Скрытое небо

Хаято в полной боевой готовности, провожал Тсуну-сама домой из школы. Что бы ни вызвало у его неба такую тревогу, что он попросил его и Такеши охранять его; бейсбольный придурок шел на своем обычном месте слева с пустым и настороженным выражением лица. Неизвестная угроза заставляла Хаято рычать на все подряд — он даже бросил косой взгляд на необычно окрашенную птицу, сидящую на стене. — Если бы моя интуиция сработала раньше, я бы поехал в школу на велосипеде, — проворчал Тсуна-сама. — Но не-ет, это должно было случиться прямо посреди урока математики. И я серьезно жалуюсь, что мои экстрасенсорные способности недостаточно удобны? По крайней мере, этот учитель лучше, чем был Нэзу. Настроение Хаято поднялось при этом воспоминании. Это был один из первых приказов, которые дал ему Тсуна-сама, в результате чего ужасного учителя уволили. Впоследствии Реборн и Хибари полностью отстранили его от преподавания. — Дечимо, а ты знаешь, что сейчас он работает в круглосуточном магазине? — Что, правда? Нэзу? — Да, Дечимо. И он ненавидит каждую минуту. — Ахаха, мы должны навестить его! — Это подло, Такеши, — сказал Тсуна-сама. — Может, и навестим. — Гнев их неба едва заметен и затянут; тем более удивительно, что он так легко прощал. Почувствовав ход мыслей Хаято, Тсуна-сама оглянулся на него. — Все зависит от того, зачем они это делают, Хаято. У Нэзу не было никакой мотивации, кроме — хииии! — Он вдруг схватил свою школьную сумку и оттащил ее от себя. — В чем дело? Еще одна змея? — спросил Такеши. — Нет, думаю, это Леон. Реборн заставляет меня таскать его повсюду, и он просто распух… — Тсуна-сама порылся в сумке и вытащил хамелеона, который действительно был почти сферическим. Пока Хаято наблюдал, Леон выпятился так, что рефлексы его подрывника дрогнули. — Дечимо, ты должен опустить его и отойти, — Тсуна-сама немедленно повиновался, что просто неправильно. Но Хаято сделает все, чтобы обеспечить безопасность своего неба, в том числе позволил бы себе дать ему инструкции. И поскольку он делал это так редко, Тсуна-сама знал, насколько он серьезен. ФВУМФ. Леон взорвался; Хаято и Такеши прикрыли Тсуну-сама своими телами и пламенем. Когда взрыв утих, Леон вернулся в свою обычную форму. На земле рядом с ним лежали ручка и пара кожаных браслетов; Тсуна-сама подобрал их. — Мои перчатки превратились в это? Он надел браслеты и пустил в них свое пламя; они превратились в перчатки без пальцев с металлическими полосками на обороте. Для такого бойца, как Тсуна-сама, они необходимое оружие. — Хорошо, — сказал Такеши. — Интересно, что делает ручка. Тсуна-сама на мгновение залюбовался ей. Какого бы цвета она ни была до того, как Леон съел ее, теперь она покрыта янтарным и золотым и сияла в лучах летнего солнца. Тсуна улыбнулся и сунул ее в карман. — Дечимо, — сказал Хаято. — Это и была та беда, о которой предупреждала твоя интуиция? —…Нет. Нет, это все еще там, — они все оглядели внешне пустую улицу. — Пошли отсюда. Я хочу спрятаться. *** — Спасибо, что поехал со мной, — сказала Киоко, вытаскивая свой велосипед из школьной стойки. — С удовольствием, кора, — Колонелло запрыгнул в корзину велосипеда. — Когда твоего босса предупреждает интуиция, нам всем лучше быть внимательными. — Тсуна послал сообщение всей группе, прося их никуда не ходить в одиночку. От этого у Киоко по спине побежали мурашки. Остальные члены Клуба любителей тортов отправились за детьми, но у Киоко была назначена встреча, которую она не могла перенести. — Как поживает мой брат, Колонелло-сан? — спросила она, выруливая на улицу. — Я вбил в него столько здравого смысла, сколько смог за месяц, кора, но для реальных результатов мне нужно больше времени. — И все же я ценю это, — теперь, когда пламя Киоко активно, она больше сочувствовала гиперактивности своего брата. Однако Рехей думал только о боксе, в то время как она занята изучением этикета трех культур — мафии, Якудза и триад — и танцами, и выращиванием огорода, а также школой. — Полагаю, мне придется организовать для него несколько боев, чтобы он не искал неприятностей. — Можешь рассчитывать на Момокиокай в честных поединках, — сказал Колонелло. — Это хорошо для их бизнеса, кора, и они не захотят досаждать тебе. Киоко скромно улыбнулась. Ее родителей хватил бы удар, если бы они узнали, что она не только проводит время в игорном зале, но и имеет там репутацию. Она известна как один из хранителей скрытого неба, роль, которую она училась выполнять; отсюда и сегодняшнее поручение. Официальные встречи требовали строгого дресс-кода. Она припарковала велосипед перед магазином кимоно; Колонелло профессионально осмотрел окрестности, хотя поблизости не было ничего, кроме желтой птицы, клюющей тротуар, и последовал за ней. Киоко вежливо поклонилась продавщице, которая ворковала с Колонелло. — Как мило! Ты сегодня за ним присматриваешь, Сасагава-тян? — Он сказал бы, что присматривает за мной, — ответила Киоко; правда и неправда одновременно. Колонелло хихикнул. Этот конкретный магазин не связан с преступным миром, так что Киоко для них обычный клиент, даже несмотря на то, что фонд скрытого неба оплачивал ее наряд и уроки, которые прилагались к нему. Семья Сасагава принадлежала к среднему классу, поэтому Киоко никогда не носила ничего более сложного, чем юката; даже простое официальное кимоно, подходящее для девочки-подростка, имело несколько слоев, каждый со своим набором складок и завязок. Киоко выбрала узор с различными символами Аматэрасу; нижние слои окрашены в желтые тона, и, к своему удовольствию, она нашла поясное украшение в форме хамелеона. Продавщица могла подумать, что это странный выбор, но Тсуна все поймет. Он не просил свою семью соответствовать каким-то определенным стандартам — даже, быть милыми друг с другом — у него было место для всех тех, кто не мог найти себе места в нормальном обществе. Киоко могла бы быть нормальной, если бы потрудилась приложить усилия, но… зачем? Это скучно, и она не нуждается в чьем-либо одобрении, когда ее дом в небе Тсуны. *** — Хо-хо-хо, что у нас тут? Тсуна, Хаято и Такеши были в нескольких кварталах от дома Тсуны, когда на улице перед ними появился мужчина средних лет. В плаще, широкополой шляпе и с тростью. Первым побуждением Тсуны было развернуться и пойти в другую сторону, но интуиция подсказывала не поворачиваться к этому человеку спиной. — Три маленьких друга, но двое из них знают что-то, чего не знает третий, — что… о, он говорит о пламени и думает, что Тсуна гражданский. Это опасно — так тщательно скрывать свое пламя… и этот человек, должно быть, новичок в городе, потому что преследование гражданских против правил сообщества. — Ахаха, значит ли это, что вы двое наконец-то прошли вторую базу? — сказал Такеши, намеренно не понимая. — Не твое дело, — отрезал Хаято. — Похоже, ты любишь своего пушистого друга, — незнакомец постучал тростью по земле, и внезапно Тсуна не смог пошевелиться — погоди, это техника грозы, тонкая, которая одновременно укрепляла его суставы и использует электричество, чтобы оглушить нервы. Ему потребовалось мгновение, чтобы противопоставить ему свое собственное пламя, и этого достаточно, чтобы мужчина сократил расстояние между ними. Он раздвинул свою трость, обнажив лезвие, которое потрескивало от электричества. — Я предлагаю вам обоим следовать моим инструкциям, иначе… — Тсуна развернулся и ударил его кулаком в горло. В то же время Хаято, чей ураган вывел его из паралича даже быстрее, чем Тсуна, схватил руку, держащую трость–меч, так сильно, что хрустнули кости. Такеши, чтобы не остаться в стороне, пнул его ногой в пах. После короткой потасовки незнакомец был сбит с ног. — Леон, веревку, — попросил Тсуна, и они связали его. Рядом с лежащим без сознания человеком опустилась желтая птица. — Доброе утро, — прощебетал он. — Доброе утро. Пора просыпаться! — Тсуна расширил свои чувства. Теперь он уверен, что именно об этой опасности предупреждала его интуиция. У этого человека пламя грозы, легкий туман и… — это только мне кажется, или на нем есть следы пламени мрака? — Ты прав, Дечимо. — Маа, ты думаешь, он один из беглецов Виндикаре? — улыбка Такеши ровная, глаза темные. Хаято достал телефон и начал печатать. — Мужчина средних лет, гроза, спутники птицы… нашёл. Филипп Вильнев, прозванный птичником. Отправлен в Виндикаре десять лет назад, серийный убийца, охотится на гражданских. Его цель — взять несколько заложников и угрожать одному смертью, чтобы заставить других совершать насилие друг над другом. — Как он хотел поступить с нами, — сказал Тсуна. Он рад, что они предотвратили это; он знает, что его хранители не будут колебаться, если сочтут необходимым защитить его. Он обдумал все варианты. Он никак не может отпустить птичника; он найдет новые, более беспомощные цели. Они не смогут удержать его, если даже Вендикаре это не под силу. И если Вендиче не смогли заставить его отказаться от своих привычек, то никакие логические или эмоциональные доводы не помогут Тсуне. «Я собираюсь приказать убить человека» — понял он. Его хранители серьезно смотрели на него. — Дечимо, для меня будет честью выполнить твой приказ, — сказал Хаято. — Я не должен просить тебя делать то, чего не хочу делать сам… — Тсуна колебался. — Пожалуйста, Дечимо, позволь мне избавить тебя от этого, — Хаято положил руки на плечи Тсуны. — Но ты еще не делал этого… — раздался хлюпающий звук, и они обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Такеши вытаскивает меч из затылка птичника. Он улыбнулся им. — Что? -…Спасибо, Такеши, — а что еще он мог сказать? — Следующий — мой, бейсбольный идиот. А ещё один будет, Тсуна знает это. Он надеется, что это произойдет не скоро. — Что нам теперь делать? — они не могли просто оставить мертвое тело на тротуаре. — Я мог бы его уничтожить пламенем, — предложил Хаято. Тсуна почувствовал приближение Хибари, несомненно привлеченного вспышкой его пламени. Он появился из-за угла с развевающейся на плечах курткой. — Маленькое всеядное, — он огляделся: тело, упавшую трость, птиц и Такеши, протирающего меч салфеткой. Хибари кивнул. — Хищник. Идите, дисциплинарный комитет здесь приберет. *** Цуеши и Реборн болтали за саке и рисовыми шариками, когда их мальчики пришли в Таке-суши. Цуеши сразу понимает, что что-то случилось, потому что они ведут себя тише обычного; он начинает подниматься со стула как раз в тот момент, когда в дверях кухни появляется Тсуна-сама. — Я на минутку, — бросает он через плечо. Это тоже необычно; в большинстве случаев он ждет, когда Цуеши придет к нему, а не прерывает его работу. За его спиной Реборн перепрыгивает через прилавок. — Цуеши-сан, — говорит Тсуна-сама. — Сегодня Такеши совершил свое первое убийство. — У Цуеши перехватывает дыхание. Так скоро и в пределах Намимори. Если бы человек, о котором идет речь, уже мертв не был, он бы сам его убил. — Никто из нас не пострадал, — продолжает Тсуна-сама, — но Такеши может понадобиться с кем-то поговорить… — Пушистик-Тсуна, тебе нужно с кем-то поговорить, — Реборн шлепает своего ученика по ноге. — И я хочу знать все подробности. Цуеши, ты можешь принести рисовые шарики? — Он может. Он оставляет Таро за стойкой с инструкциями как приготовить ингредиенты для якисобы; это та же еда, которую он ел после своего первого убийства. Он знает, что Такеши это не будет беспокоить, но само по себе это может беспокоить его позже. Трое парней в беспорядке рассказывают о произошедшем. Цуеши обнаруживает, что этот инцидент также, технически, является первым убийством Тсуны-сама, поскольку именно он отдал приказ. Как свидетельство обучения Реборна, он потрясен, но не паникует. Хаято обнимает его одной рукой, прикрывая спину. — Похоже, Такеши пора сделать свою первую татуировку, — говорит Цуеши. В глубине души он строит планы поговорить с кем-нибудь из своих коллег-наемных убийц. Им нужно затянуть все дыры в защите Намимори, через которые проскользнул птичник, чтобы никто, как он, не смог снова приблизиться к их небу. *** Фуута взволнован. В аэропорту столько всего, о чем он только читал. Он без труда сошел с поезда, получил посадочный талон в автоматической будке и прошел через охрану. Поскольку он не выглядел расстроенным или потерянным, никто не обратил на него внимания. Он купил панини и сел у окна, наблюдая за самолетами и взлетно-посадочной полосой. Один из них был снабжен ножничным подъемником, поднимающемуся к самолетам. А один тащил за собой ряд блестящих грузовых капсул. А еще там был самолет с нарисованным кенгуру! Он так трудился чтобы попасть туда. Недели тайных рейтингов в ночи, чтобы проработать каждый шаг своего побега. Долгая прогулка в темноте, одиночестве и хаосе вокзала. В аэропорту многолюдно, но не суматошно. Когда объявили его рейс, Фуута встал в очередь вместе со всеми остальными. Он напомнил себе, что не следует использовать свою силу — самолет третий в рейтинге худших мест для составления рейтингов. Он нашел свое место; стюардесса первая, кто заметила, что он путешествует один. — Ты студент по обмену, дорогой? — это такое же хорошее оправдание, как и любое другое. — МММ, — ответил он. — Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, — пока самолет взлетал, он смотрел видео о безопасности; как и было сказано, он посчитал, сколько рядов до ближайшей двери, а затем проверил, действительно ли под его сиденьем есть спасательный жилет. Самолет развернулся и на минуту остановился. Затем он взревел — он двигался вперед все быстрее и быстрее, прижимая Фууту к сиденью, пока внезапно не взлетел вверх. Прильнув лицом к окну, он смотрел, как исчезает Италия.