Demons Potter

      -Черт возьми, Гарри! – женский визг ударяет по моим барабанным перепонкам. – Ты не хочешь никого слушать! Я знаю, ты сделал всё, что мог, поэтому прекрати! Ты больше никому ничего не должен! Разве не этого мы всегда хотели?! -Джин, тише, ты разбудишь его. - Плевать я на него хотела! Он хорек! Всегда им был, навсегда и останется. Почему ты защищаешь его? Торчишь здесь сутками! Тебя почти не бывает дома! Дошло до того, что министр приходит к тебе сюда! Тебе не кажется, что ты поступаешь глупо?! и всё из-за какого-то слизеринца! - Джинни… - Не успокаивай меня! Я хочу, чтобы ты вернулся со мной сейчас же в Нору. И я хочу, чтобы ты не сбегал к нему каждый раз, как сработают чары. Здесь полно колдомедиков, а ты у меня один! – в её голосе звучала злоба, обида и что-то еще. Что-то едкое, очень противное, захотелось, чтобы она замолчала. Хотелось заткнуть ее. - Джин. Немедленно уходи. Сейчас же! – холод этих слов отрезвил меня. Он ПРИКАЗАЛ своей невесте уходить? Истерик. - Пошёл ты! Ты и твой Малфой! – послышались торопливые шаги, хлопок от закрывшейся двери и щелчок от аппарации. Секундный выброс магии, заставил меня сесть. Хотелось догнать. Хотелось… - Малфой. – Поттер стоял прямо перед дверью, загораживая мне дорогу. -Отойди. – в голове билось желание. Одно непреодолимое желание догнать. - Я здесь. – вдруг передо мной возникли чьи-то зеленые большие глаза. -Поттер! – его лоб казался таким обжигающим, я попытался отстраниться, голова взрывалась от жара. -Импаси. – вспышка белого света, жжение в груди, треск, хруст, крик. -Сволочь!. Темнота. - Что это было, Поттер? – мы сидели за небольшим круглым столом: Грейнджер, я и Поттер. Грязнокровка игнорировала нас обоих, принципиально смотрела только на свои исписанные листки. С той ночи прошло два дня. После его заклинания я проспал целых два дня. Но очнулся не выздоровевшим, а наоборот слабым, обессиленным. Я даже не мог передвигаться самостоятельно. Очкарику пришлось трансфигурировать стул, как он сказал, в инвалидное кресло. Хорошо, что делал он это за пределами вирусного радара, на этом настоял я. - Что ты знаешь о демонах, Малфой? - за эти двое суток Поттер сильно изменился. Осунулся, посерел. Глаза перестали быть радостного зеленого цвета, теперь они больше смахивали на мутные лужицы. Будто специально, чтобы подчеркнуть эффект изможденности , появились огромные синяки под глазами. -Практически ничего. Кажется, они впитывают любые заклинания, но против них срабатывают артефакты, а зелья могут скрыть присутствие мага. - Слышал когда-нибудь о том, почему демоны никогда не нападают на себе подобных или на перерожденных? Никогда не бывает стычек за жертву. – Потти скрестил руки на груди и стал внимательно изучать моё лицо. -Нет. – я чувствовал себя неуютно. - У них есть стабилизатор. Матери. Создатели. Один демон может создать до 7 перерожденных за всю "жизнь", а матери до 10. - Поттер невесело усмехнулся. – Сначала мы не знали, как это происходит. Как они могут контролировать такую ораву? Ментально? Или они распознают запахи, но идею нам подкинул ты. – он встал и, вздохнув, сел обратно. - Помнишь, что ты спросил? При первом нашем разговоре. - Кажется, что-то про их сознание? - Поттер согласно кивнул. -Именно. Но не вирус. Сознанием обладают матери. Это они контролируют вирус, высшие демоны, способные следить за всеми выводками, включая демонов слабее себя. Матери отделяют от себя микрокусочки размером в две-три клетки. Как заразились самые первые перерожденные мы не знаем, но многие инфицируются через капли крови, слюны и прочее. Попадая в организм человека, они размножаются, захватывают все самые важные узлы – места, где соединяются наше сознание с магией: сердце, мозг. Зараженный человек не может стать полноценным демоном. Наши тела хрупкие и не бессмертны, но способны выполнять мелкие поручения, например, постройку гнезда или добычу пропитания. Самое смешное, что зараженным не нужно быть постоянно на связи с матерью, они идентифицирует окружающих благодаря собственному генофонду. - И? – новая информация абсолютно не радовала. - Когда Дин после операции начал охотиться, то был бесконтрольным существом. Его вирус не мог определить, где пища, а где соплеменники. Сознание же человека уже почти было поглощено, поэтому потеря связи с матерью … вот почему он в конце концов покончил с собой. – Поттер явно переживал. Не то, чтобы меня это должно было волновать, но почему-то волновало. – надеюсь, что Дин…наш Дин уже ничего не осознавал. - То есть, когда вирус захватит моё тело, то я стану кем-то вроде сам-знаешь-кого? - меня аж перекосило от воспоминаний. -Что? – Потти взглянул на меня – нет, нет. - Скажи ему, Гарри! – Гермиона вскочила, опрокинув стул и ударившись коленкой о стол. – Скажи, что ты сделал! - Миона! – очкарик разгневался? - Нет, Гарри! Я не могу рассказать посторонним, но не тому, кто… Скажи сам, или это сделаю Я! - Грейнджер в гневе мне нравилась больше, в ней была сила, она будто искрилась. Искрилась? Я присмотрелся. Точно, зародыши несотворенных заклинаний, о которых она успела подумать, но не произнесла – легкая мерцающая паутинка энергии и толстая крепкая нить, питающая ее, исходящая от сердца. - Поттер. – я с ужасом прислушивался к себе, ища любые возможные признаки помешательства. – сколько у меня времени? - У тебя? – он проследил за моим взглядом и, впервые, расслабленно улыбнулся. – думаю, что много. Какие ощущения? - Я вижу … магию? – я терялся в догадках и панике. Правда ничего кроме оных не было: ни жажды убийства, ни голода. - О, да! Он видит магию! Гарри Джеймс Поттер! Немедленно расскажи ему всё! –крик грязнокровки отразился на паутинке вплетенной ниточкой из двух империо и круциатуса. Удивительно, что не авады. - Поттер? – мне сложно сконцентрироваться на ком-то другом, но тон Грейнджер подсказывает, что грифиндорец пытается скрыть от меня что-то очень важное. Поттер продолжает молчать. Мне не остается ничего кроме как перевести взгляд на него. Я охаю от удивления. Его магия совсем другая. Она плотнее и окутывает его с ног до головы как кокон, но в ней нет ни одной нити. – литая броня, подпитывающаяся плотным белым лучом. Меня охватывает любопытство, забыв о кресле, я пытаюсь дотянуться до кокона рукой. Опрометчивый поступок. Резкое движение отзывается головокружением, но это не мешает мне заметить тонкую ниточку, отделившуюся от грифиндорца и врезавшуюся в меня, – дурнота отступает, сознание проясняется мгновенно. - Идиот. – это всё, что мне удается выдавить. Не уверен, о ком это я, но будущая Уизли поддерживает меня: - Еще какой! А всё из-за какого-то…какого-то хорька! – её глаза пылают от гнева, жалости, ужаса. Она пытается устроить меня поудобнее, стараясь не касаться, но в итоге делает только хуже: халат больно врезается в плечо, а отворот закатанного рукава задевает за лейкопластырь, придерживающий иголку от капельницы. Поттер аккуратно отстраняет её, поправляет, одергивает. Его прикосновения скупы и едва ощутимы, кажется, что ему просто суждено было быть колдомедиком или сиделкой, но его заставляли сражаться, убивать и видеть смерть. Я начинаю его жалеть? - Успокойся, Герми. Ты правильно всё понял. Никого согласного, а уж тем более, магически более сильного под рукой не было, поэтому я сам стал твоим стабилизатором. Но не переживай, нянькой я для тебя не стану, не надейся... -Он захлебывается словами, получив от разгневанной Гермионы пощечину. - Не смей лгать, Поттер! Сдохнет Малфой, вирус вернется к тебе, потому что считает себя твоей частью! А если ты не перестанешь геройствовать и … то хорек станет хуже, чем Дин. Может, не стоит рассказывать и про то, что пока он валяется здесь, ты подкармливаешь его? СВОЕЙ МАГИЕЙ!- выдержка окончательно её подводит, грязнокровка давится слезами, Потти пытается её обнять, успокоить, но девушка отталкивает его и глухо продолжает. – У тебя скоро будет передозировка восстановительным зельем. Это плохо, Гарри. Ты уже похож на свою тень.

*настоящее*

- Давно? - Поттер кидает пачку мне, ждет пока я затянусь и отвечает: -Три месяца назад. Она выпила зелье, теперь её зовут Мари Сонг. -Поттер… -Не говори, что тебе жаль. – Грифиндорец криво улыбается. – Она счастлива, Малфой. Миона прислала её прощальное письмо. Она сказала, что устала ждать, бояться, переживать за всех нас. Джин…попросила стереть себе память. Рон и Герми были там. «Она была такой счастливой, старик» Так сказал Рон. Если он принял её выбор, то… Акцио! В руки к нему прыгнула фотография, не раздумывая, очкарик толкнул её ко мне. Обычная маггловская карточка. Небольшая дружная компания дурачится в кафе. Рыжая заливисто смеется, её обнимает незнакомый мне молодой человек. Кажется, Поттер прав, мелкая Уизли действительно счастлива. Мне нечего ему сказать. Я благодарен за то, что получил шанс еще побарахтаться, но мы оба знали, что теряем, переезжая сюда. Точнее, что потеряет он. - Это ничего не меняет, Потти. Тебе всё так же нужен отдых. Подальше от этого места. Съезди во Францию или в Италию. Искупайся, подыши свежим воздухом. - Но ты мог бы поехать со мной! – Глаза Поттера освещаются жаждой приключений, и я в который раз думаю, что золотой мальчик так и останется ребенком в душе. И мы оба знаем, как на меня действует толпа. Неважно, маглы или маги будут вокруг - желание защищать «мать» всё равно будет нестерпимым. Прошлый раз я разнес бар, когда увидел, что Уизлетта бросается на него, даже понимание, что это всего лишь объятия, не помогло. Поэтому мы договорились, что перед каждой отлучкой Потти отправляет меня в спячку. Так и я, и он точно сможем быть спокойны: он уверен, что я не вляпаюсь куда-нибудь, а я просто наслаждаюсь сном. Спячка меня всегда восстанавливает, еще бы, смесь лекарств и зелий для меня составлял сам Крестный, а он уж точно знает в этом толк. Я много раз спрашивал Поттера, почему бы ему просто однажды не оставить меня в стазисе? Ведь точно рассчитав дозу и количество запасенной энергии, можно было бы выводить меня не чаще раза в 6 месяцев. Это не причинило бы ни мне, ни ему никакого вреда. Но Потти всегда возвращается. Уставший, иногда злой или счастливый, если удается встретиться с друзьями, очкарик выводит меня из спячки и отдает кучу писем, газеты, журналы или же разные вкусности. Он знает, как я скучаю по обычному миру. Иногда он трещит о том, что там, в обитаемом, и как далеко продвинулись в изучении демонов ученые из министерства. Только в последнее время он появлялся грустным, и теперь знаю почему. Я тонко чувствую все его эмоции, они транслируются через связь вирус-Поттер, иногда мне кажется, что и обратный эффект тоже имеется, возможно слабее, чем прямой. Первое время мы старались меньше попадаться друг другу на глаза, но со временем притерлись. Потти оказался приятным симбионтом. В меру назойливый, в меру правильный, в меру безбашенный.