Скрытое небо

На скалистом южном побережье Сицилии, недалеко от города Агридженто, стояло обширное поместье. Самой старой его части почти триста лет, построенной из местного камня в стиле барокко, украшенной раковинами и коваными решетками, которые и дали этому месту свое название. Тсуна не мог оторвать глаз от окна лимузина. Он собирается унаследовать это. Во что он ввязался? Усадьба окружена хозяйственными постройками, садами и огородами; лимузин проехал через ворота по периметру несколько минут назад. Он уже чувствовал десятки людей, которые живут здесь. Хаято сжал его руку. Верно; для таких детей, как Ламбо, И-пин и Фуута, и для всех тех, кто был его народом, знали ли они это или еще нет. Он поправил манжеты пиджака, когда лимузин остановился. — Давай сделаем это. Случай требовал полного соблюдения мафиозного этикета. Хаято и Такеши вышли первыми и осмотрели окрестности; затем Тсуна, с четырьмя девушками позади него, и Реборн на плече Ханы, к ее большому раздражению. Деймон у их ног, притворялся обычным котом. На внушительных ступенях парадного входа их ждали двое. В одном из них Тсуна узнал Правую руку Тимотео, Висконти. — Добро пожаловать, Дечимо, — он изучал их, прищурившись. — Знайте: вы, может и выиграли кольца, но вам еще предстоит доказать, что вы люди чести. — Хана громко откашлялась, но Висконти проигнорировал ее. — Это Джованни Фиорино, глава прислуги. Задавайте ему любые вопросы по оборудованию. — Для меня большая честь наконец-то встретиться с вами, Дечимо, — Фиорино склонился над рукой Тсуны. — Я надеюсь, что вы будете чувствовать себя здесь как дома. Как и Тсуна, поскольку он собирался жить здесь. — С вашей помощью, я уверен, так и будет, синьор Фиорино. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами. — Как только вы устроитесь, — продолжал Висконти, — дон Тимотео приглашает вас присоединиться к нему. Браун Ни проведет вас. — Он зашагал прочь, оставив Тсуну и его хранители следовать за Фиорино в дом. — А почему они все названы в честь пирожных? — проворчала Хана. — Мне нравится, — сказала Киоко. — Никаких намеков на тип пламени, навыки или даже пол. — Они прошли через большой вестибюль, поднялись по лестнице, прошли по коридору, увешанному портретами, и поднялись еще на один лестничный пролет. Теперь они оказались в крыле, которое выглядел так, словно предназначался для жизни, а не для выпендривания. — На этом этаже два небесных люкса, — объяснил Фиорино. — Тот, что с другой стороны, принадлежит Ноно, а этот будет вашим. Вот ключи. — Он махнул рукой, и вперед вышла горничная с подносом. Тсуна надеялся, что она не слишком долго ждала. Он взял ключ с оранжевой ленточкой и вставил его в замок.

***

Хаято с облегчением увидел, что небесные апартаменты — обычные, хотя и большие; он вспомнил особняк своего отца после того роскошного входа. По привычке все гости Тсуна-сама сняли обувь; Фиорино достал блокнот и сделал пометку. Хаято наклонился и прочел: «подставка для обуви». Над ней была еще одна записка: «кошачий лоток/подстилка». Хаято одобрил. Номер состоял из семи спален, расположенных вокруг гостиной. Обстановка простая — нет, голая. В ожидании, переезда Тсуны-сама и его семьи. Только сейчас до него дошло, что Хаято будет жить в штаб-квартире Вонголы. Как Правая Рука дона Вонголы. Его. — Давай осмотримся, хорошо? — Тсуна-сама схватил его за руку. Он развернул пламя, и у Фиорино перехватило дыхание. — Эта средняя комната должна быть комнатой Неба, верно, синьор Фиорино? — Д-да, Дечимо. И пожалуйста, только Фиорино — это нормально, я подчиненный. — Ну, меня учили уважать старших, — Тсуна-сама почесал шею. — И людей, отвечающих за мою горячую воду. Я постараюсь, но я вообще не привык иметь прислугу. — Хаято тоже не привык, на самом деле; поместье его отца было очень давно, и он был маленьким ребенком. — Мы что-нибудь придумаем, Джудайме, — вместе с тем, как разместить четырнадцать хранителей в шести комнатах. — Фиорино, тебя кто-нибудь предупреждал, сколько у Джудайме хранителей? — Ноно что-то упоминал, хотя я не совсем понимаю, что он имел в виду, — Фиорино, казалось, вернулось самообладание. — Похоже, у вас обычный набор. — Да, примерно так, — Хаято передал ему информацию, которую они собрали, со схемой и списком хранителей Тсуны-сама на первой странице. Фиорино выпучил глаза и вздохнул. — Вонгола, я должен был догадаться. — Дайте человеку немного пространства, — сказал Тсуна-сама. — Кто-нибудь уже определился с комнатой? Такеши занял ближайшую к входу комнату — хитрый бейсбольный идиот — и они все согласились оставить Хибари ту, что на внешнем углу. Хару и Хром собирались разделить одну из комнат рядом с Тсуной-сама, а Хаято занял другую. Киоко и Хана заняли другую угловую комнату. — Маттео-сэнсэй, хочешь и дальше жить со мной в одной комнате? — С удовольствием, Пушистик-Тсуна, — это оставляло одну комнату свободной на данный момент. — Я знаю, что некоторые из вас будут жить в основном в другом месте, но у них все равно должно быть место здесь… — сказал Тсуна-сама. — Фиорино, с тобой все в порядке? — Деймон Спейд? Действительно? — начальник штаба с жалобным выражением изучал список хранителей. — Да, действительно, — Деймон вскочил на спинку стула, чтобы посмотреть Фиорино в глаза. — Я сообщил маленькому Небу, что ты компетентен и заслуживаешь доверия. Пожалуйста, не делайте из меня лгуна. — Не злись, Ди-сан, — Фиорино выглядел оскорбленным; Тсуна-сама почесал кота за ушами.

***

Работа на кухне прекратилась, когда водитель лимузина вошел в столовую для персонала; Энцо Карелли вместе с другими су-поварами отложил инструменты, чтобы подслушать. Водитель взял чашку кофе и плюхнулся на скамейку, потирая лоб. — Ну? — спросила одна из служанок после долгого молчания. — Санта-Мария, они съедят его живьем, — заметив тишину вокруг, он продолжил. — Он милый пушистый ребенок. Он прибыл со своими хранителями, наставником и домашним котом. И четверо его хранителей — девушки. — Послышались приглушенные звуки ужаса. Большая часть низшего персонала была скрытым пламенемиками — включая Карелли — или вообще беспламенным. Их собственная безопасность зависела от силы Дона. — Погоди, я слышал, что его хранители — четверо мальчиков и две девочки. — Э-э, возможно, это дезинформация, — как и любая мафиозная семья, Вонгола действовала в обстановке секретности. У самого Карелли были секреты, о которых он никогда никому не расскажет. Он не уверен, надеялся или боялся, происходящего здесь. Водитель тоже понял, что сказал слишком много, и молча допил остатки кофе; старшая кухарка хлопнула в ладоши. — За работу, ленивые псы! Карелли, ты приготовил канапе? — Да, синьора! *** Кея уставился на свой телефон, ожидая, когда тот зазвонит. Ему это не нравилось. Он не будет ждать никого, кроме маленького всеядного, и не покинет свою территорию. Теперь он делал и то и другое. Поскольку всеядный захватил новое логово, Кея должен убедиться, что это подходящее место обитания. И убедиться, что травоядные там знают свое место. — Куфуфуфу. Глядя на него, ты не заставишь его звонить быстрее. — Кольцо! Кольцо! — сказал Хиберд. — Хн, — ананас никогда не знал своего места. Кея будет терпеть его, чтобы быстрее добраться до маленького всеядного, и тогда он загрызет его до смерти. Наконец телефон зазвонил, маленькое всеядное готово к их приходу. Вихрь туманного пламени унес их обоих и все их вещи далеко от Намимори. — Три облака в здании, Господи помилуй, — они приземлились среди стаи маленького всеядного. Там был неизвестный травоядный, который побледнел и сделал шаг назад. — Кея-нии, Мукуро-нии, — маленькое туманное животное обняло их обоих. Кея бросил на ананас предупреждающий взгляд; он не должен думать, что это ставит его на один уровень с плотоядным. Ананас ухмыльнулся в ответ. — Хн, — Кея погладила зверька по голове, а затем поприветствовала всеядного таким же образом. Время, проведенное на пляже, пошло ему на пользу. Не обращая внимания на болтовню травоядных, Кея осмотрел остальную часть логова. Для него была открыта лучшая комната. Его красивый хищник тоже здесь. — Травоядное, проинструктируй кухню приготовить стейк для гамбургера, — если они смогут сделать это должным образом, он бы подумал о расширении своей территории.

***

Реборн с нетерпением ждал первой встречи своего старого друга и пушистого ученика. Тимотео еще не знал, что его судьба предрешена. Брау Ни уже разинул рот; он прибыл, чтобы провести их вниз, и заметил Реборна, носящего то же самое Кольцо, которое когда-то украшало его собственный палец. Старшие хранители девятого поколения, должно быть, не сказали ему о другом имени Реборна. — Нэ, Маттео-сенсей, — сказал Хару. — Ты когда-нибудь раньше видел эти комнаты? — Вовсе нет, — это крыло только для семьи; как бы ему ни доверяли, он был чужаком. — Здесь удивительно уютно. — Хана осталась, чтобы устроиться, и девять хранителей были позади Тсуны, когда он вошел в личную гостиную Тимотео. — Дон Тимотео, давно не виделись, не так ли? — В самом деле, я рад снова видеть тебя, Тсунаеши, — они пожали друг другу руки, расцеловались в щеки; огромные обиды между ними не повод для грубости. Глаза Реборна блеснули. Две группы хранителей рассыпались веером у небес. Висконти дважды взглянул на новые дополнения; Буш Крокан нахмурился. И все они были ошеломлены случайным введением Тсуной своих дополнительных хранителей. — Приятно познакомиться со всеми вами, — мягко поправился Тимотео. — Тсунаеши, могу я предложить оставить дела на завтра, а сегодняшний узнать друг друга получше? — Ну конечно! И, пожалуйста, зовите меня Тсуна, — Пушистик-Тсуна улыбнулся своей яркой, невинной улыбкой, и Тимотео слегка вздрогнул. В животе Реборна клокотало веселье: старый Дон заслужил каждый миг вины, и это только начало. — Кофе? — Спасибо, — Тсуна взял чашку и заморгал. — Почему на ваших чашках нарисован Дональд Дак? — Да ведь Дональд Дак — один из классиков! Реборн, чему ты его учил? — Литература — не моя область, — ответил Реборн и взял чашку кофе.

***

Тимотео едва удержался, чтобы не покачать головой. Он знал, что Реборн может быть суровым учителем, но лишать своих учеников Дональда Дака? Это жестоко. — В здешней библиотеке есть каждый том. Я уверен, ты найдешь их забавными. Если бы Тимотео не знал, он мог бы поверить, что Тсуна любит его. Он почти поверил, что этот мальчик, с его нежной улыбкой и копной пушистых волос, так же наивен, как и выглядит. Но скрывать факт наличия у него дополнительных хранителей до нужного момента? Ловко. — Каково первое впечатление о Сицилии? — Очень отличается от Намимори. Похоже, у вас сухое лето? — Да, — пламя Тсуны — чистое и ровное, как керосиновая лампа; Тимотео почти слышал его шипение. Он откинулся на спинку стула. Его пламя и пламя Тсуны не имели того легкого резонанса, который он имел со своими сыновьями, и все же это не было обжигающим столкновением с врагом. Что бы ни случилось в ближайшие дни, между ними было взаимопонимание. — Я прожил здесь всю свою жизнь и надеюсь, что ты полюбишь это место так же, как и я. — Я тоже, — Тсуна отхлебнул из чашки, оглядывая комнату. — Я уже могу сказать, что Железный форт имеет… характер. Тимотео невольно усмехнулся. — Это старая куча, и ее расположение не имеет смысла, — Койот подавил фырканье; Тимотео почти цитировал его. Его кофейная чашка была почти пуста, и Койот взял кофейник, чтобы наполнить ее. Его собственные были… встревожены, впервые встретившись со своими заменителями, и, Боже правый, они всего лишь дети. Два набора хранителей смотрели друг на друга — в случае Хибари и Висконти — из противоположных углов комнаты. В знак вежливости никто из младшего поколения не носил кольца Вонгола. За исключением Реборна, конечно; вряд ли можно было ожидать, что он удержится от того, чтобы не втирать свои достоинства в лица людей. — Пушистик-Тсуна, это искусство войны, — сказал наставник. — Путай своих союзников, чтобы запутать своих врагов. — Это архитектор запутался, — возразил Тсуна. — Ты уверен, Пушистик-Тсуна? — Реборн изменился с тех пор, как нашел свое небо, и не только из-за роста с двух лет до четырех. Он никогда бы не упомянул о своих научных заслугах, не говоря уже о том, чтобы пошутить о них. Он расслаблен, а Тимотео не видел этого уже полвека. — Не волнуйся, я устрою тебе экскурсию. Все ушли, даже те из нас, кто здесь вырос, — заверил он Тсуну. — Разве не это ты сказал Даниэлле, когда она застала тебя в винном погребе? Если подумать, он совсем не изменился.

***

Тсуна предвидел, что обещанная экскурсия будет включать в себя много прогулок, поэтому на следующее утро он оделся небрежно, в джинсы и толстовку Hanshin Tigers, которую Хару сшила для него, казалось, целую вечность назад. Когда Тимотео встретил их в фойе, ему, похоже, пришла в голову та же мысль: он был в клетчатой рубашке и брюках цвета хаки. С ним были Койот и Ганауч, в то время как с Тсуной были все его Хранители. — Спасибо, что показали нам окрестности, — Тсуна искоса взглянул на Реборна и Деймона, которые ухмылялись ему каждый по-своему. — Хотя я боюсь, что столкнусь с очередной сумасшедшей традицией Вонголы. — Я не имею ни малейшего представления, что ты имеешь в виду, — мягко сказал Деймон. — Существует традиция, — ответил Тимотео. — Я знал ее. Но я не думаю, что ты сочтешь это возмутительным. Каждый наследник семьи вносит в поместье свои улучшения; возможно, экскурсия подскажет тебе кое-какие идеи. Это звучало не так уж плохо. — Что вы задумали, сэр? — спросила Киоко. — Я сделал теннисный корт, Энрико установил современную звуковую систему… Начнем с бального зала. Секции здания стали более понятными, когда Тсуна увидел, в каком порядке они построены. В первоначальном особняке восемнадцатого века теперь располагались: бальный зал, банкетный зал и другие помещения для проведения мероприятий; второй этап строительства включал кабинет дона, библиотеку и лазарет. Семейное крыло построено в благополучных (для мафии) семидесятых. Там было гостевое крыло, спортивные сооружения, помещения для персонала и мастерские, все соединенные лабиринтом подвалов и служебных коридоров. — А это, — сказал Тимотео, остановившись перед двойными дверями, — самое важное место в доме: кухня. — Слово мудреца, не надоедай поварам, — добавил Ганауч. — Действительно. Так что я не собираюсь вам мешать… Двери открылись. — Дон Тимотео! Только не говорите мне, что вы не представите нас молодому хозяину, — говорившая была женщиной в фартуке, уперев руки в бока. Тимотео улыбнулся. — Ну что ж. Тсуна, познакомься с нашей главной кухаркой, Элизабетой Бочча. Элизабета, ваш Дечимо, Тсунаеши Савада, — она присела в реверансе. В кухне весь персонал стоял по стойке «смирно» за своими рабочими столами, пока их Босс проходил мимо. Тсуна понял, что имел в виду Тимотео, говоря о прерывании; на большинстве станций работа шла полным ходом. Он надеялся, что производит хорошее первое впечатление. — Так занят… — Эта сторона кухни готовит еду для семьи и гостей, а другая — для всего персонала, — объяснил Тимотео. Тсуна был бы в порядке, если бы ел ту же еду, что и персонал, но он мог только представить себе шокированные взгляды, если бы сказал это. — Дай знать Элизабете, если у тебя есть какие-нибудь любимые закуски, она их доставит. — Слава Богу, что есть интернет-магазины, — добавил Койот. — Раньше, когда нам что-то было нужно, нам приходилось ехать в Агридженто. — А-ха-ха, похоже, здесь нужен круглосуточный магазин, — сказал Такеши. — Улучшение состояния поместья, да? — Тсуна задумчиво наклонил голову.