Скрытое небо

Хаято изучал свою цель со скамейки в парке напротив. Обычная башня, десять этажей, с наружными лестницами и дорожками, как это принято в Японии. Он и его напарник по заданию без труда проникнут туда. — Никогда бы не подумала, что добавлю в своё резюме взлом с проникновением, — сухо заметила Хана. — Тогда зачем ты вообще пришла? — Как будто я позволю одному из вас, обезьян, копаться в белье Наги-тян. Мы, девочки, должны защищать друг друга. — Ч… Это даже не считается ограблением. Гражданское здание, никакой сигнализации или камер. Отчим Наги на работе, а её так называемая мать на занятиях по цветоводству. Ему даже не придётся вскрывать замок, так как Наги дала им свой ключ. — Давай покончим с этим. — Мы будем выглядеть странно, бродя по городу среди бела дня. — Для этого и существуют брошюры, — Хаято помахал стопкой брошюр Свидетелей Иеговы, которые распечатал с их сайта в качестве реквизита. — Я бы купилась, — сказала Хана. — Что ты хочешь этим сказать?! Хана закатила глаза. — Ты такая обезьяна. Что Савада даст тебе за это — поглаживание по голове и печенье? Если бы только… Хаято остановился на мгновение, чтобы представить себе это: тёплое, свежее печенье, прямо из руки Тсуна-сама. Вместе с пальцами Неба в его волосах, это было бы чистым блаженством. — Это что, искорки в твоих глазах? — Ничего страшного, давай просто пойдём. Наги описала, где всё находится, так что они смогут работать быстро. Хаято собрал её документы и книги, а Хана — одежду. Брать было особо нечего. Эти люди относились к мафии свысока, называли себя респектабельными, и в то же время были хуже, чем самые ничтожные грабители. Они относились к Наги как к неудобной безделушке. Хаято знал, как это происходит. Прочувствовал. Он испытывал искушение разгромить всё в квартире и оставить их с голыми стенами. Однако это привлекло бы слишком много внимания; Тсуна-сама приказал не оставлять следов. И чтобы никто не догадался, куда ушла Наги. Теперь за ней будут присматривать Тсуна-сама (как босс) и Хаято (как правая рука). Через пятнадцать минут после того, как они вошли, он и Хана снова были на пути к выходу с единственным маленьким чемоданом в руках. — Какая жалость, — сказала Хана. — Я должна отвезти эту девушку по магазинам. *** Тсуна вернулся в пекарню Моко-сан через несколько дней после инцидента. Не было никаких физических повреждений, никаких признаков того, что что-то случилось, за исключением того, как Моко-сан выпрямилась, когда увидела его. Почему все так стараются держаться с ним официально? — Добрый день, Моко-сан. — Интен-сама, — сказала она и поклонилась. — Ты же знаешь, меня зовут Тсуна, — мягко сказал он. — Я принес твою чашку обратно. Наги взяла её с собой, когда они торопливо уходили; он положил чашку на прилавок, и Моко-сан уставилась на неё, как на инопланетный артефакт. По крайней мере, она больше не нервничала. Он не мог вынести, если кто-то из его людей боялся его. — Надеюсь, у вас не было никаких неприятностей после того, что случилось на днях. — Вовсе нет, сэр, — Моко-сан одарила его улыбкой. Настоящей улыбкой, слава богу. — Эта молодая девушка-туман, с ней всё в порядке? — Да, у неё всё хорошо. Я уверен, что ты увидишь её здесь с Хару и клубом любителей тортов. *** Реборн осмотрел полированную деревянную стойку Такесуши и задумался, не стукнуться ли о неё лбом. Не то, чтобы он действительно сделал бы что-то настолько грубое, но это могло бы снять напряжение. — Два хранителя за один день, — проворчал он. — И обе девушки. — Вообще-то он этим очень гордился. Его пушистый ученик ещё учится в средней школе, а уже привлекает дам! — Маа, думаешь, они не смогут справиться с этим? — сказал Цуёши. Реборн покачал головой. — Я знал Донну Даниэллу, и это меня не беспокоит. Хотя тренировать смешанную группу подростков будет интересно. — Хм? Разве твой контракт не заключён только на обучения Тсуна-сама? — Я не могу позволить его хранителям тащить его вниз, не так ли? — Как скажешь, — с веселым скептицизмом ответил Цуёши. Почему Реборн снова заговорил с ним? Ах да, потому что он единственный взрослый, с кем он может поговорить о внутреннем круге Тсуны. — Итак, как продвигается работа с тренировками Такеши-куна? Я заметил, что работа его ног в последнее время улучшилась. Цуёши ловко обернул водоросли вокруг огуречного рулета. — Он родился для этого! Уже через год он будет знать всё, что знаю я. А что насчет этих девушек? Они не повредят шансам Тсуны-сама найти себе жену? — У пушистика Тсуны есть жена, и его зовут Хаято, — съязвил Реборн. — И небеса нередко женятся на своих хранителях. Это море гормонов, которых я не жду с нетерпением. — Но на самом деле тебя беспокоит не это. Он ведь не собирался оставить это, правда? Голова Реборна зудела от раздражения. Он не знает, почему до сих пор не застрелил этого человека. — Ты, — сказал он, — гораздо умнее, чем кажешься. Усмехнувшись, Цуёши демонстративно отрезал кусок рыбы. — Меня беспокоит место последнего хранителя, — Реборн махнул рукой в сторону стены, где на рисунке Тсуны были нарисованы пять из шести лепестков; не хватало только жёлтого. — Пушистик Тсуна очень быстро нашел большинство своих хранителей. Но сейчас он находится в контакте с несколькими Солнцами и не проявляет никаких признаков гармонии ни с одним из них… Цуёши, почему ты так ухмыляешься? — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Реборн-сан. *** Гостиная Хару была завалена грудами ткани, а Хару, Наги и Киоко уютно устроились посредине. Почему? Потому что Хару шила костюмы для школьного фестиваля босса. Как интересно! — Ты действительно хороша в этом, Хару-тян, — сказала Киоко. Она аккуратно разрезала кусок ваты вдоль линии, отмеченной Хару. — Ха-ха, косплей — это весело! — Хару натягивала кружева на подол другого платья — желанного подарка для своей новой сестры. Почему? Потому что Наги-тян любила готическую одежду, но не надевала её раньше. А каждая девушка заслуживает носить свой любимый стиль! Платье было из чёрного атласа с черной и бледно-серой отделкой и подкладкой цвета индиго. — А теперь я могу поговорить с тобой о моём, хм, другом хобби. Босс очень ловко обошел правило секретности. Как? Добавив к своей организации Киоко и Хану. Официально они теперь подчинённые Хару, и ей придётся спросить у дедушки, как с этим справиться. Киоко вздохнула. — Мне стыдно, что я никогда не смогу рассказать брату; он бросится вперёд головой, чтобы «защитить» меня. В прошлый раз он попал в больницу. Очевидно, мне нужно держаться подальше от опасности, но для него это совершенно нормально. Я надеюсь, что Реборн-сан сумеет вразумить его. — Хахи? Как ты думаешь, он сможет? — Хару была ужасно разочарована, узнав, что Реборн на самом деле взрослый. Этот крошечный костюм просто очарователен! Она обрезала конец нити и подняла платье. — Вот, примерь это, На-тян. — Наги нырнула за складную ширму, чтобы переодеться. — Честно говоря, у меня от этого парня мурашки по коже, — сказала Киоко. Хару не могла понять, почему. Босс доверяет ему, значит, с ним все в порядке. Она надеялась, что боссу понравятся костюмы, которые она шьет. Наги вышла из-за ширмы. Дело не только в платье, гораздо более привлекательном, чем предыдущее; она также стала выше, и Хару почувствовала, что её пламя разгорается ярче. — И как ты себя чувствуешь? — сказала Киоко. Вместо того, чтобы ответить вслух, Наги сначала развернула своё пламя в образ: пепельно-серая гусеница, которая превратилась в яркую серебристую бабочку. — Я больше не та, кем была, — тихо сказала она. — Как поживаете? Меня зовут Хром. Подыгрывая ей, Хару присела в реверансе. — Очень приятно познакомиться, Хром-сан. — Надеюсь, мы сможем стать друзьями, — добавила Киоко. Хару оглядела новый наряд: все швы были подогнаны правильно, а подол вышел ровно. — А теперь, — объявила она, — к швейной машинке! *** Девочки провели весь день, работая над костюмами, и Киоко закончила его трапезой с семьей Хару. Поскольку Хром-тян осталась с ней, их было шестеро: три девочки, родители Хару и её дедушка. Пока Хару рассказывала, чем они занимались, родители озабоченно переглянулись. — Хару, кто этот босс, которого ты всё время упоминаешь? Вы ведь не вступили в банду, не так ли? Ох-ох, хранить секреты так трудно. — Нет, нет, это больше похоже на учебную группу, — быстро сказала Хару. — Босс — тот, кто всех собрал, он занимается каллиграфией и графическим дизайном. — На другом конце стола дедушка старался не подавиться супом. — А Хаято играет на пианино и хорошо разбирается в химии. Такеши — спортсмен, а его отец держит ресторан, и ты знаешь Киоко и Хану-сан. И у нас есть секретная база! При этих словах брови ее матери поползли вверх. — Секретная база? С мальчиками? — Это кафе, в которое мы ходим, — Киоко демонстративно закатила глаза. Тем временем дедушка побледнел. Почему? Он, должно быть, узнал её описания, хотя она и пыталась придать им респектабельный вид. В конце концов, он был очень активен и следил за местными новостями. Но при родителях Хару он ничего не сказал. Отец Хару спросил Киоко, есть ли у неё какие-нибудь планы относительно карьеры. — О, Мы с Ханой подумываем о совместном бизнесе. Мы хотим заняться планированием свадьбы и всё такое. Хотя мы только в средней школе, так что это может измениться. Когда они заканчивали трапезу, раздался стук в дверь. Хару открыла дверь; на ступеньке стоял Реборн. — Чаоссу. Дедушка дернулся, но прежде чем успел что-то сказать, отец сказал: — Разве вы не доктор Борин, математик? — Приятно, когда тебя узнают, — сказал Реборн. Неужели он действительно математик? — Я был по соседству и решил проверить часть группы, которой помогаю. — Он что, шпионил за ними? — Группе Хару-тян повезло, что их обучает человек вашего уровня, доктор. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, — он ушел к своим послеобеденным бумагам, не замечая застывшего выражения лица дедушки. Дедушка осторожно откашлялся. — Я должен спросить… босс Хару-тян… Реборн ухмыльнулся. — Гордись своей внучкой, Миура-сан, и Хром-тян тоже, — он определённо шпионил за ними! — Это редкое достижение для пользователя пламени — стать хранителем. — Хранитель? — еле слышно сказал дедушка. — Хахи? — конечно, босс важен для Хару, но ей и в голову не приходило, что кому-то ещё это может быть небезразлично. — Неужели это так важно?