Мы - видим!

       Находясь в пограничном состоянии сна и бодрствования, я ощущал тепло её тела. Её дыхание отзывалось болью, которая переполняла искалеченное тело. Несколько часов назад, она самостоятельно уложила мою голову себе на бёдра так, что даже когда я начну вертеться не задел синяков. Сглотнув, девушка поморщилась от неприятных ощущений и что-то быстро отбарабанила по клавиатуре. Сквозь нависшие волосы, я смог разглядеть уставшее лицо, на щеках которого блестели зеркальные дорожки. Под глазами залегли тёмные круги. Прикрыв глаза на долю секунды, она содрогнулась, словно ей было вновь больно. Больно, как несколько дней назад. Импульсы, исходящие от неё, я чувствовал и без виденья. - Может, тебе стоит поспать? – мой голос звучал сипло и низко.        Девушка повернула голову на звук и лишь через несколько мгновений перевела взгляд со стены на меня. - Всё…        Внутри меня всё сжалось. Жалкая тень сильного женского голоса эхом прокатилась по моему сознанию. Она прикрыла глаза и поджала губы. - Всё в порядке, - девушка улыбнулась, глядя на меня.        Тонкие пальчики погрузились в беспорядок на голове и осторожно прошлись по всей поверхности. Оторвав руку от головы, я приложился к ране на ладони губами, ощущая на них привкус металла. Она тихо зашипела и попыталась вырвать руку. - П’ости. - Ложись обратно, тебе выспаться нужно… - Мне? – я сорвался. Знал, что это ни к чему хорошему не приведёт, но видеть, как она страдает и не иметь ни малейшей возможности помочь ей, лишила меня всякого здравого рассудка. – Ты чуть не уме’ла. - Ой, Саш… - Что, Саш? Вот всегда ты так! Случился полнейший т’ындец, а у тебя только одно «Ой, Саш». - Ты драматизируешь, - апатично произнесла она, фокусируя взгляд на экране.        Не помню, что произошло в тот момент, но я уже смотрел на раздолбанный ноутбук, который валялся у дальней стены. Она попыталась что-то крикнуть, даже привстала с дивана, но тут же рухнула обратно, жалобно поскуливая от боли.        Слёзы хлынули из прекрасных глаз цвета моря в сильный шторм. Она стала закрывать лицо руками, судорожно, даже яростно вытирая его. Мы не понимали, что происходит. Почему подобное происходит с нами, с обычными подростками, которые лишь сосуществовали с клановыми…        Упав перед ней на колени, я получил в лоб ногой, которую она отдёрнула, когда я попытался прикоснуться к ней. - Не трогай меня! – задыхаясь, завопила она. Голос хрипел, причиняя связкам невыносимую боль. – Сколько я должна ещё сделать для тебя, чтобы твой мозг запомнил, что плевать я хотела на то, что происходит со мной, с моим телом и рассудком. Тебе, что, последние мозги в подвале поотбивали? Что мне деньги, дома, машины, если не будет тебя хотя бы(!) в живых?        Она стала задыхаться от боли, которая до сего момента теснилась в её груди. Свернувшись в невообразимо маленький комочек, она отгородилась не только от мира, но и от меня. Мельком глянув на искалеченный силуэт, я заметил, что совершенно не вижу её ауру, лишь серые пятна плясали перед глазами…        Проснулся с бешено колотящимся сердцем и в мокрой от пота постели. Глаза не сразу смогли рассмотреть в полумраке привычное помещение. Проснулся в своей комнате, в своём теле. Уже хорошо. Убрав надоевшие волосы с лица, попытался встать, но тут же достаточно близко познакомился с полом, ударившись об него лицом. - И тебе доб’ое ут’о, - нежно поглаживая покрытие, произнёс я, перекатившись на спину.        Во всей квартире стояла неестественная тишина. Оно понятно, время то раннее. Прошаркав на кухню, налил себе чаю и остановился возле окна, начиная разглядывать унылую серость. Как я помнил, она даже в такую погоду ходила в кожаной куртке, лишь изредка в кашемировом пальто. Её волосы всегда были собраны, чтоб если что! И это «если что» случалось с ней регулярно. За те 2 месяца я сам не заметил, как привязался к Николь Милославской, дочери влиятельного кланового. Что мне в ней нравилось это то, что она не обращала внимание на мои «особенности». Играла своим настроением исключительно в мою пользу. Веселила на уроках истории и физики, элегантно восседая на задних партах. Никогда не мерила всех одной меркой. Хороший человек, но лишь из ветки, без проблем, найдём общий язык. Она никогда не притворялась. Что думала да чувствовала, то и говорила. А если не хотела, то лишь гасила ауру и опускала глаза, словно нашкодивший котёнок.        Ей безумно нравились мои растрёпанные волосы цвета меди с приятным красным напылением, торчащие во всевозможные стороны. Ника всегда бережно трепала меня за них, ну иногда и вырывала клочки. Подобное я мог стерпеть только от неё.        Вернувшись в комнату, вытащил из-под шкафа кожаный дневник, когда-то в спешке забытый в этих стенах. Рандомно открыл страницу и стал читать: « Огромные глаза цвета стали, способны выпросить всё, что угодно, даже у такой скряги как я; тонкие губы, родинка на левой скуле да ямочка на правой щеке; у него потрясающая улыбка, такая легкая и безмятежная, одном словом, детская и, мне кажется, пройдут многие года, но его улыбку я буду помнить всегда; на переносице есть веснушки, но их едва заметно. А эти браслеты? Они цепляются за всё, что только можно! Зачем ему столько? А что мне умиляет и по сей день — это его рост. Стоит мне привстать на цыпочки совсем чуть-чуть, и мы сровняемся. »        То, как она меня видела, я смог понять только тогда, когда прочёл эти записи. Человек, который ломал руки, превратился в пушистого зверька, который смотрел на тебя с теплотой и любовью.        Спустя практически год, я вновь стал вспоминать её. Но воспоминания не чёткие, имеют множество неточностей и тогда, я беру в руки её дневник и начинаю его перечитывать в… не помню уже даже в какой раз…        Перелистнув страницу, поймал себя на мысли, что за окном уже поднялось солнышко. Прислушавшись, я больше не услышал той тишины, которую она так любила. Порой, дабы насладиться ею, она просыпалась раньше всех и просто сидела, подобрав ноги.        Под вечер мы собрались компанией из трёх человек: я, мой друг детства Марк и просто хороший друг Артём – и направились в небольшой лесок, дабы просто посидеть у костра, да поорать песни. - Ребят, вы не находите, что пора рассказывать истории? – спросил светленький Артём, довольно поедавший очередную карамельку. - Ну и кто начнёт? – мне, если честно, нечего было рассказывать, поэтому стоило не упускать шанс послушать друзей. - Да, как обычно и решим. Жребий! – Марк опустился на корточки перед нами и протянул три спички. – Кто вытянет короткую, тот пусть и вещать. Только на сей раз, что-то личное… глубоко личное, - он хитро глянул на меня, на что я лишь фыркнул.        Угадайте, кто лох по жизни? Правильно, я! - Не, ’ебят, это очень-очень нудная история, - понимая их явные намёки, стал увиливать я. - А мы разве куда-то торопимся?        Я угрюмо посмотрел на друзей и опустил взгляд на тлеющие угольки костра. - Я не хочу упустить даже незначительную мелочь, ‘ассказывая эту исто’ию, - тихо начал я под приглушенные смешки друзей, — это была осень…        Это была осень. Кому-то такая погода по душе: частые дожди, природа дышит огнём, холодные ночи и такие же деньки – но я к этим людям не относился. Лениво поднявшись по ступенькам, замер под козырьком школьного здания напротив главного входа и удивленно уставился на фигуру у стены, которая прижалась спиной к холодному кирпичу и потупила взгляд на носки своей обуви. Странно, в это время все старшие ученики уже сидят по своим кабинетам. Это была девушка. Я заметил, как она приподняла голову вместе с левой бровью и окинула взглядом школьный двор.        Светлые глаза в хищном прищуре проследили за расторопными движениями учительницы младших классов. Девушка прислонилась затылком к стене и подвески на шее глухо звякнули, ударившись об фотоаппарат. Русые волосы, собранные в строгий пучок для максимального удобства и выбившиеся пряди, которые добавляли ей некого шарма… Вся в чёрном, словно с похорон, она стояла, пристукивая каблуком. Капюшон небрежно смялся за плечами, превратившись в непонятный клок ткани. Банальная кофта, строгие брюки и лёгкая кожаная куртка. Ни шапки, ни перчаток, ни шарфа. Даже зонтика при ней не было в такую погоду.        Незнакомка сверилась с часами и выпустила клубы белого пара, устало закрывая глаза. - Ярцев!        Чёрт! Засмотрелся и забыл о том, что опаздываю на урок. Классная, она же Светлана Анатольевна, стояла в дверях и гневно на меня таращилась. Ну, что тебя, женщина, от меня надо? На её плечах покачивался бежевый плащ. - Э-э-э, - как остроумно проблеял я. - Почему не на уроке? Сколько можно опаз… - Ай-яй, Светочка строжится? – раздался заниженный женский голос.        Незнакомка подошла к нам бесшумно, невзирая на высокие каблуки. - Ярцев! Бегом на урок! – приказала Светлана Анатольевна и отошла в сторону, освобождая мне дорогу.        Неуклюже ударившись об косяк, я прошмыгнул мимо девушек и помчался к лестнице, за что услышала гневные возгласы за спиной…        Последний урок давался всегда нелегко. Вот сидишь на последней парте, смотришь на учителя, а в голове анархия, где нет места тригонометрическим уравнениям. Кто вообще придумал алгебру напоследок оставлять, так сказать, на сладенькое? Ещё и математичка так любила всех пересаживать «для обмена опыта», что я оказался в самом конце класса, где её априори не слышно! Обессиленно выдохнув, я подпёр подборок рукой и уставился в окно, где под хмурым куполом заметил увлекательную сцену.        Девушка, которую я встретил на улице, яростно подхватила учительницу на руки и закружила. Могу поклясться, что слышал её восторженные визги. После непродолжительного «танца», незнакомка бережно поставила её на ноги. Галантно набросила пальто на плечи Светланы Анатольевны и раскрыла зонтик, дабы образ утончённой леди не смыл собирающийся дождь, который уже накрапывал. Она приняла от классной сумку и предложила той руку. Так, парочка двинулась к школьным воротам, старательно обходя лужи.        Интересненько. Почему я раньше не видел эту девушку? Если у них такие тёплые отношения со Светланой Анатольевной, значит, она должна была появляться и раньше. С мысли меня сбил спасительный звонок, который ознаменовал конец каторги и немого театра между мной и математичкой.        Возвращаясь домой после школы, я украдкой поглядывал на прохожих. Пусто. Последнее время мой взгляд замылился и даже при близком контакте я не видел их ауры. Эх, наш мир жесток и несправедлив. Проходя мимо игровой площадки, я невольно поймал себя на мысли, что завидую тем ребятам, которые так отчаянно скакали за сеткой. Их было человек 10-12, но каждый из них был из знатного рода, где учат всему с пелёнок, а таким как я, которым угораздило родиться не в основных ветвях, приходится всё добывать самостоятельно и то, если тебе повезёт и у тебя будет хоть какое-нибудь виденье. Среди мальчишек, я смог рассмотреть Никиту Белозёрова, Ваню Яблочко, Стаса Воробьянинова… - Я-ярцев.        По спине пополз липкий холодок. Оглянувшись, я заметил, что в мою сторону катится баскетбольный мяч. Он глухо ударился об мою ногу и отскочил в сторону. Подобный взрыву смех, сотряс затихающий район. - Ярцев, совсем деградировал взаперти? Тебя даже во двор уже не пускают? Боятся, что забудешь дорогу домой?        Человек, которому просто было по приколу задевать меня каждый раз при встрече, был Михаил Медведев. Учился он на класс старше и жутко гордился тем, что родился в основной ветви. Ну, ещё бы…        Просто промолчав, я двинулся дальше, но дорогу мне загородили он и ещё несколько человек. - Язык проглотил или мозг уже совсем отсох?        Только открыв рот, чтобы ответить, я неожиданно быстро пригнулся и сделал это не зря. Чья-то рука нависла над моей головой и вцепилась острыми когтями в горло медведя. - Э? Совсем больная? - А что тебе в палате одному скучно, единомышленников набираешь?        Быстренько ретировавшись в дальний угол, я смог узнать силуэт. Это была именно та незнакомка, которую я видел утром. - Что-то рожа твоя больно знакомая. - Фи, сударь, как Вам не стыдно, - спокойно произнесла девушка, пряча красные руки обратно в карманы кожанки, распахнутой настежь, - так грубо разговаривать с дамой, даже если не брать во внимание то, что я Вас старше…        Она приглушенно рассмеялась и глянула в мою сторону. - Ты его знаешь? - Нет, неправильно строите вопрос. Знаете ли Вы меня, дабы позволять себе подобное хамство в мой адрес?        Миша насупил мохнатые брови и оценивающе прошёлся по женской фигуре, задержав взгляд на её округлостях, за что тут же получил пощёчину. Больше она не намеревалась вести столь низкоинтеллектуальный разговор и поэтому подошла ко мне. - С тобой всё в порядке? – задорно спросила она, улыбаясь. - Возможно…        Она рассмеялась в голос и подалась немного вперёд. - А у тебя приятный голос, возможно, - она снова заулыбалась, произнося это слова, - мы с тобой подружимся…        После она хрустнула спиной и мелкой трусцой двинулась в противоположную от меня сторону. Быстро огляделась вокруг и, перейдя на галоп, помчалась через дорогу, а там по тротуару…        Каждый раз закрывая глаза, я надеялся, что мне это снится, но ворох учебников и тетрадей просто напрочь отказывались исчезать. Покосился на монитор экрана, где в уголочке, скромно подмигивая, часы показывали второй час ночи. - Если я опять завтра п’осплю, мне точно несдоб’овать!        Так и не закончив с домашкой, я завалился спать, но не смог уснуть до самого утра…        Проспал! До урока оставалось четыре минуты, а я даже за порог квартиры не вышел. Наспех причесав волосы, надев первое, что попалось под руку, скидал всё, что видел на столе, я слетел с лестницы и помчался по короткому пути.        День протекал весьма удачно. За все три урока, ни разу не встретился с классной, а значит, всё должно было быть хорошо. Мой живот издал звуки умирающего кита и мы, коллективно, приняли решение, что неплохо было бы заглянуть в столовую. Быстро переместившись между живыми фигурками, я подобрался к кассе и тут мне ждал сюрприз. - У тебя такой фетиш или что? – оттягивая влажный воротник, заявила девушка и злобно посмотрела на полупустой стакан в моей руке. - П-п’ости… те, - неуместно добавил я и покраснел. - Извинения я приму только в том случае, если ты со мной перекусишь…        Девушка сняла мокрый жакет и повесила его на спинку стула. На водолазке виднелось пятно. - Мне идти надо, че’ез пару минут у’ок. - У Светланы Анатольевны? – спросила она и пригубила сок.        Я лишь кивнул. - Ничего страшного, думаю, она не обидеться. Ника, — неожиданно резко протянула она руку, параллельно стуча пальчиком по экрану телефона. - С-саша. - Ты всегда заикаешься или только в обществе красивых девушек?        Ника опять рассмеялась, продолжая тем самым вгонять меня в краску. Оставшееся время, а именно 10 минут, мы сидели в молчании, и девушка была сосредоточена на своём телефоне. Предпринять попытку уйти, мне как-то не хотелось, ведь на сегодня к литературе я не был готов. - П’остите, можно?        Я вошёл в класс с рюкзаком на перевес и тут же застыл под каменным взглядом классной. «Я всегда такой идиот или только по вто’никам?» - подумал про себя, пока подбирал слова для своего оправдания. - Ну, раз опоздал, то с тебя и начнём. - Я…        За моей спиной кто-то откашлялся, а после уже никто не решился её перебивать:

Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне…

       Ника опустилась на край последней парты, увлекая меня за собой. Она меланхолично водила взглядом по кабинету, лишь изредка останавливаясь на каких-то деталях. Её рука была такой тёплой и уютной, что я с ужасом стал ждать последних строк, но они всё не наступали и не наступали. Неужели, она знает всё стихотворение? В паузах, которые она делала намеренно и порой не к месту, она поднимала глаза на меня, словно умоляя остановить эту пытку, а после звенящий голос вновь набирал силу. Слово за словом она приближалась к финалу:

…живите так, Как вас ведет звезда, Под кущей обновленной сени. С приветствием, Вас помнящий всегда Знакомый ваш Сергей Есенин.

- Думаю, он заслуживает высшую оценку, - хриплым голосом потребовала Ника.        В классе повисла тишина. - Что это было? – привставая со своего места, начала Светлана Анатольевна. - Из-за меня он опоздал. Это моя плата. — Это неприемлемое поведение для Вас, юная леди, и для этого сорванца!        Что? Это… а… как?        С того позорного момента прошло 3 дня. Нику я с тех пор не видел. Лишь выходя из здания, я смог услышать гневные женские возгласы, но вряд ли они принадлежали ей. Она бы так не сказала. Уютно устроившись около кровати, я не задумываясь наносил на лист тетради, где должно было быть эссе, черты женского лица. Вьющиеся локоны, строгую водолазку, даже про камень не забыл, который блистал в тот день на её шее. К какой-то момент рука с зажатым карандашом нависла над бумагой. В окно прилетел очередной камешек. Потом ещё один и ещё. Медленно отодвинув занавеску, обнаружил тёмный силуэт под деревом. Очередной стук. Тот, кого я мог видеть, стоял ко мне спиной с капюшоном на голове. Через несколько секунд, силуэт пожал плечами и, стоило мне моргнуть, исчез. Продолжая буравить темноту взглядом, заметил еле заметное движение. Сосредоточившись только на этом клочке пространства, я заметил вспышку ауры. Мама?

***

Интерлюдия первая

       Девушка набила карман шишечками до отказа и лишь после этого направилась к дому, где ещё в нескольких квартирах горел свет. Да, он не спит, и она об этом знала. Остановившись под окнами Ярцевых, Ника запустила первый снаряд. - Мимо, - констатировала она, не дождавшись нужного звука.        Несколько брошенных шишек также со свистом пролетели мимо. - М-да, сложновато без звезды приходится…        Пятая шишка ударилась об стекло. Не успев и порадоваться маленькой победе, девушка отскочила под ближайшее дерево и накинула капюшон. - Тебя ничего не смущает? - Тёть Жень, мы не в тех отношениях, чтобы мы с тобой смущались! – пролепетала невинным голоском девушка и прильнула к тёплой груди женщины. - Что-что, а юмор у тебя не изменился. - Обижаешь.        Ника смотрела на мать троих детей так же беззаботна, как и 8 лет назад. - Никочка, ты вообще собираешься домой возвращаться? - Тёть Жень, дома меня не ждут, а вот к тебе на огонёк загляну. Ладно-ладно, не сердись. Знаю, что мать сказала, либо живу у тебя 2 месяца, либо не еду вообще никуда. Но как об этом сообщить твоим детям, я ума не приложу. - Об этом не беспокойся…        Внимательно выслушивая тётю Женю, Ника умудрялась кидать новые шишки и в тайне надеялась, что хотя бы одна да попадёт по его окну. На мгновение женщина стала серьёзной и Ника прекратила свою шалость. - У тебя всё также? - А о чём речь? – совершенно сбитая с толку, спросила девушка, крепко сжимая шишку в руке. - Я об твоём здоровье. - А, - тут Ника неожиданно рассмеялась и выронила последнюю шишечку, - тут всё безнадёжно. Сказали, ходить мне до скончания веков обычным человеком. Надо же было, такую мощь похерить… ой, - она смутилась и прикрыла рот рукой, параллельно натягивая капюшон поглубже. - Нельзя было тебе этого позволять сделать… - Теть Жень, - Ника стала серьёзной, - что сделано, то сделано. Я не жалею ни о чём. Да, я была тогда ребёнком и совершенно не отдавала отчёта своим действиям. Зато твой сын сейчас здоров и это я даже тогда это понимала. А виденье… - она сжала кулак, который пестрил белыми нитями шрамов, - живут же как-то люди. - Но твой отец… - А что он? Решил от меня «красиво» избавиться и вышвырнуть в другую семью, вот и всё.        Девушка невесело улыбнулась и почесала затылок, обронив капюшон на плечи. - Боюсь, мне пора, через несколько дней буду, - завершая диалог, произнесла она, внимательно оглядываясь по сторонам. - Береги себя. - Ой, тёть Жень, обо мне даже мама так не заботится, - попыталась пошутить она, но женщина обняла её до хруста в костях. - Ты мне как дочь… - Возможно.        Ника мгновенно накинула капюшон и, подпрыгнув, ухватилась за ветку дуба. Проследив, как дверь за Евгенией Станиславовной благополучно закрылась, она забралась как можно выше и притянула к себе лапы ветвей. Намотав на руку шнурок, она с силой дёрнула его из штанов. Дальше привязала помеху и поудобнее расположилась в своём убежище.        Совсем молоденький мальчик, которому на вид было лет 12, выглядывал из окна и вертел во все стороны головой. Его звезда горела достаточно ярко, дабы привлечь внимание любого кланового. Растрёпанные волосы покачивались из стороны в сторону. Он содрогнулся и поспешил побыстрее спрятаться от собачьего холода в тёплой и уютной квартирке.        Несколько часов подряд, Ника с улыбкой наблюдала за ним, совершенно забыв об времени и осеннем новосибирском морозе. Её клонило в сон, но стоило ему промелькнул за занавеской, она подавалась вперёд и оглядывала окрестности. Последняя лампочка в окне погасла. Слезать совершенно не хотелось, поэтому, девушка отвязала ветку и, посильнее закутавшись в пальто, задремала… 😴😴😴😴😴😴