Похищение белого дракона 2

Пробуждение было ярким. Он открыл глаза. Его спальня в Малфорте. Он не чувствует боли и не горит, как вчера. Тело приятно ломит и требует движения. Драко сразу же вскочил с кровати. Ему нравилось это бодрящее чувство после лечения бальзамом с драконьей кровью, и хорошо, что оно не вызывало привыкания. Он распахнул шторы — солнце заполнило комнату утренним светом, раскрыл окно — морской бодрящий воздух всколыхнул свежим потоком балдахин над его кроватью. Малфой отжался от пола, поприседал, попрыгал. Ещё бы пробежаться… И словно обухом по голове… Альбус больше нет… Яйцо… Чёрный дракон… Розмари… Она приходила ночью или это был сон? Он на самом деле целовал её или снова бредил и видел Гермиону? Он провел пальцами по губам, мучительно вспоминая, что же случилось на самом деле. И вспомнил всё, каждое мгновение… Она отозвалась на его прикосновения… Она стонала под ним… Она обнимала его и горячо целовала… Он помнил вкус её губ, её сладкий язычок, её тело, льнущее к его… Она плакала… Малфой прикрыл глаза. Мерлин, что он натворил… Он называл её Гермионой и напал на неё. Он сорвался. Но ведь она и есть Гермиона… Чёрт подери! Драко зло долбанул по дверце шкафа. Не этого он хотел. Не так. В его планах было узнать о ней всё, приглядеться, издалека, не касаясь её больше и пальцем. Просто узнать, кто она, и что случилось. Понять, что заставило её оттолкнуть его тогда, 18 лет назад. Но теперь все усложнилось. * — Доброе утро, мисс Стюарт! — в дверь постучали. Её утро было тяжёлым. Она еле оторвала голову от подушки. Ещё бы, она проплакала почти час, а потом забылась в неспокойном сне, где Драко Малфой сжимал её руки, целовал её и шептал ей на ухо: — Я не отпущу тебя никогда… И ни прохладный душ, ни чары красоты не привели её в достойный вид. Но она взяла себя в руки, причесалась, заплела волосы в косу, надела синее платье-футляр до колена с рукавом три четверти и чёрные туфли — всё-таки у неё сегодня день рождения. Посмотрела на себя в зеркало — немного измученное лицо, потухший взгляд, но это не важно, она приехала не развлекаться, а работать. За дверью её ждал Скорпиус и выглядел он нарядно, в нежно-розовой рубашке, чёрном жилете и брюках. — Мисс Стюарт, мы будем завтракать вместе, в зимнем саду. — В зимнем саду, — повторила она, вышагивая за ним по тёмному коридору. Юноша оглянулся на неё: — У вас все в порядке? — Всё в порядке, — эхом откликнулась она. — А я умираю, — проговорил он. — Умираешь… Что? — очнулась она от своих мыслей и ошарашенно остановилась посреди коридора. Он рассмеялся: — Шучу. Мы все с каждым шагом становимся ближе к смерти, как только рождаемся. Так что же вас так гложет? Она помялась. Рассказать мальчику, что его отец зацеловал её сегодня ночью до потери пульса? А может быть то, что она была не против? Или то, что она влюбилась, как идиотка, в женатого? Мерлин, влюбилась… О, нет! Розмари сглотнула накатившийся комок. — У меня сегодня тоже день рождения, как и у твоего папы, — проговорила она, лишь бы что-то сказать. — Ничего себе! — обрадовался мальчишка. — Поздравляю! Это так необычно! Вы родились с моим папой в один день! Какое интересное совпадение! Они пошли дальше по коридору, поднялись по лестнице и вышли в огромное застекленное помещение, освещенное ярким утренним солнцем. Розмари изумленно огляделась — как же тут все напоминало ей зимний сад в Малфой-мэноре. Цветущие благоухающие розовые кусты, пионы, дорожка красных и жёлтых тюльпанов, ирисы и ещё много разных невероятных растений и уникальных в своей красоте деревьев. — Это наш зимний сад. Его начала делать бабушка Нарцисса, — проговорил Скорпиус с гордостью. — Потом уже папа и дядя Снейп завершили. Вам нравится? — Это потрясающе! — восхитилась она в очередной раз. — Сегодня хороший день! Самый подходящий, чтобы отмечать день рождения! — проговорил паренёк, улыбнувшись. — Присаживайтесь, — Он подвёл её к столику в тенистой беседке увитой цветущим растением. Там было накрыто на троих. Юноша помог ей сесть за стол, галантно придвинув стул. — Но вчера умерла первая дракониха твоего папы… Он вряд ли… — вспомнила Розмари. — Она была очень старой… В последнее время почти не летала. Папа знал, что это скоро случится… — говорил Скорпиус, садясь рядом и притягивая к себе чашку. — Это грустно… — Очень, но я уже приготовил подарок. Я порадую его, — невозмутимо продолжал младший Малфой. — Ему это не помешает, особенно сейчас… — Ты любишь папу? — поинтересовалась женщина, разглядывая его гордый профиль, в каждом движении мальчика чувствовались аристократические замашки. — Конечно, люблю… — ответил он, взглянув на неё, как на глупышку и добавил. — И маму тоже… Но она не приезжает ко мне в последнее время… Она, наверно, не очень любит меня, такого… Но это не важно. Последние слова он сказал с такой горечью, что у Розмари сжалось сердце. — Нет, даже не думай, что твоя мама тебя не любит! — горячо воскликнула она. — Каждая мама любит своего ребёнка! Каждая! Она, наверно, не может приехать потому что, занята… Или… — Да, да, мисс Стюарт, не переживайте за меня, — заговорил он, сдерживая усмешку, и ещё больше напоминая этим своего отца. — Я в порядке. — Он потянулся к белой с позолотой фарфоровой паштетнице. — Попробуйте этот нежнейший паштет из гусиной печени, наши эльфы готовят очень вкусно. А вот эти пирожные с карамелью мои любимые… А ещё вот эти пончики с шоколадом. Мне такое нельзя, аллергия на шоколад, но их обожает дядя Грегори. Говорит, что ел бы и ел. Розмари рассмеялась — хмурый великан оказывается сластена. Она взяла булочку и начала намазывать на неё паштет. — А вот папины любимые ванильные пирожные. Но он старается на них не налегать, говорит, что не хочет набирать вес, а то его жеребец Дьявол сломает спину. — хихикнул он совсем по-детски. — Твой папа преувеличивает, его конь выдержит двоих таких, как он. — рассмеялась Розмари, ей было приятно слушать добродушную болтовню мальчика. Чувствовалось, что он жаждет общения и готов болтать без умолку. И все-таки это было странно, что мальчик не жил со своими родителями в Малфой-мэноре. И когда она уже набрала воздуха, чтобы уточнить это, в зимний сад вошёл Драко Малфой. В белой рубашке с растегнутым воротом, серых брюках и чёрных ботинках. Такой свеженький, благоухающий своим парфюмом, прямой и самоуверенный. Никто бы и не подумал, что вчера он чуть не умер. — Папа, доброе утро! — сразу же воскликнул Скорпиус. — С днем рождения тебя! Малфой ответил ему довольной улыбкой, такой искренней, что Розмари невольно залюбовалась и отметила с теплотой в сердце — Драко Малфой любит своих детей. — Доброе, сынок! Спасибо! — он посмотрел на женщину, встав у своего стула и положив ладони на спинку, и его кадык дернулся, он сглотнул. — Доброе утро, Розмари. Он и не думал, что увидеть её вновь после того, что произошло ночью будет так волнительно. Она чудесно выглядела — это синее платье, красные губы, которые он вчера терзал, смущённый румянец на щеках и неуверенный взгляд карих сверкающих глаз из-под длинных ресниц. — Здравствуйте… Драко… — проговорила она, краснея. Взяла себя в руки и посмотрела на него прямо и с волнением сжала чайную ложечку. Он улыбнулся сжатыми губами и сел на свое место. — Папа, я сейчас, никуда не уходи! — вскочил с места Скорпиус и сорвался к выходу. Малфой бросил ему в спину: — Скорпи, не бегай. Я никуда не денусь… — и проворчал, уже когда мальчик исчез за дверью. — Эти дети… Он взял чайник и налил себе чаю, сосредоточенно наблюдая, как горячая жидкость льётся в чашку. А она смотрела на него не отводя глаз. На его красивые руки, уверенно берущие со стола булочку, на губы, которыми он прикоснулся к краешку фарфоровой чашки, на его длинные ресницы и тёмные брови, аккуратно уложенные светлые волосы, его серебряные глаза, которые сейчас не смотрят на неё… Она закусила губу. И опустила взгляд. Ночное происшествие в его спальне снова отдалось в её теле горячей волной. — Розмари… не хочешь поздравить меня с днем рождения? — проговорил он низким чуть хрипловатым голосом, отставляя чашку в сторону и посмотрев на неё ожидающим взглядом. — Хочу… — ответила она и замялась, слишком уж быстро она это выпалила и, сглотнув, тихо проговорила. — Поздравляю тебя, Драко. Будь счастлив. Он внимательно разглядывал её. Его глаза остановились на её губах. — А мой подарок? — спросил он. Черт, что он говорит… Она сразу же вспыхнула… В двери сада с шумом спиной зашёл Скорпиус. Он развернулся. — Папа, смотри, что я сделал! Своими руками! Для тебя! Мальчик держал довольно объемную статуэтку в виде дракона с раскрытыми крыльями, сделанную из глины. Малфой взял подарок в руки и изумленно покачал головой: — Скорпиус, да у тебя талант! — юноша скромно заулыбался, поглядывая на отца счастливыми глазами. Розмари в восторге разглядывала мастерски и детализированно сделанную глиняную фигурку, вплоть до клыков и когтей: — Какая красота! Драко, у твоего сына золотые руки! — похвалила она. Драко с гордостью оглядел своего смущённого похвалой ребёнка. Обнял его, покрасневшего, за плечи: — Спасибо, сын, это самый лучший подарок! Я горжусь тобой! Скорпиус пробормотал: — Это ерунда, пап… Я там ещё кое-что делаю… Потом покажу… А это… Он достал из кармана жилетки ещё какую-то фигурку, только небольшую и, протянув её Розмари, торжественно произнёс: — И вас тоже с днем рождения! Розмари с радостью приняла маленькую белую кошечку из белой глины. Когда она подняла взгляд, чтобы поблагодарить мальчика, то увидела, как пронзительно, удивленно и даже взволнованно смотрит на неё Драко. Он словно был поражён тем фактом, что у них дни рождения в один день. — Спасибо, Скорпиус, — проговорила она смущённо, чувствуя на себе изумленный взгляд аристократа. — Сынок, пожалуйста, унеси это произведение искусства в мой кабинет. Только не беги! — попросил Малфой сына, подавая ему глиняного дракона, и как только сын исчез за дверями, он встал со своего места и подошёл к кусту с белыми розами. Отломил один очень пышный цветок и медленно подошёл к ней, встал позади. Розмари положила дрожащие ладони на стол и почувствовала, как его пальцы тихонько прикоснулись к ее спине и расплетают косу. Она молчала, закрывая глаза и закусывая губы, когда Драко расправлял её волосы. — С днем рождения… — прошептал он, наклоняясь к ней и заправляя розу ей за ушко. Его губы мягко коснулись её щеки. Она тихонько вздохнула и, повернувшись к нему, увидела его тёмно-серые изучающие глаза совсем рядом. — Твой день рождения… В один со мной день… — произнёс он, сжимая ее плечи и проводя по её щеке носом, закрывая глаза, и вдыхая её запах. Она чуть не застонала…так нежно…так близко… Малфой сам еле сдержался, чтобы не накинуться на неё… Как же жить теперь, когда она рядом, прямо в его доме, в его руках, её глаза говорят все за неё, её вздымающаяся грудь, её частое дыхание, её приоткрытый жаждущий рот, горящий взгляд… её дрожащие ресницы… Малфой не знал, что и делать теперь с этим новым ощущением. Ведь она оставила метку. Маячок. Его день рождения… Она оставила это в своей новой жизни в виде Розмари! Если бы она не любила и не думала о нём, разве бы оставила этот день для себя? Она любила его… И продолжает любить… Он снова коснулся её тёплой щеки губами, ещё и ещё, прокладывая дорожку к её приоткрытому рту, но вдруг увидел, что в глазах Розмари сверкнули слёзы. — Не надо… — прошептала она. — Твой сын… Он не поймёт… И… Я не Гермиона Грейнджер… Он чуть не застонал от досады… Чёрт! Проклятье! Он выпрямился, закрыл глаза, успокаиваясь. Конечно, она имеет право его оттолкнуть… После того, что произошло ночью… После того, как он столько раз назвал её именем, которое она не помнит… Розмари промокнула губы салфеткой. Встала из-за стола и прошла к дверям. У выхода она обернулась и посмотрела на аристократа, который нахмуренно следил за ней. — Мне нужно работать, извините… Прощайте… — проговорила она тихо и вышла из сада. Он скривил губы и недоуменно дёрнул бровью. Прощайте? О, нет, Розмари, всё только начинается… * Он открыл камин. Сейчас, когда в Малфорте пока тихо, в отделение Святого Мунго нет ни одного проклятого, он может позволить себе это, чтобы не тратить время на перелёт и спокойно попадать в свой дом, в Малфой-мэнор. Пока ещё это его дом. Малфой вошёл в свой кабинет в мэноре и сразу же отправил патронус. — Астория, жду тебя дома. Нам нужно поговорить. Или назначь встречу, где тебе будет удобно. Он сел за стол, достал документы на дом и договор, заключённый на крови. Сегодня последний день, когда можно обсудить все с глазу на глаз, пока это возможно, без адвокатов. Они прожили с Асторией вместе почти пятнадцать лет, и он не списывал со счетов то, что у них были и хорошие времена, общий ребёнок, в конце концов, и он не может просто закрыть за ней дверь и забыть её. Да и её отец хорошо помог с возвращением родного мэнора, хотя в те времена Драко было не до этого. Когда поместье вновь вернулось в его владение, он первым делом уничтожил тот холл, где пытали Грейнджер. Как бы он ни ненавидел свою бывшую, это место он ненавидел ещё больше. Астория взяла на себя организацию по ремонту его родного дома превратившегося после безносого урода и жесткого обыска авроров в захламленное тусклое заброшенное здание. То, что предстало его глазам удручало. Дом его детства был изуродован, затоптан, осквернен. Хорошо, что мама успела в свое время спасти картины с портретами родственников и спрятать часть книг из библиотеки. Он вложил силы только в теплицу, зельеварню и зимний сад. И бизнес. Не то, чтобы у него было мало денег, и поэтому он взялся за все это — его наследство и семейный счёт разморозили к двадцати одному году, но у него была слишком подпорченная репутация, а он обещал матери поднять фамилию Малфой на прежний уровень. Поэтому они со Снейпом обдумали стратегию и восстанавливали по крупицам репутацию и создавали бизнес. Брак с Гринграсс был первым шагом этой стратегии. После ухода Грейнджер, после смерти матери, и долгих скитаний, он загрузил себя работой и проектами по полной. Его мысли прервал патронус Астории в виде маленькой птички, похожей на лазоревку. — Я не хочу с тобой разговаривать. — прочирикала она и испарилась. Малфой зло зарычал. Любит она все усложнять! Как его это выбешивало! Ну что за херня! Он схватил летучий порох и вошёл в камин. Астория, казалось, ждала его. Когда он вышел из камина в доме Блейза, она уже стояла, скрестив руки на груди и глядя в окно и старательно делала вид, что не заметила его появления. Дафна тоже была в комнате. — Привет, Драко, — проговорил сестра жены довольно добродушно и прошла к нему. — С днем рождения! Она вежливо чмокнула его в щеку. И с надеждой взглянула ему в глаза: — Надеюсь, ты пришёл мириться… Если так, то я готова сама организовать твой праздничный ужин! Он тепло пожал её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Дафна всегда была добра к нему, старалась понять и поддержать, считала его достойной парой для Астории, и он любил её, как сестру. — Не знаю, Даф, — он отпустил её ладонь и взглянул на свою жену, которая, гордо вздернув подбородок, смотрела в окно. — Про ужин не беспокойся, я не хочу ничего отмечать. Вчера умерла Альбус… Настроение не то… При этих словах блондинка наконец отвлеклась от разглядывания парка Забини. — Умерла Альбус? — переспросила она. Малфой обернулся к жене. А Дафна тут же потихоньку вышла из комнаты. — Она отложила новую кладку. — продолжил блондин. — Совсем небольшое яйцо… Но этого хватило чтобы лишить её последних сил… Он нахмурился, вспомнив вчерашний день. Драко знал, что Астория не любила драконов и ни разу не летала на них, но она всегда выслушивала его рассказы о всех кладках и обо всем, что происходило в Малфорте. Слушать она умела. — Как ты… — она подошла ближе. — Ты в порядке? Она оглядела его внимательным взглядом: — Ты снова попал под огонь? — она указала на обновлённый, чуть розоватый, участок кожи на его шее. За столько лет она уже научилась замечать это. — Ты снова рискуешь… — Это ничего… Мне пришлось, — он потёр шею. — Ты из Малфорта? — тут же спросила она. Он покачал головой, понимая к чему она ведёт: — Да, я открыл камин. Хочешь увидеть сына? Она замялась, отвернулась. — Я… Не знаю… — Астория элегантно села на краешек дивана и хмурясь проговорила. — Драко, я не могу… Малфой сел напротив в кресло. Наклонился к ней и, убеждающе качая головой, произнёс: — Он ждёт тебя. Он твой сын. Он спрашивает о тебе каждый день, когда я с ним вижусь… Астория проглотила комок, её голубые глаза наполнились слезами. Она, тяжело вздохнув, взглянула на мужа и повторила: — Драко, я не могу… Он задумчиво пожевал губу. — Камин будет открыт какое-то время. Пока в Малфорт не привезут проклятого. Возьми себя в руки и навести сына. — проговорил он уже более холодно. Она всхлипнула, но ни одна слезинка не пролилась из её глаз. — Нет… Скажи ему, что я… Он резко встал с дивана. — Я ни черта ему не скажу! — выплюнул он гневно. — Больше не хочу врать ему! Астория тоже вскочила и наконец её прорвало: — Ты просто урод! Моральный урод! Разве ты не понимаешь, что я не вынесу этого! Больше не вынесу! Я не переживу того, что он умрёт на моих руках, я не хочу видеть этого, не хочу! Я не хочу привыкать к нему! Он такой хороший, красивый, мой мальчик… Она расплакалась, закрывая лицо ладонями, но у мужчины не было желания утешать её эгоистичную истерику. Малфой прикрыл глаза — они очень редко произносили вслух причину по которой Скорпиус жил в Малфорте. Он и сейчас не хотел говорить об этом. — Астория, давай тогда обсудим то, что ты вынесешь. Наш развод. Она отвернулась и вытерла слезы платком. Снова выпрямилась и гордо взглянула на него. — Это мы обсудим завтра на встрече, с моим адвокатом. — Нет, сейчас… — настаивал он. — Драко… — Мы обсудим это сейчас, — чуть не зарычал аристократ. — Хорошо. Чего ты хочешь? — её тонкие губы сжались в тонкую полоску. — Думаю, мы с тобой оба хотим одного и того же, — начал он уверенно, скрестив руки на груди. — Ты не раз говорила, что хочешь развестись со мной, а потом все оставалось так, как есть… В этот раз пути назад не будет. И я хочу мирно решить вопрос по дележке имущества. — Ясно! — перебила она его резко. — То есть, ты не желаешь извиниться передо мной? Ты привёл эту грязнокровку в наш дом и… — Не смей! — выкрикнул Драко, это неприятное слово он не слышал много лет, и оно словно лезвие ножа рубануло по нервам. — Следи за своим языком! Астория, вся покрытая красными пятнами, сжала свои маленькие кулачки. — Да, защищай её! После всего, что она тебе сделала! Защищай! Где она сейчас? Ждёт тебя? В твоей кровати? Хочешь договориться так, чтобы оставить себе Малфой-мэнор и потом залезть к ней в трусы? Что-то, когда её не было на горизонте, ты не бросался разводиться! — брызгала она ядом. — Астория! Ты заговорила о разводе! И сама тут же бросилась к своему рыжему! А в итоге не желаешь выслушать меня и нормально поговорить! — зарычал аристократ. — Если бы не договор, ты бы уже валялся у её ног и запер бы в своей спальне? Так ведь? Жалеешь о нем? Об этом унизительном договоре! — шипела она, не слушая. — Астория… Остановись, — Драко прищурил глаза, он сдерживал из последних сил свою ярость. — Ты хочешь оставить Малфой-мэнор себе, но он тоже мой! — губы её дрожали, она не могла остановится от переполняющей её злости на мужчину, которому она отдала свои лучшие годы, и ещё она злилась на себя, за то, что не осмелилась уйти раньше, а ещё лучше было бы никогда не выходить за него. — Мой отец помог тебе его вернуть! И аптеки! Не забывай, половина моя! Я была с тобой, растила твою дочь и сына, когда ты пропадал в своих зельеварнях и Малфорте. — Когда тебе выгодно, ты мать, — бросил он едко. Она зарычала и хотела ударить его, но он задержал её ладонь, схватив за тонкое запястье. — Я мать! Я растила твою дочь, пока она не пошла в Хогвартс! — вопила она. — Я перенесла первые приступы сына, я днями и ночами была с ним! А сейчас… — она выдернула свою ладонь из его хватки. — Ты привёл в дом эту... — Малфой сжал губы. — И после этого ты ещё хочешь решить все мирно! Ты ублюдок! Сволочь! Я заберу свое и, наконец, смогу быть счастливой! Пускай даже родители отвернутся от меня! Пускай все отвернутся! — но он уже не слушал, что она кричала ему, вся в слезах, красная и дрожащая, — смуглая мужская рука силой потянула его за рукав в камин. В комнату вбежала взволнованная Дафна и бросилась к плачущей сестре. А Астория проводила его ненавидящим взглядом.