Раненый Феникс

Ruelle - Genesis

Все дело, должно быть, в воздухе. Он здесь, в этом месте, совершенно другой, не такой, как в вечно не спящем, буйном Сеуле. Столичный воздух насквозь пропитан электричеством, от которого волоски на теле поднимаются, а по венам сквозит неприкрытый кайф. Он дурманит, заставляет глубже собой затянуться, не отпускает и кружит голову, а перед глазами – хоровод ярких огней, что светят только ночью. Светят для таких, как он. И ему это нравится. В Тэгу воздух другой, как будто более плотный, тяжелый. И дышится здесь с трудом, а легкие постоянно в напряжении. Еще чуть-чуть – и кровь пойдет носом. Еще чуть-чуть… – Чертов Тэгу, – шипит Чонгук, с силой начиная ладонью тереть уставшее лицо. За спиной у альфы хмыкнули. – Ты же, вроде, когда-то жил здесь? – бросает Намджун, поглядывая на младшего с едва заметным интересом, тлеющим в темных глазах. Чонгук оборачивается, чтобы ответить, но прежде позволяет сухой улыбке растянуться на красивых губах. Глаза до друга, правда, так и не добираются, застывают на полу где-то в районе ковра. – Жил… перед тем, как связаться с вами. – Тогда все ясно, – Намджун снова хмыкнул, приподнимая светлые брови. – У каждого из нас своя дорожка… но у каждого она – кривая, да? – Пока шел, чуть ноги не свернул, – бормочет Чонгук, подходя к старшему и опускаясь рядом с ним на кушетку. В гостиной, где они находятся вдвоем, темно. Окна открыты нараспашку, и ночной ветер треплет легкую ткань штор. С улицы доносится легкий запах сигаретного дыма, и Чонгук морщится – Ёнджун, видимо, снова курит под окнами. Придурок. – Он меня уже достал, – альфа вздыхает, запуская руку в свои волосы и слегка оттягивая их, чтобы снять напряжение. Намджун рядом ничего не говорит, но и так ясно, что тот полностью разделяет его точку зрения. Ким всегда на его стороне, он Чонгуку как старший брат. Так было с самого начала, когда Чон только пришел в клан после того, как стал сиротой. Девятнадцатилетний юнец сразу приклеился к на тот момент двадцатитрехлетнему, суровому на первый взгляд альфе, у которого при улыбке на щеках выступали ямочки. К настоящему времени Чонгуку уже двадцать пять, Намджуну – двадцать девять, совсем скоро уже юбилей… Сейчас у Чонгука, кроме Нама, и нет никого. Всех, кто был, он либо похоронил, либо потерял… Здесь... в Тэгу. Да, все дело в воздухе, в чем же еще? – Сколько у нас осталось времени? – спрашивает Чон. Альфа рядом смотрит на вспыхнувший экран смартфона в руках и ухмыляется. – Кажется, мы уже опоздали. – Насрать. Они все равно будут ждать столько, сколько захотим. Но им, все же, пора. Дела сами себя не решат, а разрулить их надо. И чем быстрее это случится, тем быстрее они свалят отсюда. И Чонгук, наконец, вздохнуть себе позволит спокойно. Этот город его убивает, секунду за секундой пытается сожрать, раздавить под невидимой тяжестью, выбить из тела душу. Хочет обнажить, раздеть догола и кинуть зеркало к ногам. Чтобы Чонгук посмотрел – на правду, на настоящего себя. На то, что этот город когда-то от Чонгука оставил. На ничтожное ничего. Если бы не задание босса, хрен бы кто его сюда затащил. Шесть лет в Сеуле Чонгуку жилось прекрасно, и надо же было так все похерить! Но кто он такой, чтобы возражать. Доверенное лицо… а по сути – такая же, как и все, марионетка, пусть и сумевшая выделиться, выбиться в первый ряд этой кукольной армии на веревочках. Вот только веревочки не разорвать. Да Чонгук и не хочет, Чонгуку иногда даже нравится то, что вокруг него. Тьма, клубящаяся рядом, что льнет, будто ласковый котенок. Она давно внутри, и сердце его, наверняка, уже черное… это хорошо. Значит, он не увидит своей красной крови, если с ним что-то случится. Лишь темноту… Шинёну давно было мало одного Сеула – Чонгук это чувствовал. Босс всегда был жадным до власти, поэтому начало продвижения было делом времени. Теперь этот час настал. Они не знали, почему именно Тэгу, но причина особой важности и не играла. Шинён захотел Тэгу, значит, Шинён Тэгу получит. А Намджун, Ёнджун и Чонгук преподнесут ему этот город на блюдечке. Или вместо него босс заберет их головы, чего никому из них троих бы не хотелось. А значит, настало время им действовать. Настало время наступать... Прием, на который они опаздывают, станет отправной точкой. Первый шаг, не самый важный из всех, но, все же, довольно значимый. Им они покажут, на что способны, заставят нужных людей бояться. Возможно… совершенно гарантированно – кого-то убьют… но не тех, кто имеет вес, нет… они еще пригодятся. Темные улицы почти не видны за тонированными стеклами автомобиля, но глаза, как приклеенные, все равно смотрели сквозь окна. По задумчивому лицу Чонгука, с периодичностью в пару секунд, скользили полосы мягкого желтого света от фонарей, выхватывавших из тьмы дорогу. Место знакомое… к большому сожалению. Только и нужно – свернуть влево на очередном повороте, и упрешься в пустырь. В пустырь, на котором раньше стоял родительский особняк. Шесть лет назад он выгорел дотла. Вместе с отцом. Вместе с папой. Чонгук остался совершенно один. Без семьи… и без лучшего друга. – Что, воспоминания нахлынули? Чонгук отвернулся от окна, чтобы взглядом встретиться с Намджуном, что сидел спереди на пассажирском сидении. Невеселая усмешка появилась на губах, плечи приподнялись и тут же опали. – Это прошлое, Гук-и. Оно того не стоит. Чон кивнул, соглашаясь с хёном. Прошлое, и правда, уже не стоит ничего. Важно лишь настоящее… и будущее, в котором он как можно быстрее свалит из Тэгу обратно в Сеул. – Босс прислал фотографии? – спросил он, беря себя в руки и переключаясь на работу. – Того, кого мы должны к нему будем доставить? – Да, их недавно перекинули мне наши ищейки. Малыша зовут Ви. – Ёнджун, сидящий за рулем, достал телефон из кармана и, разблокировав, протянул Чону. – У Шинёна губа не дура. Уж я бы не отказался с таким-то омегой… – И думать забудь, – строго оборвал его Нам. – Тронешь Ви пальцем – тут же этого пальца лишишься. Босс дал четкие указания – следить, чтобы омега был в безопасности, пока мы не привезем его в Сеул. – Просто шучу, – рассмеялся Ёнджун, постукивая по рулю пальцами и не отвлекаясь от дороги перед глазами. Младший альфа тем временем заглянул в экран смартфона, чтобы рассмотреть имеющиеся фотографии. С них на него смотрел молодой омега примерно такого же возраста, как и сам Чонгук. Стройный, с нежным золотым оттенком кожи, серебристыми волосами и будто нарисованным лицом. Фотографии были сделаны недавно, омега и не подозревал, что кто-то его снимает, просто беззаботно прогуливался с кем-то, вероятно, со своим другом, который пару раз тоже попал в кадр. Тот был пониже ростом и рыжеволосый, но стоял спиной, не показывая лица. – Такое ощущение, что я его уже видел, – пробормотал Чонгук, пролистывая до конца галерею. Что-то было такое в этом омеге… то ли в манере держать себя, то ли в мимике, то ли во взгляде, спрятанном под лиловыми линзами… Что-то знакомое, причиняющее граничащий с болью, тупой дискомфорт. – Ты мог видеть его в клубе, в котором мы недавно зависали, – предположил Ёнджун. – Я его там запомнил, был с этим самым дружком, что рядом на фотках. Танцевали они горячо... Что ж, в словах друга был смысл. В том клубе парни пробыли недолго, но, возможно, Чонгук, и правда, мог мимоходом запомнить красивое личико. – Выглядит таким хрупким, – заметил младший альфа. – Нужно быть с ним осторожными, мало ли, что может пойти не так. – Не переживай, я прослежу за безопасностью принца, – хмыкнул Нам. – А ты просто делай свою работу и не отвлекайся. – Понял, – тихо согласился Чонгук, прежде чем отдать назад телефон и снова отвернуться к окну, невольно уходя в свои мысли. «Эти знакомые улицы… до сих пор кажется, что ты где-то здесь, совсем рядом Тэ...»

***

Marina & the diamonds - Fear and loathing

Тэхён с силой вонзается ногтями в свое бедро. Боль частично помогает прийти в себя и вспомнить, где он находится, почувствовать руку отца, на которую омега все еще опирается. Он даже вновь может слышать легкую инструментальную музыку. Но видеть до сих пор способен лишь темный затылок знакомого альфы. Альфы, когда-то разрушившего Тэхёна до основания. – Можешь выбрать любого, – тут же напоминает отец, будто они сейчас говорят о каких-нибудь закусках или о фильме на вечер. Но все не так, все более отвратительно, но голова Тэ все еще работает. Он не знает до сих пор, кого стоит выбрать, но уверен, кого из троих альф точно выбирать не будет. Только не Чонгука. Омега не настолько еще конченый, чтобы выписывать себе смертный приговор. Он наконец-то отворачивается от альф, встречаясь с выжидающим взглядом отца. И тут до него кое-что доходит. – Ты знал, – тихо произносит омега. Даже не спрашивает – утверждает. Откуда? Как он мог знать о Чонгуке? И если знал, почему все равно позволил этому произойти?.. Ах да, Тэхвану же на собственного сына плевать. Но не плевать на их совместное дело. – Он может узнать меня. Отец отрицательно качает головой. – Поверь, Тэхён, даже родной папа не узнал бы тебя сейчас. От тебя прошлого в тебе настоящем – абсолютное ничего. Посмотри лишний раз в зеркало, и сам убедишься. Тэ все еще сомневается, кидает секундный взгляд в сторону трех альф, которые уже разговаривают с кем-то, но не собираются расходиться. – Он знал меня лучше, чем я сам, – признается омега отцу, на что тот лишь закатывает нетерпеливо глаза, начиная раздражаться. Хватка на теле Тэхёна усиливается. – Не неси чушь. И прекрати романтизировать свое нелегкое детство, – отец усмехается, шипя слова сквозь зубы. – Смотри, где он теперь, твой принц в сияющих доспехах. Его, видимо, жизнь тоже помотала. Он в Тэгу не появлялся сто лет. Плевать хотел на тебя. Все изменилось. И ты теперь даже не Тэхён для них, ты Ви. Напомнить тебе, где Тэхён для Тэгу? Тэ вздыхает, опустив взгляд в пол. – Он умер, – шепчет омега. Да, все верно, Тэхён для Тэгу давно мертв. Здесь он – Ви. Сын лидера клана Ким. Пташка в золотой клетке. И убийца. Тэхён для всех мертв снаружи, а Ви – изнутри. – Больше не забывай об этом, – приказывает сурово отец и отстраняется, отпуская, наконец, сына. – И займись делом. Или уже не хочешь своей свободы? Понравилось работать подстилкой? Тэхён щурится, чувствуя, как ненависть душит изнутри. Но что он может сделать против родного отца? С чем он останется после этого и вообще – останется ли в живых? Скорее всего, нет… Сегодняшний вечер – его шанс. Шанс вырвать собственную жизнь из чужих рук, сломать ту гребаную золотую клетку и упорхнуть на свободу. В Сеул, к Чимину, который, наверняка, его ждет. Нужно думать об этом, только об этом. Не о прошлом, а о настоящем. Только настоящее теперь важно… и будущее, в котором он как можно быстрее свалит из Тэгу обратно в Сеул. Да, все, что он сделает сегодня, будет только ради этого. Ради долгожданной свободы, которая близка, как никогда. Тэхён залпом выпивает оставшееся в бокале шампанское и отходит чуть в сторону, начиная по новой сканировать взглядом пространство. Что мы имеем? Людей заметно прибавилось. Как будто появление святой троицы что-то сотворило с этим местом. Тэ тянет воздух носом, стараясь абстрагироваться от навязчивого аромата ликера, что щекочет горло еще с того момента, как только обозначился. Альфы. Альф стало намного больше. Среди людей будто зависла непонятная Тэхёну тревога… возможно, другим она даже не видна, но Тэ за минувшие годы стал слишком внимательным, чтобы не замечать такое. Омега медленно поворачивает голову, окидывая зал скучающим взглядом, но в уме цепко подмечает каждый изъян этого маскарада. Слишком много людей так же, как и он сам, не двигаются. И ни с кем не говорят. Сердце начинает стучать быстрее. Чего ждут все эти люди? Они точно не из Тэгу – Тэ никого из них не знает… Они из Сеула. Отец был прав – сейчас Тэхён оказался не в Тэгу, он в логове врага. И пока омега не может определить, насколько этот враг опасен для него. Пока ему непонятны чужие намерения… но почему же тогда внутри такое чувство, будто ловушка медленно захлопывается, запирая его внутри? Но даже если так оно и есть, Тэ не может сопротивляться. У него здесь важное дело, и он либо выполнит его, либо пойдет на дно вместе с этим кораблем. Тэхен вздыхает глубоко и расправляет сведенные плечи, ставит на поднос проходящего мимо официанта пустой бокал из-под шампанского, но не спешит взять еще. У него идея получше. И она как раз отделилась и подошла к столу с закусками. Тэхён идет не спеша, чувствуя, как та самая улыбка уже сама по себе занимает привычное место на губах. Это – тот, кто шел справа. Хорошо: вариант с Чонгуком омегой даже не рассматривался, а тот, кто был в центре, немного пугал своей внушительностью. Третий же альфа был удобней всего – крепкий пшеничный блондин с колечком пирсинга на нижней губе и бесстыдным взглядом, каким он окинул омегу с головы до ног, стоило только подойти поближе. Тэхён не спешит смотреть на альфу в ответ, прекрасно зная, что, став легкой мишенью, лишь отобьет зарождающийся интерес. Доступность всегда все топит на корню. А он, все-таки, не шлюха… Не шлюха же? Омега проводит расслабленной кистью над бокалами, в которых искрится разноцветная жидкость, будто придирчиво выбирает коктейль, а потом берет первый, что подвернулся. Припадая к стеклу губами, делает маленький глоток. На мгновение чувствует огромное желание то ли выругаться, то ли рассмеяться: коктейль оказывается с ликером. – Редко встретишь на подобных мероприятиях одиноких омег, – подает голос альфа рядом, и Тэ с удовлетворением думает о том, что его стратегия сработала, как всегда, секунда в секунду. – Особенно таких очаровательных, – добавляет под конец «цель номер один». Тэ позволяет улыбке сделаться немного шире. – А кто сказал Вам, что я здесь один? – глубокий голос Тэхёна соблазнителен ровно настолько, насколько необходимо. Он, наконец, отводит взгляд от своего напитка, который пить после первого же глотка резко расхотелось, и обращает внимание на собеседника. – Без кольца на безымянном пальце и даже без метки Вы все равно, что один, – альфа ведет бровью, ухмыльнувшись. Улыбка Тэ – шире еще на миллиметр. – Увы, но на этом вечере я – лишь приятное дополнение к своему отцу, – пожимает плечами Тэхён. – Как дорогие часы или удачно подобранный галстук... – Галстук? – альфа роняет смешок. Тэ подмечает, что тот с каждым словом все больше в нем заинтересован. Рыбка все глубже насаживается на крючок. – Никогда в жизни мне не доводилось видеть такой роскошный предмет гардероба. Стоит ли мне спросить у Вашего отца, в каком месте он предпочитает совершать подобные приобретения? – Спешу расстроить, этот галстук вышел двадцать пять лет назад лишь в одном экземпляре, – Тэхён ухмыляется. Что ж… будет лицемерием не признать, что новый вынужденный знакомый слегка симпатичен ему. – Какая жалость, – отвечает альфа. – Но, все же, надеюсь, что Ваши слова – всего лишь шутка. Невозможно думать о Вас, как о какой-то глупой вещице. Я бы никогда так с Вами не обошелся. – Что ж, тогда Вы уже нравитесь мне гораздо больше родного отца, – пожимает плечами Тэхён и отставляет, наконец, чертов напиток обратно на стол. Взгляд ненадолго отвлекается от собеседника, по привычке скользит по залу в поисках отца, но упорно того не находит. Это сбивает с толку. Обычно старший Ким всегда незаметно наблюдает, всегда хочет лично убедиться, что сын справляется… Но сейчас Тэхвана нигде нет. Так же, как нет и его запаха. Зато есть другие, концентрация которых буквально ударяет в голову. Откуда, черт возьми, здесь столько альф?! – Вы кого-то потеряли? – Я не вижу здесь своего отца, – хмурится Тэхён, возвращая внимание своему собеседнику и следя за тем, чтобы взгляд оставался расслабленным. Ситуация не должна выйти из-под контроля омеги, только не сейчас. Ему и этому альфе еще столько предстоит сделать… – Наверное, как всегда, отлучился, чтобы сделать деловой звонок. Альфа приподнимает брови, губы его поджимаются. Он смотрит на кого-то у Тэ за спиной, но омега заставляет себя стоять и не оборачиваться. Он не покажет ни капли своего зарождающегося страха, никогда. – Правда? – уточняет альфа. – Почему же мне тогда кажется, что Ким Тэхван предпочел собственную шкуру часам и галстуку… как думаешь, Ви?

Foo fighters - The pretender

Тэхён хмурится, но не успевает даже придумать ответ. Над головой слышится выстрел. У дальней стены кто-то падает, и Тэ с какой-то странной заторможенностью узнает того, кто упал. Этот человек был из Тэгу. Еще один выстрел – следующий труп… И вот считать выстрелы больше не представляется возможным – тех слишком много. Омега чувствует, как его дергают за руку вниз, зажимают между стеной и столом. Глаза натыкаются на того же альфу, он широко улыбается, в руке, свободной от запястья Тэхёна, возникает пистолет. – Не бойся, Пташка, за своими друзьями из Тэгу ты сегодня не последуешь, – ухмыляется он, прежде чем разогнуться. – Сиди здесь и не высовывай свой хорошенький нос, если жизнь дорога. Альфа пропадает из виду, а Тэхён с силой прижимается спиной к стене так, что позвоночник начинает ныть. В ушах стоит звон, зрачки бешено скользят из стороны в сторону, но перед омегой – лишь плотная белоснежная скатерть. Что за херня здесь творится?! А ведь он чувствовал неладное еще в самом начале. И отец, наверняка, тоже. И решил свалить без него. – Ублюдок! – шипит Тэ сквозь сжатые зубы. Он нисколько не удивлен, но, все же, ярость от поступка отца буквально ослепляет, заставляет волосы на затылке встать дыбом, будто иголки у ежа. Что ему делать? Стоит ли послушаться едва знакомого альфу и остаться в укрытии? Или, может, попробовать выбраться самостоятельно? Каков шанс, что его задницу снаружи не подстрелят? Насколько омега сумел понять, люди сеульского клана избавлялись от тех, кто был в клане Тэгу. Какой же тогда смысл во всем этом собрании? Не могли же последователи отца добровольно прийти на собственную бойню, если только… Горло Тэхёна сжимается в судороге. Если только они ничего не подозревали… и знал обо всем лишь один человек – организатор. Тэхён сам не понимает, каким образом оказался на ногах, но перед глазами больше не скатерть. Перед ним – зала, все еще переливающаяся золотом, но вместо музыки теперь – рокот выстрелов, а паркет, почему-то, ярко-алый… – Эй, Пташка, ты зачем вылез? Тэ поворачивается на голос, видит перед собой второго альфу, что был вместе с Чонгуком, свою альтернативную цель. Высокий и раньше устрашающий. Но теперь едва ли Тэхёна может что-то напугать сильнее развернувшейся казни. Поэтому омега продолжает смотреть на мужчину, не моргая, а тот уже тянет к нему руки, в одной из которых зажат крепко ствол. – Идем, ты здесь в опасности, – говорит он, и Тэхён понимает, что отказаться сейчас от защиты с его стороны – полное сумасшествие. Альфа обхватывает его за плечи, прикрывая собственным телом. Спиной Тэ чувствует грубые пластины бронежилета, что скрыт под рубашкой у альфы. «Чертчертчерт!!!» Кажется, по ним кто-то стреляет, они переходят на бег, спешно пересекая залу и двигаясь к выходу. Альфа отстреливается от кого-то, засевшего наверху. Тэ замечает черную тень сбоку и практически вскрикивает, когда совсем рядом оказывается еще один альфа, который тоже начинает вести огонь по стрелку наверху. Тэхён закусывает губу, чувствуя, как та рвется, но лучше уж так… Потому что альфу, что пришел им двоим на подмогу, он знает. "Чон Чонгук... чтоб тебя, чертов ублюдок!" Тэхёну кажется, что еще секунда – и сердце просто не выдержит. То ли от животного страха, то ли от переизбытка всего. Но ноги продолжают бежать. Они втроем достигают выхода, через коридор вываливаются на улицу. В лицо бьет отрезвляющий свежий воздух, и только затем Тэ понимает, что до этого буквально дышал чьей-то кровью. Омега не может сдержаться, и его выворачивает. – А он еще долго терпел, – хмыкает кто-то сверху. «Второй», – думает Тэхён. – «У Чонгука голос совершенно другой.» Чон за все время при Тэхёне еще не произнес ни слова, но Тэ даже на это сейчас плевать. Ему бы с остальным разобраться! Дрожащей ладонью омега вытирает губы и разгибается. Второй – тот, что пока не знакомый – снова обхватывает его за плечи и куда-то ведет. Позади до сих пор слышны выстрелы, что в теле Тэхёна отдаются эхом, вызывая повторную тошноту. Но желудок на этот раз пуст. Его сажают в темный салон автомобиля и захлопывают дверцу. Мгновение тишины сопровождается лишь скачущим в сумасшествии пульсом. Затем три остальные дверцы распахиваются и быстро закрываются обратно. Теперь их в салоне четверо. Левую руку Тэхёна будто подожгли, и та теперь полыхает. Рецепторы тревожит запах ликера. Даже голову не нужно поворачивать, чтобы понять, кто сидит на соседнем сидении. Совсем рядом. Ему бы сейчас посмеяться надо всем этим, но Тэхён не может себе позволить даже полноценные вдох и выдох. Машина трогается, стремительно набирая скорость. Тэхёну страшно. И он совершенно ничего уже не понимает.