Скрытое небо

Цуёши прибирается после обеда, когда Реборн заходит в ресторан. Мини-киллер не идёт к своему обычному табурету у стойки; вместо этого он направляется к стене сообщений и снимает разноцветную цветочную диаграмму. Достаёт желтый карандаш и заполняет последний лепесток. Потом кладёт рисунок на прилавок и смотрит на него. — Поздравляю, Реборн-сан, — Цуёши улыбается. — Ты это предвидел, — Реборн бросает на него мрачный взгляд. — Несколько месяцев назад, — соглашается Цуёши с ослепительной улыбкой, которая, как он знает, раздражает Реборна. Он не может удержаться, чтобы не поддразнить его: величайший в мире киллер, сильнейшее Солнце, и он даже не заметил, что Тсуна-сама притягивает его. — Мне даже в голову не приходило, что я имею на это право. Я всё ещё в шоке, — фыркает Реборн. — Маа, мы не можем этого допустить, — Цуёши берет с полки две чашки и наливает саке. — За счёт заведения. Кампай! — Saluti, — Реборн потягивает свой напиток. Цуёши возвращается к нарезке овощей и ждёт, когда тот снова заговорит. — Я всю свою карьеру был наёмником. И я старше остальных его хранителей, как же мне с ними ладить? — Ха-ха, судя по тому, что я слышал, ты уже хорошо вписался. Доверься нашему Небу, Реборн-сан. — Наше Небо, — повторяет Солнце с блеском в глазах. — Звучит неплохо, да? — Цуёши кладет нарезанную морковь в корзину и берёт огурец. Как только об этом узнают остальные, у него в ресторане будет полный зал. Каждый пользователь пламени в Намимори будет праздновать полный круг Хранителей своего скрытого Неба. — Это большая адаптация, оседание. Но у него есть свои возможности. — Цуёши помнит, что он чувствовал шестнадцать лет назад, когда впервые открыл двери Такесуши. — А? Например, что? — Маа, перестань притворяться, что ты не тренируешь молодого Ламбо. Когда Реборн ставит чашку на стол, наступает пауза. — Ты, — он указывает на Цуёши, — гораздо умнее, чем кажешься. — Ты уже говорил это раньше, — это очевидно; из всех наемных убийц, которым нужна голова Реборна, единственный, кто может выследить его до Намимори — это пятилетний мальчик? Реборн позволил Ламбо найти его. Открыто взять его в ученики означало сделать его мишенью, но пока Ламбо охотится за Реборном, тот может присматривать за ним. Пока он так поступает, Ламбо в безопасности от других мафиози. В конце концов Реборн говорит: — Я нянчился с ним не так сильно, как ты думаешь. У парня есть реальный потенциал охотника за головами, — ещё одна пауза. — И, может быть, мне нравится учить детей. Но если ты кому-нибудь скажешь, что я это сказал, я всажу тебе пулю в зад. — Да, да. *** Его Небо. От этой мысли у Реборна всё еще кружилась голова. Он сидел в кафе секретной базы среди хранителей Тсуны — его товарищей-хранителей — с рассеянным взглядом и расслабленной осанкой. Его окружал аромат жареного кофе и Небесное пламя. Его семья — не то сочетание слов, которое Реборн когда-либо думал, что будет использовать. Хару рисовала эскизы костюмов и время от времени бросала на него оценивающий взгляд. Хром с сосредоточенным выражением лица расчесывала волосы И-пин. Хибари взгромоздился на подоконник, бросив на Реборна кровожадный взгляд. Если ему нужна битва, он должен работать ради него. Ламбо читал Такеши комикс про Лаки Люка, переводя в процессе. Хаято готовил кофе. — Тяжёлые мысли? — спросил пушистик Тсуна, усаживаясь рядом с ним. — Интересно, как Тимотео отреагирует на то, что я расторгну его контракт, — пушистик Тсуна не нуждается в деньгах Вонголы: дани, которую он получает от Намимори, более чем достаточно. Для Ноно это будет еще одним рычагом давления на Тсуну, когда придёт время захватить Семью. Кроме того, от одной мысли о том, чтобы стоять в стороне, пока Тсуна сражается, у него по коже бегут мурашки. Это его право стоять между Небом и тем, что ему угрожает, и проклинать контракт. — Я по-прежнему рассчитываю на твоё обучение, — сказал Тсуна. — Хотя, может быть, теперь ты не сможешь нанять стаю тигров, чтобы преследовать меня, или что-то в этом роде. Как будто он мог так поступить. — Ты так думаешь, пушистик Тсуна? — Я и мой большой рот, — простонал Тсуна, но глаза его смеялись. Верно, Реборн не мог просить лучшего ученика или лучшее Небо. Тот, кто спокойно воспринимает его выходки и одним своим присутствием облегчает его непрекращающуюся скуку. За это Реборн готов сражаться. — У меня есть враги, ты же знаешь. Как только они услышат, что ты гармонизировал со мной, они могут прийти за тобой. — Тогда мы никому не скажем, — пожал плечами Тсуна. — Придумай себе псевдоним, и мы скажем, что это мой хранитель Солнца. Хаято поставил перед ним чашку кофе. — И выбери что-нибудь менее очевидное, чем «доктор Борин». Его пушистый ученик - прирожденный хитрец; это согревало сердце Реборна. Тут же на ум пришло имя, которое он не произносил уже несколько десятилетий. До сих пор не осталось никого, кто имел бы право им пользоваться. — Маттео, — объявил он. — Маттео Рика, к вашим услугам. Он снял свою фетровую шляпу и с поклоном прижал её к груди. — Маттео-сенсей, — пробормотал Тсуна. Его глаза горели оранжевым светом; благодаря Гиперинтуиции он точно знал, какое имя назвал Реборн. Это звучало правильно, исходило из уст его Неба; он надеялся слышать это чаще. *** Неделю спустя в Италии усталый старик разбирал свою почту. Разумеется, большая часть уже была просмотрена секретарём: приглашения, петиции и отчеты. Запечатанный конверт привлек его внимание, как и почерк на нем. Реборн обычно связывался с ним по защищённой электронной почте, так почему же теперь бумажное письмо? Он достал нож-бабочку, такой же старый и изношенный, как и он сам, хотя, ему нравилось думать, все ещё острый, как всегда, и открыл конверт. Он молился, чтобы это не были плохие новости. Он должен был доверить Реборну обучение своего наследника; сам он был слишком занят попытками сохранить семью после смерти последнего сына. Это заняло почти год, но они уже закрывали сеть вокруг убийц Федерико. Он развернул письмо. «Дон Тимотео, Вонгола IX, приветствую вас. Пишу вам, чтобы сообщить о последних событиях, которые требуют внесения изменений в наш контракт. Вы также найдёте прилагаемое письмо от моего пушистого ученика. Он делает отличные успехи на пути становления боссом мафии, и теперь у него есть полный набор хранителей: Ураган — Гокудера Хаято, Дождь — Ямамото Такеши, Облако — Хибари Кёя, Гроза — Миура Хару, Туман — Хром Докуро, Солнце — Маттео Рика.» Тимотео чуть не поперхнулся кофе. Он был одним из немногих оставшихся в живых, кто знал это имя; Реборн отказался открыть его кому-либо. До сих пор. Модифицированный контракт, в самом деле — он мог бы также «модифицировать» его с помощью пламени. В нём были пункты, которые ни один хранитель не поддержал бы. Теперь он понял скрытую враждебность в предыдущих письмах Реборна; даже если он ещё не полностью гармонизировался, Тимотео обидел его Небо. Из всех ошибок, которые он совершил в своей жизни, его отношение к Тсуне и Занзасу были самыми ужасными. Это было плохое время, так что вскоре после потери Энрико и Ганауча II он планировал передать Вонголу своему наследнику, разморозить Занзаса и, возможно, умереть от его руки. Добавить к Варии Реборна, и его наверняка похоронят в закрытом гробу. Он вздохнул и открыл второе письмо, написанное аккуратным, но твердым почерком. «Дорогой дон Тимотео, я надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии. Пользуясь случаем, напишу вам и практикуясь в итальянском, которому меня научил Маттео-сенсей. Хаято тоже научил меня некоторым итальянским словам, но я не собираюсь использовать их здесь! Я был очень удивлен, узнав о мафии и Вонголе. Приношу свои соболезнования в связи со смертью ваших сыновей. Сэнсэй рассказал мне несколько историй, и я сожалею, что так и не смог с ними познакомиться. Это должно быть очень тяжело для вас. Пожалуйста, подождите ещё немного, пока я не закончу свое образование. Надеюсь, мы сможем лучше узнать друг друга. Ваш наследник, Савада Тсунаёши (скрытое небо) P.S. Я слышал, что мой отец работает на вас. Не могли бы вы попросить его написать мне, так как я не получал от него вестей уже несколько лет» Тимотео пробежал пальцем по подписи, которая была заполнена крошечными искорками Небесного пламени. Это… не было пламя наивной невинности. И не из тех, кто только недавно научился пользоваться пламенем. Тимотео не обладал такой интуицией, как некоторые члены его семьи, но в этот момент он понял, что его печать сломана. Тсуна прекрасно понимает, что с ним сделали, и всё ещё сочувствует старику. Постскриптум заставил его фыркнуть. Выслушав описание Иемитсу, Тимотео забеспокоился, что Тсуна слишком мягок, чтобы справиться с мафиозной жизнью; теперь он задавался вопросом, знает ли этот человек своего сына вообще. Он мог поверить, что они не разговаривали годами, и действительно, что это были за семейные отношения? Если Иемитсу не мог относиться к Тсуне как к сыну, он мог, по крайней мере, относиться к нему как к своему будущему боссу. Он вернулся к остальной части письма Реборна. «Уверяю, я продолжу обучать пушистика Тсуну и его хранителей, чтобы он занял ваш пост. Я уверен, что они будут готовы к тому времени, как моему ученику исполнится 18 лет. Я был бы признателен, если бы вы сохранили изменения в контракте в тайне, и если вы решите продолжить финансирование, пожалуйста, сделайте это по тем же каналам. Я буду на связи. Реборн. P.S. На вилле в Мумбаи до сих пор живут тигры? Если да, я хотел бы одолжить их.»

Конец второй части.