Скрытое небо

"База хорошо развивается" - думал Тсуна: со всеми его хранителями и друзьями она оживала. Они снова упаковали костюмы — все, кроме ошейника Хаято, который всё ещё был на его шее, и поводка, обмотанного вокруг запястья Тсуны. Ураган время от времени дотрагивался до него, словно проверяя, на месте ли он. Ему это так нравилось, что Тсуна мог делать это чаще. Они вместе собирали камни для костра, потом складывали дрова. Ну... большинство из них: Ламбо и И-пин бегали вокруг, бросая друг в друга жёлуди. — Ты не сможешь убежать, И-пин! Лаки Ламбо взялся за дело! — Я не позволю тебе, брокколи-монстр! Никто из детей не заметил, что Хибари тоже время от времени бросал в них жёлуди со своего насеста на дереве. Когда костёр был собран, Тсуна зажёг его своим пламенем, и группа устроилась вокруг, чтобы поужинать. Нана приготовила рисовые шарики для всех; Такеши, конечно же, принёс суши. Цуёши научил его, как сохранять их свежими с помощью пламени дождя. Хару и Хром принесли кукурузу в початках, Киоко и Хана - немного фруктов, включая виноград для Ламбо, а Хаято купил солёные огурцы и напитки. Реборн раздобыл настоящий итальянский сыр и хрустящий хлеб. Даже Хибари принёс сосиски, которые они жарили на палочках над огнем. Самым лучшим, по общему мнению, оказалось слегка комковатое печенье Ламбо и И-пин, которое им помогала печь Нана. — Это было здорово, — вздохнула Хару. — Здесь не хватает только горячего источника. — В Кокуйо Ленд когда-то были общественные бани, — сказал Тсуна. Он добавил их восстановление в список: с тем, каким грязным стало их обучение, возможность помыться не помешала бы. Особенно тёплой водой, несравнимой с водой в ручье. — Однако для его запуска потребуется немало работы. — Ха-ха, оно того стоит! Хаято поднял руку с того места, где он лежал головой на коленях Тсуны. — Рассчитывай на меня, Десятый! Дневной свет померк; Ламбо и И-пин некоторое время гонялись за светлячками, а потом уснули в своих спальных мешках в углу кафе. — Такеши, — Реборн встал. — Можешь убедиться, что эти двое спят? Такеши услужливо протянул руку с пламенем дождя. — Ахаха, мы теперь будем рассказывать страшные истории? — Не совсем, — Реборн держал фонарик под подбородком, создавая так на лице странные тени. — Мне пора с вами всеми… поговорить. *** — Кажется, я травмирована. — Ха-ха, я и не знал, что ты умеешь так обращаться с верёвкой. — Я никогда теперь не буду смотреть на имбирь, как прежде! Излишне говорить, что версия Реборна была более полной, чем та, что преподаётся на уроках в средней школе. Он добрался до этого как раз вовремя, учитывая поведение пушистика Тсуны и Хаято. Он упомянул о рабстве и играх в доминанта; Хаято покраснел, как помидор, но не сделал ни малейшего движения, чтобы снять ошейник. Теперь он свернулся вокруг пушистика Тсуны, как будто Небо было плюшевой игрушкой. Хранители сидели в куче за исключением Хибари, который сидел в углу, но всё ещё в той комнате, определенно уютной для облака. Кто мог винить их за это, когда пламя было таким же чистым, как у Тсуны? И именно обучение Реборна должно гарантировать, что Небо проживёт еще долго после его смерти. Он принес свой гамак из дома Тсуны, забрался в него, натянул на лицо фетровую шляпу и позволил пламени Тсуны омыть себя. *** Цуёши прибирается после ужина, когда в комнату, пошатываясь, входит его знакомый пекарь. Он знает, что она закрывает свой магазин раньше него; её хромота более выражена, чем обычно, либо от долгого рабочего дня, либо от какого-то другого напряжения. Он наливает ей чашку чая, не дожидаясь приглашения. — Давно не виделись, Моко-сан. — Добрый вечер, Ямамото-сан, — она колеблется, смотрит на доску объявлений на стене, потом на задержавшихся гражданских клиентов. Цуёши улыбается и создает вокруг них завесу дождя; это не так хорошо, как туманный барьер, но он скроет их голоса. Моко-сан по-прежнему осторожна. — Ты должен это знать — я знаю… — Мне сообщили об этом, — отвечает Цуёши. Она первая взрослая, не считая его самого; он надеется, что со временем другие из них заслужат доверие Неба. — Ты была удивлена? — Мягко сказано, — фыркает она. — Он такой… — она молча машет рукой. — И что мне теперь делать? Я не могу сражаться с этим коленом. — Маа, я не думаю, что он попросил бы тебя об этом. Наше Небо — одно из тех, кто сражается в своих битвах прежде всего словами. — Ладно, это меня не удивляет, — она пьет чай маленькими глотками. — Я просто чувствую, что должна делать больше. Не все же они такие. — У меня нет ответа на этот вопрос. Делай всё, что в твоих силах. Так же, как и я. *** Наступил школьный фестиваль, и Хаято не был уверен, нравится ли ему это. На нем ошейник — на этот раз настоящий, а не сделанный из тумана — и конец поводка зажат в руке Неба. От одной только мысли об этом у него подкосились колени; теперь все увидят, кому он принадлежит. Если бы у них хватило ума понять... Проблема в том, что ярмарочная площадь переполнена. Возможно, эти гражданские и не представляли большой угрозы, но именно они обзывали Тсуну-сама и желали ему зла. Хаято убедительно изобразил большого злого волка, глядя на всех вокруг. Он, бейсбольный придурок и девочки образовали грубый квадрат вокруг Тсуна-сама, который сдерживал большую часть толпы, а Хибари подключил дисциплинарный комитет. Их Небо делал вид, что ничего не замечает, но Хаято видел его расслабленную позу и лёгкую улыбку. Тсуна-сама был одет в красную накидку с капюшоном поверх гофрированной рубашки и тёмных брюк — Хару не осмелилась дать ему юбку, хотя Реборн и предлагал. Наставник сидел на голове Тсуны-сама, одетый в беличий костюм, и осматривал палатки. — Здесь есть отличный потенциал для хаоса, пушистый Тсуна. — Не вздумай, — Тсуна поднял руку и помахал кому-то в толпе. — Шоичи-кун! Сюда! Изобретатель протиснулся к ним. Хотя он ходил в школу в Кокуйо, он узнал, что Хаято будет в костюме, и не мог пропустить это. Он хорошенько рассмотрел их всех и хихикнул. — Это просто замечательно. Он выполняет какие-нибудь команды? Тсуна-сама поднял брови и повернулся к Хаято. Неужели он действительно собирается…? — Сидеть, — Хаято упал на колени. — Лежать, — Хаято упал ничком. — Проси, — Хаято сложил руки вместе и с обожанием посмотрел на небо. — Хороший мальчик, — Тсуна-сама почесал его подбородок. Люди вокруг смотрели на них, некоторые смеялись. Идиоты. Тсуна-сама не был их лучшим другом, и если бы они знали, что знал Хаято, они тоже были бы на коленях у ног его Неба. *** Сегодня Такеши – кот, и он видит всё по-кошачьи. Море играющих детей, и кто знает, что скрывается среди них. Вдоль рядов палаток он идёт вслед за Тсуной. Для его же блага меч висит у Такеши на поясе; он деревянный, но среди гражданских он не нуждается в острие, кроме своего собственного. Они движутся вместе с приливами и отливами толпы. Класс 1А продает онигири. В клубе Рёхея карнавальные игры. «Испытайте свои силы во имя экстрима! — Провозглашает он. Удар молотка, звон колокола; Ламбо делает то же самое, прыгая на машине. Динь! — Хочу попробовать вот это, — говорит Реборн и показывает на мишень-стрелялку. Разве это не слишком просто для него? Взмахнув беличьим хвостом, он подскакивает к страйкбольному пистолету; мишени падают одна за другой, лёгкая добыча. — У тебя хорошо получается, — говорит студент, управляющий кабинкой. — Ты стрелял раньше? — Конечно. Я наёмный убийца, — это правда, но легче, когда в неё не верят. — Ахаха, это одна из тех ролевых игр, понимаешь? — А, понятно, — студент чувствует облегчение. — Значит, ты выиграл главный приз. - Это леденец размером с голову Реборна. Он шлёпает им Такеши. — Портишь веселье. *** Конкурс костюмов был назначен на конец дня, хотя Тсуна и остальные весь день ходили в костюмах. Таков был план: как только люди увидят костюмы, они захотят увидеть судейство. Тсуна сидел в углу за кулисами, Хаято откинулся на спинку стула, а староста класса продолжал инструктаж. — Выходите на сцену, когда назовут ваше имя. Никчемый Тсуна, постарайся не споткнуться, — Хаято зарычал, и Тсуна сжал его руку. Старое оскорбление теперь было просто бессмысленной привычкой других, и не стоило из-за него волноваться. — Те, у кого парные костюмы, будут выходить вместе. Если хотите немного поиграть, прекрасно, но будьте кратки. Хаято оживился. — Может, покажем им, что делали раньше? — Может быть, покажем что-то похожее, — в конце концов, Тсуна должен был держать своего Урагана в напряжении. — Сымпровизируем. Первым из их семьи появился Такеши. Всё, что он сделал, — это отвесил публике пышный европейский поклон. Несколько девочек в классе представили костюмы волшебниц; затем Хана и Киоко вышли на сцену и устроили шутливую битву «волшебными палочками», запуская конфетти друг в друга. Хару, Хром, Ламбо и И-пин радостно закричали в первом ряду. Через несколько номеров Тсуна вывел Хаято на поводке. — Сидеть, — и снова Хаято без колебаний опустился на колени. — К ноге, — Хаято занял своё обычное место рядом с Тсуной. А теперь посмотрим, как он отнесётся к следующей команде: — Голос. Хаято на мгновение задумался, а потом сказал: — Гав! Гав! Гав! Гав-гав! Публика засмеялась, Тсуна улыбнулся. У Хаято был довольно приятный певучий голос. — Хороший мальчик, — пробормотал он и увел Хаято со сцены. *** После фестиваля Реборн в костюме вернулся на пушистую голову Тсуны, сонное удовлетворение наполняло его. — Я все ещё думаю, что ты должен был победить, Десятый, — сказал Хаято. — Я или Киоко. В любом случае, это победа Хару, — ответил Тсуна. Он только что уложил Ламбо и И-пин в постель, они оба устали от дневных волнений. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. — Я не возражаю, мне нравилось проводить время со всеми. Типичное отношение Неба. Никто из обладателей небесного пламени, которых встречал Реборн, не заботились о том, чтобы вести счет, к бесконечному замешательству других мафиози. — Твои приспешники отлично сработались, пушистик Тсуна. Тсуна вздохнул. — Пожалуйста, не называй так моих хранителей, Реборн. Тебе понравился фестиваль? — Было весело, — он ни разу не почувствовал ползущего зуда скуки, даже не спровоцировал хаоса. Такого не случалось с тех пор, как… он даже не мог вспомнить. Он не прочь провести еще несколько таких дней. — Я очень рад, — они добрались до комнаты Тсуны, и он освободил своё пламя. Не думая об этом, Реборн расслабился в нем. И… что-то мягкое, как пёрышко, опустилось на его руку, что-то щёлкнуло между ними. Внезапно ему стало тепло, тепло насквозь — вплоть до тех мест, которые он старался забыть, потому что никогда не думал, что они будут заполнены. Он потерял равновесие и упал на колени Тсуны. Его ученик — его Небо? Небо смотрел на него с растущей улыбкой. — Окаэри, — сказал он, — Добро пожаловать домой. — Тадайма, — ответил Реборн едва слышным шепотом. Сколько времени прошло с тех пор, как он называл это место своим домом? Конечно, у него были безопасные дома и союзники, где он всегда мог найти себе ночлег. Но жизнь наёмного убийцы была странствующей, и все его пожитки помещались в одном чемодане. Даже тогда ему не раз приходилось отказываться от них. Место, которое принадлежало ему — место, достойное защиты. Перед глазами Реборна всё расплывалось. Хаято пробормотал что-то насчёт кофе и выскользнул из комнаты; Реборн едва обратил на это внимание. Пушистое небо заключило его в объятия и прижал к себе, и он наконец смог отдохнуть.