Хаято оказался между взрывом и Десятым, так что даже камешек не мог коснуться босса. — Получилось, — Десятый указал определённое место. С помощью лопаты-Леона они откопали стальной ящик. — Он выглядит старше пятнадцати, — сказал Хаято. — И все же мы нашли его. Теперь ты можешь взорвать школьный двор. Хаято отпустил Леона, который снова превратился в ящерицу и сбежал. — Неужели? — Какой нормальный ученик не захочет взорвать свою школу? Конечно, если ты не хочешь... Шанс показать мастерство своему Небу? — Смотри, десятый! — Хаято выложил ряд бомб с расположенными в шахматном порядке фитилями; они разлетелись от одного конца школьного двора до другого. Десятый радостно рассмеялся, а Хаято обрадовался. Они поднялись на школьную крышу, где Десятый упал на бетон, всё еще хихикая. Видя Небо, которого он осчастливил, Хаято не смог сдержаться. Он бросился к ногам Десятого, обнял его за лодыжки и уткнулся лицом в колени. Нежные пальцы прошлись по его волосам, и Хаято чуть не растаял. Из горла вырвался тихий стон. Десятый так добр к нему, намного добрее, чем он заслуживает. Все, что он обещал, и да поможет ему Бог, казалось ему недостаточным. И всё же он был здесь, в объятиях своего Неба, и совсем немного он начинал верить, что это продлится долго.