Сладость твоего тела

Последующие четыре дня девушка готова была выть и искать его по всему городу, но вместо этого много плакала и кричала в подушку, терпя нереально сильное возбуждение и огромное количество собственной смазки между ног, что бесстыдно стекала по внутренним сторонам бёдер, впитываясь в тонкую простынь. В голове всё ещё стоял его образ, голос, тело и невероятно горячий член, который она была бы счастлива ощутить в себе. Все мысли были забиты им, как, собственно, и лёгкие — его запахом. Сущность требовала своего альфу — метка болела, чесалась и до сих пор немного кровоточила. Осознание того, что он сделал с её телом нисколько не останавливало её в желании снова повторить тот день, лишь вновь испытывать те эмоции и ощущения. Прошла буквально неделя — следы потихоньку заживали, а вот кое-что никак не планировало сходить, из-за чего она всё ещё носила его аромат. Жизнь возобновлялась своими хлопотами и обыденностью: началась учёба, подработка и вновь потеря нервов из-за стресса во время пар. Иногда в блондинистую макушку приходили воспоминания о нём, но она так же быстро и уходили по причине попросту отсутствия времени на посторонние вещи. Как-никак третий курс, поэтому у лишней минуты не было и права на завоевание своего внимания. Правда весь этот промежуток её не покидало смутное чувство, будто за ней идёт слежка, да и остальные альфа заметно сторонились её не только в университете, но и на улице обходили стороной, но все сомнения отправлялись прочь, стоило ей загрузиться работой, которой у неё было, кстати говоря, отнюдь не мало, ведь она работала в магазине дизайнерской одежды, куда вновь и вновь приходили люди с деньгами, что, собственно, и неудивительно. Все, кто с деньгами только и искали место, куда бы их спустить, скорее всего, их слишком много в карманах, так что было бы неплохо скупаться каждые две недели. На памяти девушки уже несколько постоянных, а главное нескупых клиентов, которые иногда оставляют ей отдельные чаевые за хорошо выполненную работу. По крайней мере, ещё никто не уходил недовольным до одного случая. Подбирая одной даме вечернее платье от бренда Томи Хилфигер, девушка отвлеклась на весьма знакомый запах, вскруживший ей не надолго голову, из-за чего она отвлеклась от клиента и засмотрелась в сторону входа в магазин, ведь логично предположить, что именно там проходил этот парень. Мозг на несколько секунд перестал выполнять свою прямую функцию, а каждая клеточка хотела наполниться его ароматом вновь. Отвлёкшись, Люси не заметила, как вредоносная женщина буквально кричит о своём негодовании из-за того, что консультант перестал уделять ей внимание. Для Хартфилии прошло всего секунд десять, но на самом деле добрых двенадцать минут, за время которых клиентка уже и накричала и отказалась вообще от приобретения товара в магазине. Благо, что на этот раз ей сделали предупреждение, а не выговор в денежном формате. После этого пришлось натягивать вялую улыбку и метаться в раздумьях о том моменте, что никак не хотел вылетать из головы. Вагоном цеплялись непонятки, почему же он тогда ушел и больше не объявлялся. Может, он и вправду её истинный и занимать макушку сомнениями и вовсе не стоит, тем более он настолько сильно проник в её сознание, что вряд ли она сможет его забыть. Этот день, кажется, был первым после её течки, когда ещё она до конца не отошла от неё. Через дня два сидя на паре у окна, Хартфилия постоянно ощущала на себя взгляд из внешнего мира, будто кто-то со двора за ней наблюдает, да и причём не отрываясь, но теша себя отговорками, что не в её сторону смотрят, старалась отогнать от себя всякую надежду и предположение, а главное — желание посмотреть на того, кто одаривает её такой честью. Нервно повернувшись к окну, девушка начала бегать глазами по всему двору в поисках хоть какого-то человека, но вот, уже почти разочаровавшись, заметила копну розовых волос, которая стремительно исчезла из её поля зрения так же быстро, как и появилась. Проморгавшись, Люси поняла, что всё-таки могла с большей вероятностью обознаться, ведь хоть одна мысль о нём вела к полному дезориентированию. Раздражает! Опять же, спустя такое же количество времени, она снова увидела его шевелюру в открытом стекле дорогой машины, выходя из торгового центра, где и работала. Похоже, начинаются галлюцинации, не на пустом же месте может так мерещиться, да и тем более на постоянной основе. Сколько это будет продолжать? Витаминов не хватает? Но как же хотелось, что всё это было реальность, потому что каждый фрагмент того дня чётко отражался в голове, в особенности по ночам, когда уже подушка с одеялом были холодными и неприятными, когда тело нуждалось в его присутствии рядом. Могут ли истинные избегать друг друга? Правильно ли так поступать друг с другом? Что его сподвигает на это? Она ему не понравилась? Тогда зачем пометил?Чёрт! Альфа не должен отпускать свою омегу. Была пятница, последний учебный день на этой неделе, так как дополнительные отменили — сегодня можно и расслабиться, к тому же работа только завтра во второй половине дня, поэтому вечер полностью свободен. По плану купить много продуктов и приготовить вкусности, дабы хоть как-то порадовать себя. Правда по причине отмены завтрашних занятий, поставили уборку в аудитории и закреплённой за ней лаборатории. Студенты знатно подрасстроились, но ничего предъявлять не стали, так как понимали, что пустая трата времени; лучше начать пораньше, дабы закончить поскорее. Разделившись на небольшие группы, работы пошла продуктивнее и быстрее, но до семи часов справились и слиняли по домам. Напасть какая-то. На улице не было ни души, да и в бонус некоторые фонари не работали, но успокаивало лишь то, что район, в котором проживала девушка был спокойным, но факт того, что темнело гораздо быстрее, нежели в летнее время, никуда не девался, как и чувство самосохранения. Ещё плюсом задержалась в магазине, потому что видите ли одна из женщин полезла вне своей очереди, все впереди и сзади стоящие стали устраивать разборки, хотя в них не было, по мнению Люси, никакой необходимости. В итоге, потеряла ещё один час — уже восемь вечера. Никто сегодня не собирается идти домой? Сзади неё раздался шорох или звук, который вообще никак не вдохновил девушку — ничего стоило напугаться в ту же минуту, но обернувшись, никого не было, только пустые ветки колыхались в беспорядке. Было темно, так что большее она вообще не имела возможности видеть. Первые нехорошие мысли уже благополучно прокрались ей в голову, от чего она сразу же ускорила шаг как минимум в два раза. Слыша, что сзади идущий человек так же его изменил явно не в лучшую для неё скорость, Люси не на шутку испугалась, перейдя на бег. Пакет неимоверно мешал на пару с сумкой, но не выкидывать же их в кусты. Благо, что её подъезд был уже не далеко, а ключи находились в заднем кармане — вот и старая «вредная привычка» знатно сократила время и увеличила шансы на спасение, хоть благодаря этому она выигрывает как минимум минуту, так как в её сумке просто «чёрная дыра». Открывая большую и тяжёлую входную железную дверь, она со всех ног ринулась по лестнице, — лифт ждать слишком долго в данной ситуации, — но, что более всего смутило, эта чёртова железяка так и не захлопнулась, хотя по времени уже два раза бы успела. Третий этаж сейчас казался очень высоким, а ноги начинали попросту неметь, из-за большой и резкой нагрузки на мышцы. Вот, уже она отворяет квартиру — почти захлопывает, как чёрный ботинок намеренно препятствует задуманному, из-за чего девушка кидает пакет и сумку на пол и в ужасе смотрит на эту обувь, готовясь уже закричать во всё горло, но вместо крика она направляется в глубь своего дома. Кто-то резко хватает её за горло, давя пальцами, но человек не душит — пугает. — Малышка испугалась? — Этот голос — неужели он? Юноша тянет на себя, заставляя прижаться к его груди, попутно второй рукой захлопывая дверь на автоматический электронный замок изнутри, не требующий ключей. — Ты… — Да, скучала? — Придурок. Тварь. Как ты мог бросить меня в тот момент? — За словами следи, пупс! Я всего лишь дал время тебе. — Он сильнее сжал горло, ненадолго перекрыв путь к кислороду, из-за чего она пальчиками вцепилась в его руку, пытаясь хоть как-то ослабить хватку, но сил у неё естественно в разы меньше, нежели чем у него, поэтому все попытки не увенчались успехом, мягко говоря. По интонации голоса без проблем можно было определить, что он раздражён «тёплым приёмом». Парень толкает её, намеренно идя в одну из комнат, как к себе домой. Вся квартира уже наполнена его феромонами, кои она сейчас вдыхает, вынужденно находясь так близко к нему, но этого достаточно, чтобы ей начинало сносить крышу. Он специально это делает? От него уже начинали дрожать коленки и намокать трусики, неужели её сущность так требует этого альфу? Люси будет изо всех сил держаться, но никак в этот раз не поддастся его чарам, сейчас же не время течки, так что куда легче. Хотя, пока он так властно держит её в своих руках, она в этом очень даже сомневается, но попытка — не пытка, как говорится. Парень небрежно кидает её на диван, стоящий посередине гостинной, а сам садится напротив неё в кожаное просторное кресло, не отрывая взгляд от блондинки. По-хозяйски расположившись, он закидывает одну ногу на другую, вальяжно раскинув руки, подняв голову слегка вверх, смотря на неё будто свысока. — Рассказывай! — Что? — Всё о себе. — Тембр такой грубый, немного с хрипотой, возбуждающий даже в таком обращении. — Люси Хартфилия, 19 лет. Студентка. Омега. — Он ничего не отвечает и даже не меняет ни единую эмоцию, создавая впечатления полной незаинтересованности; он только пристально наблюдает. От такого зрительного контакта хочется поскорее избавиться, потому что Люси полностью проигрывает, с каждым словом говоря всё тише, опуская голову ещё ниже, в итоге, смотря себе на коленки. — На меня смотри! — Мазохистка Первая волна лёгкого возбуждения не заставила себя ждать, придя максимально быстро, так что уже сейчас между ног зарождалась влага, а запах потихоньку набирал обороты. — Нацу Драгнил. 22 года. Владелец нескольких гостиничных бизнесов и ночных клубов. Твой альфа! — Юноша особенно выделил предпоследнее слово, которое чётко отразилось в сознании девушки, от чего волна дрожи накатила на тело, покрывая его мелкими мурашками, на что хищник только ухмыльнулся, оскалив свои клыки, после чего медленно облизнул верхнюю губу. Его низкий голос и сказанные слова эхом отражались в сознании Люси, в коем, кстати говоря, она никак не хотела принимать этот факт. Гордость и чувство свободы всё так же давили на неё и просили своей роли в её жизни, но вот сама судьба решила по-другому, одарив ту второй половинкой. Благодарить? — Если тебя интересует — я не прошу тебя быть им. Мне хочется всё ещё пожить для себя и ни от кого не зависеть. — Дура и ещё раз дура! Что ты говоришь? Он может сейчас просто уйти, а ты останешься у разбитого корыта!. Мысли вопиют о просьбах сердца, а вот уста говорят об обратном, явно не соглашаясь с другой стороной. Ужасная привычка: сначала говорить — потом думать. Гордо подняв голову и приняв решение уже не поворачивать назад, а главное — не останавливать в случае чего, Хартфилия смотрит прямо в его зелёные омуты, нагло и насмешливо глядящие в её карие глаза. Парень громко и несдержанно ухмыляется и переходит на смешок, чем вгоняет в краску хозяйку квартиры, хоть сам расположился на кресле как повелитель всех и вся. От реакции Драгнила хотелось дважды ударить себя по лбу, а заодно и перемотать плёнку времени, дабы убедиться в сказанной шутке или сарказме, для того чтобы понять причину смеха. — Ты себя вообще слышишь? Пожить для себя после того, как нашла истинного. Правда, смешно. — Тут он неожиданно и резко встал, направляясь в сторону блондинки, которая слегка вжалась в мебель, при том кардинально изменив выражение лица: с весёлого — на серьёзное и угрожающее, в каком-то смысле, но даже при таком раскладе он выглядел чертовски сексуально и брутально. Её запах на толику усилился, из-за чего она уже начала сжимать бёдра, прижимая подушку к тому самому месту. И в самом деле — мазохистка. Его присутствие уже пробуждало в ней смешанные чувства, заставляя сердце отбивать чечётку. В голове прослушивался ритм, а тело начинало подрагивать, скорее, из-за неизвестности и непредсказуемости поступков юноши, что только одними движением порождал дрожь и бурю эмоций внутри. Глаза Нацу приобрели тёмно-зелёный оттенок, а очертание скул стали более явными, даже острыми. — Нацу? — Без меня ты уже не сможешь. Спросишь, почему? Потому что твоё сердце будет нуждаться в любви, которую смогу дать тебе только я, а тело — в моём члене, так что я нужен тебе большего всего. Так устроен наш мир, и ты его не переделаешь — это факт! Будет лучше, если ты всё примешь как должное в своей жизни и будешь тихо существовать рядом со мной. — Я не предмет, чтобы существовать — человек, чтобы жить. Если требуется ручная собака — не ко мне — иди ищи другую. — Тут уже девушка сама встала напротив него, набравшись смелости, но долго ли она будет с ней, ведь альфа находится в тридцати сантиметров от её лица. — Уверена? — Он спустился до уровня её уха, при этом держа руки в карманах, и коротко лизнул ушную раковину, после чего сильно прикусил мягкую мочку, но как только Люси хотела отстраниться, парень притянул её за талию обратно к себе, ещё ближе. — Не люблю, когда кто-то крутит носом на пустом месте, так что советую не провоцировать меня. Омега должна знать своё место. — Омега должна быть за своим мужчиной, а не под ним. Я не обязана полностью подчиняться тебе. — Ты и не была особо против, когда была подо мной. — Только об одном и думаешь. Кажется, ситуация начинает принимать совсем не те обороты, а они выглядят, как ссорящаяся парочка, хотя знакомы всего ничего. Она полностью запуталась в себе и даже не знает, что делать дальше, а он, в свою очередь, так и не отходит ни на миллиметр — жадно впивается в кожу шеи, на которой только сошли засосы. Воздух моментально спирается, а её запах разносится по всей комнате, действуя на альфу лучше всякого внешнего возбудителя. Маленькие кулачки пытаются упереться в крепкую грудь, но силы моментально покидают тело, оставляя лишь задние мысли о попытках отложить неизбежное, из-за чего ручки оказывают давление, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Только попробуй оттолкнуть — силой возьму. — Хриплый голос; предательская натура, которая из покон веков подчиняется своей второй половинке, хочешь этого или же нет. Естественные соки уже начинают постыдно течь по внутренней стороны бедра, ведь реакция на него началась ещё со слов в коридоре. Чем ближе он — тем глубже его аромат оседает в лёгкие, чудным образом действуя на сознание девушки, отключая все функции, отвечающие за рациональное и логичное мышление. Хартфилия чувствует одну из рук на своём бедре, и как только собирается сомкнуть ноги, опаздывает, ведь он стремительно проникает под кромку нижнего белья, от чего ей становится немного стыдно. — Да ты вся течёшь. Неужели тебя так заводит грубость. Девушка, мягко говоря, в неловком положении, потому что действительно непростительно быстро завелась от нескольких его махинаций. Стыдно перед самой собой за свой организм. Усмешка юноши только подливает масла в огонь её самокритичности, а ведь в прошлый раз, в больнице, было то же самое, но сейчас она хоть немного о нём знает. Слабость перед ним колит гордость, в то время как он умело этим пользуется. — Я всегда буду над тобой; каждый раз буду ломать твою гордость, чтобы ты знала своё место. Пока та прибывала в абстракции, парень заметил приоткрытую дверь, где виднелась большая кровать, и поняв, что к чему, поднял девушку на плечо и понёс прямиком в спальню. Поздно, но спохватившись, Люси начала бить его кулачками по спине, как в каких-то сопливых фильмах про парочек; похоже, что ему абсолютно всё равно на её жалкие попытки, ведь там исключительная груда мышц, не поддающаяся какому-либо давлению со стороны — она чувствует это под своими ладонями. Нацу аккуратно кладёт её на кровать, сразу нависая сверху, судорожно проходясь носом по скуле, переходя на ключицы, вдыхая её запах. — Хочу, чтобы каждая клеточка твоего организма, — резко дёрнув за края футболки, Нацу срывает элемент одежды, плавно после проводя по гладкой коже, — несла в себе мой запах, — мурашки огромной волной отражают её реакцию на прикосновения, — чтобы ты полностью пропахла мной, — хриплый шепот заводит и принуждает отдаваться этому альфе. Сейчас она уже смирилась с его действительным могуществом над ней — как бы то ни было, он — её альфа, пусть грубый и не тактичный, пусть не принц на белом коне, пусть не тот, о ком мечтала. Добирается до джинс и срывает пуговицу, дёргая за молнию, снимая их и откидывая в сторону. Внутри неё бушует буря, поглощающая все чувства, оставляя только желание. Сейчас он не груб и не быстр — видно, что хочет насладиться процессом сполна, а также подразнить и разжечь омегу до предела, чтобы сама просила хорошенько поиметь её. Альфа жаждет доказать ей, что она сама нуждается в нём во всех аспектах жизни, потому что он теперь часть её. Молодое тело манит, а томные вздохи от каждого движения парня, заставляют ухмылку озарить лицо Нацу. Медленными движениями, аккуратно он мнёт грудь девушки через бельё, а в следующий момент, грубо срывает, портя его, созерцая вставшие розовые соски и натянутую кожу ореола. Большие ладони сжимают прелести девушки, мягко водят о кругу, а после резко ударяют по бусинкам, из-за чего Люси вскрикнула и закатила глаза, кусая губу. Нацу переходит на тонкую талию и бёдра, ягодицы, нежными движениями унося её в омут — больно ударяет, оставляя красный след. Этот контраст нежности и грубости вырывает из реальности, но в то же время возвращает в неё, заставляя испытать огромный спектр эмоций. Кое-как, задней мыслью, она понимает, что в одних трусиках, а он — полностью одетый. Хартфилия решает проявить инициативу и слегка приподнимается для того, чтобы снять его футболку, но Нацу перехватывает их и запрокидывает на его шею, в то время с жадностью впиваясь в губы девушки. Он мягко сминал их, а после слегка покусывал, давая набрать им обоим кислорода, а затем вновь уходил на второй круг, путаясь языками. То как он чувственно целовал и то, как несдержанно и резко прикасался путало и возбуждало ещё сильнее, заставляя разум уходить в нокаут. Но чисто по-женски хотелось больше нежности, из-за чего она сама начала потихоньку, с небольшой боязнью проявлять её в своих действиях. Аккуратные пальчики проникли в волосы, слегка оттягивая их на корне, дабы не причинить какой-либо боли партнёру, а после слегка массировали кожу головы, пока парень немного оттаивал и становился не таким резким и энергичным. Слабое место. Эрогенная зона. Он тихо рычит ей в щёку и разрывает на ней трусы, после чего нехотя отстраняется и быстро снимает с себя футболку, смотря прямо в глаза откинувшейся на подушку Люси, что застланы дымкой возбуждения. Комната пропахла её запахом в большем количестве. Смазка уже рекой стекает по бёдрам на простынь, а девушка — изнемогает и вьётся, желая поскорее ощутить Нацу в себе. Драгнил заметно медлит со штанами, нарочно испытывая и себя, и её. От виды текут слюнки конкретно у Хартфилии: сильные накаченные руки, широкие плечи, непозволительно выделенные кубики пресса, мощные бёдра и, действительно, впечатляющих размеров половой орган, который в тот раз показался ей и не таким большим. Бесстыдно разглядывая юношу, она и не заметила как сама оказалась предметом открытого вожделения, и, помимо того, — дикого оскала. — Ну же, попроси меня. В её глазах читалось явное непонимание и растерянность, а ещё полная поражённость, ведь на самом деле не сможет без него, особенно сейчас. В взволнованную голову пришли мысли о том, что это сделано специально им, поэтому в этот же безумный поток влились и следующие, которые могли сорвать ту самую тонкую нить его внутреннего самоконтроля и свести его выдержку на нет. Теперь уже и она сама хочет что-то доказать, ну или хотя бы попробовать, ведь не особо много возможностей в её положении. Её взгляд неожиданно приобрёл смелые черты с искрами в зрачках, а приоткрытые губы исказились в ухмылке, пока Нацу неотрывно пытался уловить ход её действий. Юркий язычок заманчиво лизнул пухлые губы, а правая рука медленно потянулась к груди, слегка сжимая полушарий, а сердце в этот момент отбивало бешеный ритм, ведь такие действия были для неё в новинку, а взор Драгнила только разжигал желание подразнить находящегося напротив. Девушка мягко, противоположно парню, ведёт запястьем по своему телу, минует лобок и дотрагивается до комочка нервов, после чего протяжно стонет и смотрит на его реакцию. Юноша с замиранием сердца и жадностью в глазах видит происходящее, но продолжает испытывать и ждать грани возможности девушки, но чувствует как ширинка слишком больно давит на достоинство, что готов рычать от этого. Шаловливый пальчик входит в лоно, из-за чего она слегка вздрогнула от чувства лёгкой наполненности внутри, но мало — хочется большего. Вопреки всему, сейчас она тоже хочет поиздеваться над ним, ведь только благодаря ей, он сможет достичь оргазма в эту ночь. За всё время прелюдий она прекрасно выучила то, как он реагирует на её тело, на что готов идти, лишь бы девушка продолжала извиваться под ним и просить о большем. Да, разум уже до конца не соображает, но вместо него впряглись интуиция и желание, подталкивающие на такие действия, которые она бы в сознательном состоянии никогда бы не подумала делать. Во влагалище погружается второй палец, потому Люси вскрикивает чуть громче, при этом смотря ему в глаза, наполненные огнём, который готов сжечь всё на своём пути. С каждым движением она понимает, то долго не продержится, ведь хочет его, но что-то внутри заставляя придерживаться задуманного. — Проси меня, живо! Кажется, ему трудно дышать. Его голос наполнен хрипотой, поэтому звучит устрашающе — у неё замирает сердце, но страсть в глазах и вызов никуда не исчезают. Омега немного набрала темп и застонала громче, прощупывая почву его самоконтроля, который в тот же момент треснул и разбился вдребезги, отставляя за собой лишь тоненькую ниточку последнего шанса для неё. — Я не стану этого делать, — всё она отличалась от других омег излишней гордостью перед своим альфой, ведь другие готовы на всё, лишь бы их мужчины были рядом с ними. Мозг Хартфилии уже окончательно отказался от неё, из-за чего в голову стали взбредать самые бесстрашные мысли, в случае изложения которых она могла огрести по полной во всех планах. Да, ей хочется его, но она сейчас не покажет этого, потому что игривая омега как-то вовсе не вовремя проснулась в ней. Возможно, когда-нибудь, она будет зависеть от него, но только не в данный момент, — я не буду принимать твой член. — Что ты сейчас сказала? Он с неимоверной скоростью разбирается с ремнём и остальными деталями на джинсах и стягивает их на пол, облегчённо выдыхает, продолжая прожигать её взглядом., но до сих пор не предпринимает никаких действий. Его взгляд опускается на пальцы, те продолжают утопать в смазке, но не двигаются, а после снова переводит на её лицо. — Повтори. — Я не буду принимать твой член. — Уже менее уверено и с опаской в голосе, она повторяет сказанное, но видит, что только сильнее действует ему на нервы, так как его зрачки сужаются, а сама радужка приобретает тёмно-зелёный оттенок, который на два тона темнее, нежели настоящий цвет. — Ты будешь. — Нет. Он резко нависает сверху, убирая её руку и заводя за затылок девушки, и входит слишком сильным толчком, который выбивает весь воздух из лёгких, заставляя блондинку громко крикнуть и ухватиться за подушку, нещадно сжимая в ладонях. — Ты будешь принимать в себя мой член и только мой, ничей больше; до последнего сантиметра, полностью, всю длину! — В Нацу проснулся внутренний зверь, срывающий все рамки и ограничения. — Лишь я буду трахать тебя и слышать твои стоны, и никто больше. — Он громко рычит и беспощадно вдалбливает её в кровать, переплетая пальцы в замок. Из-за нехватки воздуха она и не может ничего и выпустить изо рта, зажмуривает глаза от острых ощущений и прижимается к нему сильнее. И как признаться, что ей нравится, когда он груб с ней, беспощаден и возбуждён? Драгнил выходит из неё, слыша жалобный стон, а после быстро переворачивает на живот, поднимая бёдра, ставя в коленно-локтевую позу, так же зверски заполняя её вновь. Громкие шлепки тело о тело, отражаются в каждом уголке комнаты, да и, кажется, всего дома, потому что звук слишком громок. Она начинает постанывать и в тот же момент получает шлепок по попе, после которого вероятнее всего останется какой-никакой след. — Громче. Я хочу слышать, насколько тебе хорошо, пока я внутри. И она действительно срывалась на крик для него, потому что до одури хорошо. В голове полная пустота, а в ушах — только его хриплый голос в перемешку с рыками и полу стонами. Он с силой ударяет по раскрасневшимся ягодицам, которые горят от прикосновений парня, — он, словно огнедышащий дракон, опаляющий каждый миллиметр молодого тела, — будут болеть завтра. Драгнил не сбавляет темп ни на секунду, продолжая выбивать из груди своей омеги стоны наслаждения. Нацу неожиданно для Люси поднимает её и опирает на стену, заставляя облокотиться о него. Он вдыхает запах этой девушки, в сотый раз отмечая, что сладко пахнет; пытается заполнить им свои лёгкие; продолжает двигаться. Крепкие руки смещаются на грудь, сжимая её, пуская мурашки в области его прикосновений; чувствует, как его ладони накрывают женские мягкие ручки, будоража его сердце. Она нежная даже сейчас, пока он грубо имеет её; голос настолько тонок, что хочется слушать вечно. Нацу видит, что она уже слегка устала, поэтому замедляет темп, но проникает особенно глубоко и чувственно, задевая самые чувствительные точки, заставляющие девушку выгинаться и упираться пятой точкой в низ живота парня. — Я не любитель нежного секса, так что не стоит испытывать моё терпение и провоцировать меня в следующий раз. Видя её кивок, юноша слегка успокаивает свою нервную систему и возвращает их в исходной положение, находясь сверху над ней. Он возобновляет движение, но уже менее грубо, доводя её до пика, из-за чего она в следующую минуту кончает с его именем на губах. Закидывая свои руки на его шею, Люси боязливо прикасается губами к его, боясь чего-то, но всё отпадает на второй план, когда она чувствует набухание внутри себя — он ослабил узел. Поцелуй принимает далеко не милый оттенок: Драгнил углубляет, нервно кусая кожу, сплетаясь языками. Нацу меняет положение, оказываясь снизу, располагая Хартфилию на бёдрах, и кончает в неё, не имея возможно выйти. Они смотрят друг другу в глаза и осознают принадлежность друг другу, важность и нужду. Её блондинистые волосы красиво расстилаются по коже, освещаемые лунным светом из окна, красивая фигура украшена новыми доказательствами, а метка на шее прекрасно гармонирует со всем выше перечисленным. Парень без доли смущения оглядывает свою омегу и по-настоящему, искренне, улыбается. Грубые ладони утешительно гладят по глубоким укусам, а глаза выражают сожаление. Сейчас он такой нежный и домашний, влюбляющий, с растрёпанными волосами и сбитым дыханием, капельками пота у основания розовых волос и царапинами по всему телу от её ногтей. В данный момент она понимает, что он нужен ей — даже и не важно, что почти не знакомы, ведь у них много времени, чтобы полюбить, не зря природа связала их истинными узами. Девушка склоняется и ложиться на его грудь, не переставая чувствовать заполненность; нежно целует в скулу, а после рассматривает лицо до мельчайших подробностей, пока он задирает голову наверх. — Я подарю тебе самую искреннюю любовь — будь уверена в этом. Слова эхом отражаются в сознании, а глаза расширяются в неверии услышанного, но видя тёплую улыбку альфы, полностью доверяя ему.