Ванда, дочь Занзаса. Часть первая: Нежданный папочка.

А Леви вдруг решил стать Санта-Клаусом. Причем надоумил его на это дело именно его босс. - Чгш пых-пых тудут! - Что она сказала? Фран наклонил голову набок, немного подумал и ответил: - Она сказала: "Чгш пых-пых тудут!" Гениальный ответ. Из-за угла высунулась усатая голова с торчащими, словно от удара током, волосами. - Что? Ванда что-то сказала? Уделите ребенку внимание, олухи! - Ши-ши-ши, Леви, сходи, наконец, побрейся. Потом будешь строить из себя крутого. В самом деле, Громобой всея Варии уже битых полчаса бегал из ванной в детскую с намыленным подбородком. Комментарий Бельфегора, безусловно, задел. Но в этот раз Леви не собирался сдаваться. Видимо, присутствие маленькой Ванды придало ему сил. - Ты, подобие принцессы, недомерок шепелявый... Челюсть Его Высочества непроизвольно поцеловалась с полом. "Что только что ему сказали?" - Бел-семпай, Леви-сан только что опустил вас морально, - потрудился объяснить ситуацию Фран. Голос любимой лягушки произвел нейтрализующий эффект. Челюсть Принца вернулась на место, и тот уже, характерно шишикая, собрался сказануть что-нибудь эдакое из своего гениального ума, как его наглым образом перебил яростный вопль: - ВРО-ОЙ! На входе в комнату показалось еще одно действующее лицо. - Вро-ой! Кучка отбросов! Через час здесь будет Девятый! Так что... Скуало в свою очередь перебил сгусток ярко-оранжевого пламени, от которого капитан едва увернулся. - Чертов босс! - Мусор, заглохни. Достал орать. Занзас по-хозяйски прошел в комнату, чуть подвинув своего зама в сторонку и заставив всех остальных вытянуться в струнку в ожидании, что будет дальше. - Пух-пух-пух! - тут же радостно поприветствовала папочку Ванда, усердно стуча по диванному креслу игрушечным молотком. - Не "пух-пух", а "папа", - попробовал поправить дочь босс Варии, поднимая ребенка на уровень глаз. - Пух-пух! - выпалила, счастливо смеясь, девочка. - Па-па, - терпеливо повторил Занзас, уже грозно сдвинув брови. - Скажи: "папа". На что в ответ в эти самые брови ему залезли крохотными всецепляющимися пальчиками, а рот счастливо куснул за нос. - Пух-пух! - заверещала счастливая кроха, долбя папу ногами. Среди офицеров прошел тонкий смешок. - Босс, да она в тебя вся. Конечно, реплику сказал Скуало, а попало как обычно, Леви. Потому что было за что попадать. Умиленный увиденной картиной, Хранитель Грозы совсем забыл про намыленный подбородок, где пена для бритья никак не желала оседать. - Мусор, ты Санта-Клауса решил сыграть? Сходи уже, побрей свою немытую рожу. Ох, зря Занзас вспомнил про деда в красной шубе с оленьей упряжкой и мешком подарков за спиной. Ох и зря. В канун Нового Года маленькая Ванда справляла свой первый День Рождения. А у Леви, вдохновленного боссом, вдруг проснулся творческий потенциал... Но обо всем по порядку. Девятый, как и ожидалось, прибыл через час. И не один. А в компании своих шестерых Хранителей. Дядьки преклонного возраста просто обожали возиться с крошкой. Ползали вместе с ней по старинным коврам, издавали различные звуки, играли в кубики, и позволяли творить с собой все, что угодно. Дергать за уши, волосы, элитные брюки и рубашки, словом, все, до чего доберутся крошечные кулачки. И Девятый впереди всей этой компании, самый главный заводила. Оставалось только диву даваться, откуда у этого пожилого мужчины, который ходит-то уже с трудом, берется столько энергии на игры с ребенком? Хозяева варийского замка, и, по совместительству, главные няньки, смотрели на все это, скептически сложив руки на груди, справедливо ощущая посягательство на свою собственность. За полгода их мужской коллектив успел привязаться к маленькой Ванде, ощутить девочку частью коллектива. А тут пришли какие-то старые маразматики, оккупируют внимание ребенка! Грабеж! В такие моменты парни собирались в уединенном месте и просто пили, костеря прошлое поколение Вонголы, одновременно вспоминая и про будущее: Саваду Тсунаеши и все его бесплатное приложение шести хранителей. Дон Тимотео действительно очень любил свою внучку. Как только узнал - сразу же побежал к приемному сыну, умудрившись с радости перепутать пуговицы пальто. - Девочка... Занзас, откуда же она у тебя взялась? Глаза пожилого человека так и сияли радостным светом мальчишки, узревшего новогоднее чудо. А это чудо, очень даже живое и миниатюрное, сидело здесь же, таская Бестера за ухо крохотными ручками. Поистине, эта девчонка ничего не боится! И та еще разбойница! Дедушка улыбался, радовался, цвел и пах, как майская роза... И читал молодому отцу нотации, как следует воспитывать детей. Первую половину из них босс Варии благополучно проспал. Во время второй со скучающим видом оглядывал свою коллекцию алкоголя в мини-баре. И только в конце не выдержал: - Это моя дочь! И мне решать как ее воспитывать! Правда, сердобольного деда это не остановило. Подобные разговоры совершались тысячу и тысячу раз. И Занзас очень надеялся, что сегодня обойдется без этого. Иначе, он спалит тогда к хренам ползамка... Но живучий старикашка, как обычно, выползет из руин и пойдет дальше нести свою истину. *** Вообще, Италия - теплая страна с очень даже умеренным климатом. Снег редко бывает. И то только на вершинах альпийских гор и на горнолыжных курортах. Но под канун зимних праздников выпало рекордное количество снега в виде мягких белых снежинок, плавно оседающих на землю, дома, улицы, людей, новогодние украшения. Люди улыбались, глядя на новогоднее чудо, фотографировались, бежали дальше по зову праздничной суеты. К праздникам город украсили разноцветными огнями, декоративными украшениями в виде ледяных скульптур Санта Клауса в оленьей упряжке. Повсюду были расставлены елки, украшенные игрушками, подарками, конфетами. На стуле перед входом в церковь, рядом с мохнатой красавицей сидел главный герой детских сказок: дед в красной шубе, с бородой, красном колпаке звенел колокольчиком, зазывая маленьких проказников и шалунов. Дети пестрой стайкой сгрудились вокруг, всем не терпелось сесть на колени, рассказать стишок, а потом и свои самые сокровенные желания и мечты. Добрый Санта обязательно все выслушает, а в рождественскую ночь оставит подарок в рождественском красном сапожке. Все вокруг погрузилось в счастливую сказку. Многие взрослые, как и дети, с трепетом ожидали чудес, совершая чудеса на кухне, ставили различные постановки на праздники, готовили декорации, шили костюмы. Вокруг пахло ударившим морозом в пять градусов Цельсия* и хвоей. Люди спешили, искали подарки, самое дорогое, самое особенное для самых дорогих, любимых, близких. Все готовились к предстоящим праздникам. Даже господа мафиози. И Вария не стала исключением. В замке вовсю кипела работа. Мылись полы, чистились гобелены, старинные люстры, высоченные потолки, камины. - Давайте-давайте, мальчики! Поторапливайтесь! - командовал парадом Луссурия, раздавая налево и направо указания. По традиции, за подготовку штаба к празднику отвечал именно он. Мальчики, которых было около трехсот человек, разбежались по всему замку: по темным углам, башням, закоулкам, точно муравьи в муравейнике. И дело шло довольно быстро. Одни мыли, чистили, скребли... Вторые вешали украшения, венки из остролиста, омелу, шарики, мишуру, разрисовывали окна, ставили свечи, лепили фигурки. Третьи упражнялись на кухне. Там уже что-то шипело, шкворчало, что-то месилось, рубилось, резалось, строгалось, варилось, пахло и кипело в атмосфере совместных приколов и местных коллективных тараканов. Народ был активный, дружный, все уже хотели поскорее в отпуск, домой, к родным семьям - детям, женам, братьям и сестрам. Получить бы праздничную зарплату и махнуть за подарками! А Девятый действительно приехал, и не один. Довольный! Со здоровенной коробкой с игрушками, сладостями и прочей кучей малой. Еще бы, первое Рождество его внучки. И одновременно с этим первые именины. Когда крошка Ванда только появилась в Варии, ей было всего шесть месяцев. Даже сидеть толком не умела. Сейчас ребенок вырос, ей уже год. Крошка активно ползает. Даже ходит и просто обожает всех, кто ее окружает. Еще бы, ребенку главное, чтобы его любили, причем искренне. И такое настроение дети сразу чувствуют и откликаются тем же. По крайней мере, с маленькой Вандой случилось именно так. Это Рождество, самое первое, она может и не запомнила, но отголоски точно остались. Как Леви решил поиграть в Санта Клауса, и застрял с мешком в камине, а вытаскивали его всем миром. Как Бельфегор играл в снежки, целился во Франа, а попал в Скуало, за что и получил. Как Мармон пролил на свою бухгалтерию праздничный бокал вина, да еще и жиром жареного гуся залил. Как это получилось, и с чьей подачи, история умалчивает, но на истерику иллюзиониста пришел босс, у которого как раз стащили бутылку отличного вина. Учуял знакомый запах босс. Долго возмущаться не стал, и просто зажарил несчастного казначея вместо праздничного шашлыка. Ну как зажарил... старался хорошо, настолько, что зажег всеми огнями праздничную елку. Горело, кстати, хорошо. Долго. Сразу видно, качественная древесина. После этого взорвалась коробка с петардами, которая, кстати, как раз стояла под елкой. Вот вам и праздничный фейверк под высокими сводами старинного мрачноватого замка, которые, кстати, теперь с дырой... Скуало долго орал и матерился, отчитывая Занзаса на чем свет стоит. А маленькая девочка смотрела на все это и радостно смеялась, хлопая в ладошки. По ее мнению, все было очень даже весело. Девятый, к счастью, все это не видел. Пришлось в срочном порядке уехать... На самом деле Дон Тимотео очень хотел Новый Год и Рождество, семейные праздники провести в кругу семьи. Его каждый год звали к себе компаньоны, старинные друзья, Тсунаеши со своими хранителями, но не было там главных людей его жизни. Занзас, чей характер далек от сговорчивого и покладистого, в принципе, не любил такие посиделки. Мол, ему своих отбросов хватает, не хватало еще стариковских соплей. Но кто знает, что будет через пару лет... Несколько лет спустя. Флешбек, только наоборот. Ночь. Пурга. Дикая метель швыряет снежные комья в разные стороны. Рождественская ночь. Горят огни, и маленькая девочка в драном сером пальтишке зябко поджимает худенькие ножки в стоптанных ботинках. - Эй! – резко закричала Ванда, хватая девочку за руку. - Почему ты здесь стоишь? Та резко шарахается, выдергивает руку, отворачивается и нехотя произносит: - Мне... нельзя туда. - Почему? - искренне удивляется Ванда. Та лишь отмахивается, подрагивая худыми плечиками. И волосы, обернутые в шерстяной платок, серебрятся инеем. - Нельзя… - тихо шепчет девочка и вдруг замечает, что незнакомка хорошо одета: в черное красивое пальто, белую меховую шапку и... белые варежки, которые протягивает сейчас ей. - Возьми. Здесь холодно. Та даже сказать нечего не успевает, только изумленно таращит глаза. - За… Зачем?.. Не… - Ванда! – раздается зычный мужской голос из здания. Маленькая незнакомка поспешно разворачивается, уходит, пряча уже голые ладошки в карманах мехового пальто. - Где ты была? – Занзас хмуро оглядывает дочь. - Ну… - девочка застенчиво улыбается, соображая, что сказать, и руки как-то сами выходят на поверхность, предательски выдавая красные, как рак, пальцы. - А где твои варежки? - Ну… - почему-то кажется, что папе лучше не говорить, что случилось на самом деле. Занзас только вздыхает: «Ну что за ребенок! Потеряла варежки!» Девочка рассеянно улыбается, обхватывая папашу за ногу, крепко-крепко прижимаясь к темно-синей штанине джинсов. - Пап, а Бог есть? - Что? – брови удивленно ползут вверх, затем резко сдвигаются к переносице. Какой еще Бог? С чего такие вопросы? Кто успел заморочить ребенку голову подобным?.. Надо будет на днях провести с дочерью воспитательную работу по формированию мировоззрения. Своего бога Занзас потерял еще когда был мальчишкой, шнырял по дворам в поисках съестного, с ватагой хулиганов грабил мелкие магазинчики да незадачливых прохожих, слушая вечерами рассказы матери о Девятом Вонголе, своем якобы отце. - Пойдем, – он сжимает маленькую ручку дочери в широкой ладони и собирается уходить. На выходе, прислонившись к мраморной колонне, худой бледный старик, шамкая беззубым ртом, распевая рождественские гимны, просит подаяние. Кто-то даже вытряхивает из карманов мелочь. А кто-то кидает целую бумажку. Праздник все-таки. Но большинство, как обычно, угрюмо и неразговорчиво, проходит мимо. Занзас ненавидит бедных, нищих, калек и убогих. Молящих, скорбящих. Раньше, по молодости, особенно. Сейчас ненависть поутихла, освободив место презрению, смешанному с равнодушием. - Синьор, - окликает вдруг голос сквозь северный холодный ветер, - пожалейте старика. Сам взлохмаченный, зато глаза ясные, голубые, и улыбка ласковая такая. Правую руку подпирает костыль, поддерживающий правую ногу. Рука немощная, худая. Высохшая... да единственная нога такая же. А взгляд не молящий, и не просительный. Просто сухой и сосредоточенный - человека умудренного жизнью. Сухой, поломанный, но не сдавшийся. Волосы соломенные, торчащие, нещадно треплются ветром. Из одежды - простая старая-престарая, сотни раз перешитая гимнастерка. На войне дед был. Поди еще за Обьединение Италии воевал. Докатился. У церкви стоит. - Держи, - широким жестом Занзас достает из кармана горсть монет. Он не Мармон, чтоб каждую копейку жлобить. С тихой улыбкой и мысленной благодарностью старик принимает деньги, совсем уж ласково поглядывает на маленькую леди босс. Ванда не боится. Она смотрит смело и открыто. Она вообще никого не боится. Только этот старик все же незнаком ей. Девочка крепче вцепляется в отцовскую руку, осторожно смотря на встречного деда. - У меня внучка такая же, синьор. Совсем малеханькая, - улыбается беззубым ртом совсем ласково и вдруг достает кусочек дерева на самом обычном черном шнурке. – Возьми, девочка. Удачу это принесет тебе. Когда подрастешь, - и вдруг серьезнеет, - талисман это. Понимаешь, - закладывает в маленькую ладошку, крепко сжимает маленькие пальчики на сомкнутом предмете. - Береги это. И вынести бы старика, сжечь бы дотла. Отжил свой век уже давно. Всякую чушь несет и ребенку сует. Да только так напоминает он другого старого маразматика, так обожающего детей и, в особенности, свою внучку. - Берегите ее. Эту девочку. Занзас фыркает и просто уходит. Уже сидя в просторном салоне машины, набирает номер, на который не звонил уже фиг знает, сколько времени. Девятый берет трубку сразу же. И тут же радостно откликается на известие, что сын с девочкой заедут на рождественский ужин. Счастье-то какое! - Только не заваливай ее игрушками, как в прошлый раз. Внучку свою старик Девятый обожал безмерно. Баловал, заваливал игрушками, сладостями. Сколько радости светилось в глазах старика, уже почти отошедшего от дел, завядшего, сухопарого, уставшего, совсем изможденного. С приездом маленькой наследницы Варии Девятый, а заодно и все его хранители, под напутствием босса, чуть ли не кадриль танцевали перед девочкой. И она отвечала им тем же. Радостно смеясь, лезла на шеи, спины. Катаясь по всему особняку на очередном Хранителе Девятого босса Вонголы. Всех их знала по именам: - Это дядя Ганук. Это дядя Койот... А это… Савада-сан! Тсуна, поначалу дико шарахающийся от крохотной Ванды, уже привык и вполне нормально здоровался: - Привет! - Здравствуйте, Савада-сан, - вежливо отвечает девочка. А Девятый добродушно кладет руку на плечо вице-босса. - Тсунаеши-кун. Там у меня в кабинете еще дела остались. Сходи, закончи с ними. Ты ведь уже почти босс. А я – старый человек. Мы с Вандой-чан пока съездим в парк, уток покормить. Ганук обещал нам сегодня особо вкусную булку принести. Ты же не против? Весело подмигнув, Девятый с несвойственной ему резвостью уже несся по лестнице вниз, наперегонки со своей внучкой. - Дедушка! – несется ему вслед звонкий детский голос, радостно хохоча. – А я все равно быстрее тебя! Что еще надо для счастья пожилому человеку - чтобы Семья его была рядом. Все дорогие, близкие люди, и единственный сын, который хоть и приемный, но почти родной, с которым все-таки сложно налаживать отношения. Тем не менее, маленькая девочка их все-таки сблизила. Сегодня ночью, забравшись в постель с любимым тигром в обнимку, она расскажет дедушке свой маленький секрет. Подарок-талисман от странного дедушки у церкви, и о девочке, которой она подарила свои варежки. - О, ей, наверное, было очень холодно, – качает головой Тимотео и, улыбаясь, чмокает в макушку. – Ты хорошо поступила, Ванда-чан. Ты такая молодец. - Спасибо, дедушка. Ты только папе не рассказывай. Да уж, папе такое и впрямь лучше не рассказывать… Занзас заходит, когда девочка крепко спит, свернувшись клубочком. Тимотео мягко поправляет сползшее одеяло. - Оставь, ей это детство, слышишь? Кстати, сегодня Рождество. Ты подарок приготовил? – дед с улыбкой хитреца достает небольшой красный мешочек, и кладёт его девочке под подушку. Спи и будь счастлива. Маленькая принцесса Ванда. Где-то поют тихие голоса церковного хора, неторопливой умиротворенной мелодией разливаясь, казалось бы, по всему миру. Люди зажигают свечи, загадывают желания, славят новорожденного Бога, моля о чуде. Желтый свет падает из оконных стекол на снежную поляну. Вьюга все продолжает виться, петь и выть. А маленькая девочка, завернутая в серое старое пальтишко и такой же шерстяной платок, растерянно прижимает к себе белые варежки - подарок случайно попавшейся незнакомки. Может, Чудо оно все-таки есть?