Похищение белого дракона 2

      Она очнулась в своей кровати. Драко сидел рядом на полу и смотрел на неё не отрывая озабоченого взгляда. — О, Великий Мерлин! — он облегчённо выдохнул. — Роз, ты так напугала меня… Как ты?       Он вскочил, поправляя подушку и помогая ей приподняться. Гермиона смотрела на него и не могла сказать и слова, слезы душили её. — Роз, не волнуйся… В твоём положении нельзя волноваться… Я вызвал целителя из Мунго.       Грейнджер разглядывала его осоловелым взглядом, пытаясь остановить вихри мыслей бушующие в голове. Я жду от Драко ребёнка! Я в Малфорте! Моя Кассиопея! Тео жив! Брунгильда! Мерлин, что я натворила!!!       Она сглотнула, но тошнота снова накрыла её. Гермиона схватилась ладонью за рот, сдерживая рвотные позывы. — Тихо, милая… Давай, если плохо, не стесняйся… — Он подставил ей белый фарфоровый тазик. — Такое бывает при беременности, ты же сама говорила…       Его образ расплывался перед глазами из-за подступивших слёз. И плохо ей было не из-за ребёнка под сердцем, а из-за того, как сильно разрывалось её сердце.       Гермиона не могла видеть в его глазах любовь, заботу, участие, доверие… Она не достойна этого… Она не может пользоваться этим… Она не может врать ему… — Драко… — прошептала она, когда позывы улеглись. — Драко…       Он подал ей бокал с водой и она жадно выпила несколько глотков, отставила его на тумбочку. — Роз, ну куда тебя понесло среди ночи? — Блондин был очень встревожен, он сел к ней поближе, обнял, и она услышала, как торопливо стучит его сердце.       Гермиона закусила губу, подняла взгляд, вглядываясь в его лицо. Как он отреагирует на правду? — Драко, я… — не решалась признаться она.       Как ему сказать, что она та самая Гермиона Грейнджер, которая кинула его много лет назад, сказав, что не любила, а потом прислала их общего ребёнка с запиской, как посылку, как какую-то ненужную вещь, как признаться, что она совсем не та, за кого себя выдавала? — Роз, не плачь… — Он ласково отер её щеку ладонью. — Тебе больно?       Мерлин! Почему он такой хороший? Такой заботливый?       Гермиона не выдержала и всхлипнула ещё громче, утыкаясь носом в его пижамную футболку. — Драко, я так люблю тебя! — а в голове крутилась фраза. — " И всегда любила!» — Тихо-тихо, девочка моя… Я тоже тебя люблю… Я с тобой и никогда тебя не оставлю… — Он тихонько укачивал её в своих объятьях.       Гермиона заплакала, громко и горько, слезы, как бурная река брызнули из её глаз: "Мой Драко, мой любимый Драко, если бы ты знал! — думала она. — Ты бы не обнимал меня, не любил так, как любишь сейчас… Ты бы кричал, как тогда в кабинете Снейпа, когда увидел меня впервые за долгое время… Ты бы ненавидел меня и тряс за плечи, а я бы молча смотрела на тебя… Потому что мне нечего сказать в свое оправдание… Все уже не важно…"       Она выпила зелье и все испортила… Всю эту прекрасную сказку…       Она вскрыла ящик Пандоры… *       Целитель, известный акушер родильного отделения Мунго, пожилой доктор Смелли провел диагностику, дал Розмари успокаивающее зелье, нанёс заживляющую мазь на внушительный синяк на её плече и вышел с Драко в коридор, когда она затихла и улеглась на подушки. — Мистер Малфой, с ребёнком все хорошо. У вас будет девочка. Но состояние пациентки не стабильно, у неё был нервный срыв, — проговорил он спокойным тоном с некоторым холодком. — Не знаю, что у вас произошло, но ей в её положении не стоит переносить такие потрясения…       Его тон неприятно задел аристократа, словно его обвинили в плохом отношении к Розмари. Но он сдержал охватывающее его возмущение и холодно осведомился: — Ей в последнее время снятся кошмары, возможно ли, что нервный срыв был из-за них?       Доктор Смелли дёрнул седой бровью и хмыкнул в такие же седые пышные усы: — Возможно… Хотя, нет… Это не похоже на воздействие снов… Это был срыв и очень тяжёлый. Срок совсем маленький. Есть опасность выкидыша.       У Драко дрогнуло сердце — только не это! — Доктор Смелли, а то, что ей тридцать восемь, а не тридцать один, как она утверждает, это может привести к её гибели при родах?       Целитель с удивлением поднял брови. — Вы серьёзно? Не знаю, что она принимает или принимала, но её организм достаточно крепкий, чтобы родить вам ещё нескольких детей. Я бы не подумал, что ей тридцать восемь. Сейчас все дело в самом плоде. Первые месяцы постарайтесь быть осторожнее.       Драко хмыкнул, упрямая женщина вряд ли будет спокойно сидеть в кровати. — И мне нельзя… её касаться? — спросил он неуверенно. — Это тоже опасно? — Ну, нет, не лишайте свою женщину такого удовольствия, а то она ещё сильнее расстроится… — заулыбался целитель, а Драко облегчённо выдохнул. — Когда она проснётся, дайте ей ещё успокоительного. Я навещу её завтра утром. И прошу вас, мистер Малфой, запишитесь к одному из наших замечательных акушеров, пусть наблюдают её. Я уже слишком стар, чтобы срываться на вызов ночью. — деловито закончил мужчина, еле скрывая зевок.       Драко потёр лоб, понимая, что действительно перестарался вытаскивая пожилого человека среди ночи из кровати, но, честно говоря, он так перепугался, что готов был поднять на уши весь Мунго. — Простите за мою наглость… — проговорил он извиняющимся тоном. — Я вам очень благодарен… — Нет-нет, все в порядке… Я все понимаю… Вы тоже много сделали для нашей больницы… Это я уж так, поворчал по-стариковски… — закопошился целитель и отечески похлопал его по плечу. — Не переживайте, мистер Малфой. Последуйте моему совету — запишите её на учет по беременности. — Сегодня же запишемся! Я провожу вас. Ещё раз спасибо вам… — Малфой пожал его ладонь, и они последовали по коридору к камину в отделении Мунго. *       Гермиона отошла от двери, у которой подслушивала разговор Драко и доктора Смелли.       Драко знает, что она не Розмари.       Конечно же знает! В этом можно было и не сомневаться! Ещё учась в Хогвартсе, они пробовали друг друга на вкус сотни раз, изучили каждый дюйм кожи, каждую родинку друг друга. Они были безумно влюблены, были как единое целое, как будто у них одна кровеносная система на двоих и одно огромное сердце. Которое потом разорвалось на части.       Гермиона вернулась в кровать, улеглась под одеяло и закрыла глаза. Если он знает, что она Гермиона, возможно ли, что он простил ей все, что она с ним сотворила и поэтому снова впустил в свою жизнь, или это нечто другое, раз он не захотел её опоить зельем, чтобы она вспомнила. Его поведение выглядело странно. Но, а как же Касси? Кассиопея хотела знать, кто её мама. А она была совсем рядом все это время. Гермиона вытерла влажное от слез лицо.       Касси выросла в такую красавицу. Гермиона помнила её маленькой крошкой, сероглазым ангелом с платиновыми кудряшками. Милый, добрый ребёнок. В три года у неё начались первые всплески магии, и её пришлось отправить отцу. Нет… Её отправили не поэтому… Совсем не поэтому…       Возможно, Драко прав, что не захотел представлять её дочери. Что бы он ей сказал — «Познакомься, вот та женщина, которая скинула тебя мне, когда ты ей надоела?» Этого можно было от него ожидать, ведь он не знает всей правды.       Гермиона вздохнула, она хотела узнать эту самую правду, а сделала только хуже.       Мерлин! Какая она дура! Надо было уехать к Брунгильде! Как так получилось, что она снова рядом с Драко?! Как? Её каким-то магнитом притянуло обратно к нему в объятья.       Она так хотела все забыть, а сейчас… Она вновь рядом с ним и ещё и ждёт от него ребёнка! Но она не может быть рядом с ним! Он этого не заслужил, а её дочь не заслужила такую мать! Мать, которой место в Азкабане! Её должен целовать дементор, а не тёплые губы любимого…       Она закрыла глаза и притворилась спящей, потому что Драко вернулся. Скрипнула кровать, он лёг рядом. Она почувствовала, как его губы нежно касаются её лба. — Спи, любимая… Все будет хорошо… — шепнул он, а она еле сдержалась, чтобы не расплакаться в голос.       Его рука осторожно легла ей на живот, и он затих. Закрыв глаза, она слышала, как он вдохнул запах её волос и минут через пять его дыхание выровнялось, он заснул. *       Гермиона проснулась одна. На тумбочке лежала записка написанная красивым витиеватым почерком. Тем самым, которым она заставляла Драко когда-то подписывать за неё приглашения в Хогвартсе. Она поняла, что слёзы по старой проложенной дорожке поступили к её глазам и всхлипнула. "Доброе утро, Роз! Я ушёл пораньше, не хотел тебя будить. Выпей успокоительное зелье и не вылезай сегодня из кровати. Пожалуйста! В обед я буду дома, и мы поговорим о том, что произошло ночью. Люблю." А кто же сварит зелье для Кэти?! Черт, Нотт!       Женщина закусила губу, она в ужасе поняла, что бедная девочка пострадала из-за неё. Нотт нашёл её. Проклятый ублюдок! Почему он не умер?! Значит, он пытался добраться до неё через Кэти, но она не помогла ему. Надо встать и сварить зелье и попробовать расспросить свою несчастную подругу… И встретиться с Гарри… Только ему можно рассказать всё… А потом сдаться и сесть в Азкабан, если, конечно её сразу не казнят…       Гермиона откинулась на подушки — её мысли скакали в голове как бешеные белки. Ей хотелось разорваться на части. Ей нужно помочь Кэти и Скорпиусу, нужно поговорить с Брунгильдой, поговорить с Гарри и обнять, наконец, по-настоящему свою любимую подружку Джинни.       Мерлин, они все так повзрослели! И у всех уже семьи и дети! Сколько же всего она пропустила!        Всё это у неё отнял Нотт… Сволочь! Она должна его найти и уничтожить! Но как? Убить человека, когда внутри тебя растёт маленькая душа?       Она больно укусила себя за кулак. Голова отказывалась соображать. В дверь осторожно постучали: — Розмари, ты спишь? — услышала она мелодичный голос своей дочери.       Сердце сжалось.       Доченька! Моя хорошая, красивая, умная девочка.       Она постаралась сдержать дыхание и как можно спокойнее произнесла: — Да, Касси, заходи…       Гермиона осторожно села на кровати — голова не кружилась. Она выпила зеленоватую жидкость из склянки, которая стояла рядом с запиской Драко. Целитель сказал, что она помогает при утренних головокружениях и тошноте. Что ж, Гермиона спокойно может сварить это зелье сама.       Кассиопея, в джинсах и розовой рубашке с рукавами фонариками ворвалась в комнату, как кудрявый яркий вихрь. — Розмари, сиди, не вставай! — воскликнула она и левитировала ей на колени, прямо на постель, маленький столик с ещё горячими блинчиками со сметаной, кружкой чая и вазочкой с клубникой.       Гермиона рассмеялась сквозь слезы, когда та запрыгнула рядом на постель и произнесла: — Я решила поухаживать за тобой, дорогая! Папа сказал следить, чтобы ты никуда не сорвалась из комнаты. — Касси, не надо было… — Ты плачешь?       Гермиона вытерла предательские слезы, которые снова брызнули ей на щеки, уже в который раз за это утро. — О, нет! — блондинка бросилась к ней и порывисто обняла расстроенную женщину. — Пожалуйста, не плачь, а то я тоже сейчас разревусь. Тебе нельзя беспокоиться и нервничать!       Шатенка всхлипнула, обнимая девушку за тонкую талию.       Доченька, прости, за то, что я тебя бросила… — Розмари, не плачь… — умоляла та, а потом вдруг отклонилась от неё и весело произнесла. — Так-так, моя будущая мачеха… Нет, какая ещё мачеха? Это Астория была мачехой, а ты моя мама! И оказывается, ты такая рёва, вот как? — она рассмеялась и снова обняла её. — Ты знаешь, что папа хочет тебе сделать предложение? Он очень счастлив, что ты у него появилась! Я очень счастлива! И…       Она отпустила Гермиону из своих тёплых объятий и, взяв её за ладони спросила, сверкая серыми глазами: — Ты не обидишься, если я буду называть тебя мамой?       Та сглотнула комок в горле и осторожно ответила: — Малышка, я не заслужила этого… Но я была бы очень рада… Если только твой папа не будет против. — Ой, сказала тоже — против! — Девушка закатила глаза и плюхнулась рядом на подушку. — Да он, наоборот, расслабится, думая, что я больше не ищу свою родную мать. — А ты не ищешь? — Розмари, ты кушай-кушай… — Девушка подвинула столик к ней ближе и продолжила, лёжа на отцовской подушке и заложив руки за голову. — Я же обратилась к отцу Джеймса, к мистеру Поттеру, но он только покачал головой.       Гермиона тихонько улыбнулась — её дочь и сын Гарри, Мерлин, нарочно не придумаешь! Теперь она понимала, почему Драко так бесился от этой новости. А она предпологала, что её любимый и её лучший друг с годами подружатся, но… Хоть что-то осталось неизменным в этом мире. — Он говорит, что история тёмная и мою маму никто не знает, кроме папы. Так что все дороги снова ведут меня к нему. Но он не сдаётся, — продолжала Кассиопея. — Если бы можно было, я бы воспользовалась Веритасерумом, но это противозаконно, и папа меня за такие методы по головке не погладит, — она усмехнулась. — Но я все равно все узнаю, к гадалке не ходи. Я буду пытать бабушку Нарциссу и дедушку! Пойду к маме Джеймса, подниму весь архив «Еженедневного Пророка» тех лет, про моего папу тогда много писали, и я не сдамся никогда!       Гермиона слушала её и медленно ела блинчики, запивая чаем. Её дочь такая же упрямая, как и она. Она точно не сдастся… Но что же будет, когда она, наконец, все узнает…       Когда Кассиопея ускакала встречаться с будущим мужем, Гермиона всё-таки поднялась и прошла в ванную комнату. В зеркало над раковиной на неё взглянуло её осунувшееся лицо. — Тебе тридцать восемь, — проговорила она своему отражению и усмехнулась. — Розмари Стюарт, зачем ты меня привела сюда? Как же мне выпутаться из этого всего…       Гермиона грустно вздохнула и, вспомнив, что у неё нет времени на уныние и размышления, пошла в душ. *       Наскоро высушив волосы и одевшись, она поспешила в лабораторию. Ей срочно нужно увидеть подругу. А до этого сварить для неё зелье.       Она прошла по знакомым коридорам замка, погружаясь в ностальгию. В этой реальности никакие статуи на неё не нападали, как когда-то давным давно, и картины со сценами смерти исчезли со стен. Где они? Замок стал безопасен для неё, для маглорожденной, он изменился и перестал быть пугающим. Сейчас она это заметила так ясно, как будто прозрела.       Открыв дверь в лабораторию, она увидела спину профессора Снейпа в черном одеянии, склонившегося над котлом с зельем. Он резко обернулся на шум и замер с длинной деревянной ложкой в руке.       Мужчина оглядел её пристальным взглядом. Гермиона ответила ему тем же. Он знал, что она собиралась сделать, и скрывать от него очевидное не было смысла. Профессор недовольно сжал губы.        Какая же она была наивная! И как она раньше его воспринимала с таким восхищением и почти детским обожанием, готова была в рот ему заглядывать, думая, что не отказалась бы от такого отца? Бедная девочка-сирота жаждущая любви и родительского тепла. — Вы мне тоже больше нравились, когда были Розмари, — проговорил он холодно, оценивающе её оглядывая, чёрные глаза впились в её карие, проникая холодными щупальцами в сознание.       И Гермиона почувствовала и тут же захлопнула перед ним окклюменционный занавес. Это умение вспомнилось как раз кстати. Теодор Нотт поспособствовал тому, что она научилась это делать мастерски, быстро и уверенно. Северус вздрогнул, ей показалось, что в его глазах мелькнули искры восхищения. — Мисс Грейнджер, а вы с годами стали интереснее, — бросил он, вскидывая голову. — Возможно, вы бы влюбились в меня, если бы узнали насколько, — парировала она.       Гермиона прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Мисс Грейнджер. Как давно её так никто не называл. — Но я так понимаю, мне этого не узнать… — Он усмехнулся.       Молодая женщина подошла к нему ближе и заглянула в котёл. — Это зелье для Кэти? — спросила она, принюхиваясь.       Снейп качнул головой, не отрывая от неё пронзительного взгляда. Он ещё пытался пробиться сквозь щиты, но она без напряжения скрывала от него все, что ему не следовало знать. — Я хочу поговорить с ней, — проговорила Гермиона уверенно. — Нет, — мужчина расслабился и бросил свои попытки залезть ей в голову. — Это опасно. — Она плохо себя чувствует? — Она чувствует себя лучше, но проказа… Вчера Гойл лёг в соседней палате, — хмыкнул зельевар и закинул почки остролиста. — Мерлин, он что, коснулся её? — Гермиона закусила губу. — Н-да, этот идиот пытался её утешить… — Нет! Бедный Грегори. Кэти нравится ему… — Она прикрыла глаза, но тут же пришла в себя и настойчиво продолжила. — Но мне очень нужно с ней поговорить! Очень. Это вопрос жизни и смерти! Это важно!       Северус Снейп, раздумывая, помешивал зелье, снял его с огня и проговорил, не глядя на неё: — Помогите мне. Принесите лёд, мисс Грейнджер…       Она сходила за льдом. Пока Гермиона закидывала кусочки в варево, укрыв лицо маской, профессор разглядывал её сквозь сизый дым, не забывая помешивать зелье. — Кто так мастерски стёр вашу память? — спросил он, с интересом приподняв бровь. — Моя мать… Приёмная мать… Брунгильда… — не поднимая взгляда, ответила она. — Но эта история с восьмилетней девочкой не укладывается у меня в голове? Как? Ваши воспоминания были невероятно живыми и детальными. Настоящее произведение искусства! — О, профессор, эта женщина просто гений… — проговорила она, закидывая последний кусочек, а перед глазами стояло лицо приёмной матери, которая в свое время очень помогла ей. — Она умеет подменять и менять воспоминания. Она лучшая в этом и очень хороший человек. Она спасла меня, взяла под свое крыло, учила зельеварению и тому нетрадиционному подходу от которого вы были в таком восторге, когда брали меня на работу. — И не напоминайте мне об этом, тут вы меня обошли, — закатил глаза зельевар. — Неприятно осознавать сейчас, как же я жестоко ошибался. — И в чем же? В моем мастерстве? — Мастерство тут ни при чём… — Он провел палочкой над зельем, проговаривая нужные заклинания, а она завершила все руническим символом и сняла маску.       Северус закрыл зелье крышкой, засекая на настенных часах десять минут. — Когда вы скажете Драко?       Гермиона поежилась, этот вопрос острой иглой ткнулся в её сердце: — Профессор… Я не знаю… Завтра или послезавтра… Я бы хотела… — она облизала пересохшие губы. — Перед смертью не надышишься… Может, расскажете, хотя бы вкратце, что с вами произошло за все эти годы. Где вы прятались? — спросил он, как бы между делом, убирая магией стол от обрезков и крошек ингридиентов. — Не могу… Прошу вас, не говорите пока Драко ничего… — она просила, но понимала, что Снейпу совершенно не выгодно отмалчиваться, если Драко узнает, что он её покрывал, плохо будет всем. — Не скажу. Пока… И не буду лезть в ваши дела. Но я за то, чтобы все выяснить, как можно раньше. Ему в любом случае снесёт крышу от вашего решения вспомнить все. — Он возненавидит меня… — прошептала она, сжимая руками край стола. — Вполне возможно, — сухо бросил зельевар. — Утешили… — Надо было слушать меня и не делать глупостей, — хмыкнул он. — Я просто хотела знать правду! — воскликнула Гермиона. — Глупая любопытная гриффиндорка! Вот и посмотрим, что вам даст это знание! — нахмурился мужчина и открыл крышку на котелке. Он произнёс длинное завершающее готовку заклинание, послышался всплеск — идеальное зелье для лечение Болотной проказы было сделано. — Мне нужно поговорить с Кэти. — повторила она свою просьбу в третий раз. — Упрямая… Как и ваша дочь, — цокнул языком профессор, но покачав головой все-таки проговорил. — Хорошо, идемте, но с вас два обещания, во-первых, и это самое главное, вы не расскажете Драко, что я вам позволил сходить к ней, и второе, вы будете говорить с проклятой, стоя у двери.       Естественно, она согласилась. *       Кэти выглядела намного лучше, чем вчера. Она находилась в сознании и тихонько стонала, ведь ей все ещё было больно. Её раны, срастаясь, горели и зудели, и их хотелось безостановочно расчесывать. А что творилось внутри её худенького тела, можно только предполагать. — Кэти! — позвала её Гермиона, стараясь оставаться спокойной.       Она по настоянию зельевара переоделась в защитный костюм и натянула маску на лицо, благодаря которой могла скрыть и слезы.       Ей хотелось кричать от досады и злости! Это сделал Теодор Нотт, сомнений не было! Ну как он мог?! Зачем, зачем он вернулся? Зачем она ему, после всего?       Кэти повернула лицо на голос и прошептала: — Розмари… Прости меня… — Нет, подружка… — Гермиона вдруг поняла, что неосознанно нашла себе подругу, похожую на Джинни. — Не надо извиняться, как ты? — Плохо… Мне больно… Прости, — она снова заплакала, а Гермионе нужно было спросить, и она, несмотря на желание подбежать и утешить бедную девушку, проговорила: — Кэти, что он задумал? За что он тебя так? — Розита, дорогая… — она тяжело выдохнула, закрывая глаза. — Он хочет уничтожить все, что связано с тобой… Тебе нужно спрятаться…       Но Гермиона вместо того, чтобы испугаться её слов, сжала челюсти.       Она сбежит… Конечно сбежит, но не потому что боится… А чтобы не подставить под удар родных и любимых и заманить его в ловушку! Чтобы, наконец, избавиться от него.       Кэти вновь взглянула на шатенку, стоящую у двери. — Он хотел, чтобы я уговорила тебя приехать к нему в замок… Но после того, что мне рассказал Грегори, я заподозрила неладное. Я отказалась, а он… Он сказал, что ты его… — девушка не договорила, в палату вошла целительница миссис МакКарти. — Мисс Стюарт, я бы попросила поскорее закончить разговор, пациентка теряет силы… — Он сказал, что должен уничтожить всё и всех… И он сказал, что начнёт с меня… Розмари, я отказалась, а он проклял меня… — шептала рыжая, слабея на глазах.       Гермиона сжала кулаки. — Прости, подружка, прости! — она выскочила за дверь, прижалась лбом к холодной стене. — Чёрт! Чёрт! — и расплакалась от негодования, обиды и несправедливости происходящего.       Ей нужно поговорить с Гарри! * — Роз! — Гермиона вышла на драконью площадку, вытирая мокрые щеки, когда на её пути возник сердитый Драко, одетый в офисную одежду, в белой рубашке, серых штанах, чёрных ботинках. Галстук расслабленно болтается на шее, пиджак смят нервной хваткой.       Она остановилась и опустила взгляд в пол — мужчина был откровенно зол. На бледном лице яростно сверкали серые глаза, губы сжаты в тонкую полоску. Она ждала, что он сейчас разразится гневной тирадой, но он встал напротив и молча ждал, когда она соизволит взглянуть на него. — Драко… — дрожащим голосом произнесла она, когда наконец посмотрела ему в лицо. — Чего ты добиваешься? — спросил он холодно. — Я… Там Кэти… Кэти Картэр. — вымолвила Гермиона неуверенно и закусила губу, разглядывая его так, словно видит впервые.       Мерлин! Драко!       Она с восхищением любовалась им через призму своих воспоминаний юности — он был великолепен! Как будто стал ещё выше и шире в плечах! А его лицо, словно высеченное из мрамора излучало уверенность и силу. Она неосознанно облизнулась, разглядывая его, такого взрослого, красивого новым взглядом. — Я знаю, что там твоя подруга! — резко кинул он. — Я спросил, чего ты добиваешься? — Драко, я должна была… — проговорила она, но ей так хотелось сейчас не ссориться, а затащить его куда-нибудь, чтобы почувствовать его внутри и снаружи.       Мерлин, что за мысли… Как будто, она только что впервые увидела его спустя восемнадцать лет! Голодными глазами она проследила, как его язык прошёлся по губам, и она приоткрыла рот.       Драко с изумлением заметил, как её глаза потемнели и сглотнул. — Роз… Да что с тобой? — Он видел, как она разглядывает его, жадно, с желанием, его злость тут же улетела вместе с возможностью трезво мыслить. — Мерлин, что ты делаешь?       Гермиона положила ладонь на его грудь, дрожащими пальцами медленно погладила рельефное тело, скрытое тонкой тканью: — Драко, какой ты красивый… — Чёрт! — не выдержал аристократ и сжал её руку. — Роз, прекрати! Прекрати так делать! Прекрати манипулировать мной! Я просил тебя поберечься! Всего одна просьба! И где я тебя встречаю! Что ты вытворяешь? Проклятье!       Он отпустил её руку, разочарованно выдохнул и повернул обратно. — Поговорим потом… Я устал… Пойду переоденусь, — бросил он, не оборачиваясь.       Гермиона проводила его взглядом, сдерживая дыхание.       Как она уйдёт от него? Он так любит её, заботится. И она снова бросит его… Беременная, влюблённая по уши дура!       Она должна это сделать, иначе пострадают все. Гермиона знала, что Нотт не шутит и Кэти — только начало. Она закусила губу и последовала за блондином, ей хотелось извинится и поговорить с ним.       В спальне его не было, но брошенный на пол у ванной комнаты мятый пиджак намёкал, что мужчина зашёл в душ. Тут же в подтверждении её догадок, послышался звук льющейся воды.       Гермиона вздохнула и вошла в просторную светлую комнату, где в углу во вместительной душевой кабине под струями воды к ней спиной стоял обнажённый Драко Малфой.       Женщина открыла рот, чтобы что-то сказать, но дыхание перехватило от зрелища, которое предстало её глазам.       Мерлин…       Она закусила губу и чуть не застонала, так он был красив. Подтянутый, стройный, плечистый; так хотелось схватить эти плечи, целовать шелковую кожу на широкой спине и прижаться к упругим мужским бледным ягодицам… — Роз… Хватит поедать мой зад глазами… — услышала она, словно сквозь толщу воды.       Он видит затылком?       Она в миг покраснела, ощущая себя похотливой нахалкой. — Я хотела извиниться… — пролепетала она и схватилась за ручку двери, чтобы уйти.       Драко повернулся к ней, а её взгляд упал на его пах, и тогда Гермиона просто застыла. О, боги, мой мужчина прекрасен!       Он вышел из душа, не потрудившись даже стряхнуть с себя капли воды. Подошёл очень близко, шлепая мокрыми ступнями по мраморной плитке. — Розмари, мне не нужны извинения… Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо. И с малышкой тоже… — произнес он. — Да, Драко, — выговорила Гермиона, разглядывая его рот, она была готова соглашаться со всем, что ей скажут сейчас эти прекрасные губы. — Прости меня… Но я, наверно, не раз тебя разочарую… Я… — Мерлин! Ты не разочаровала меня. — Он притянул ее к себе, её одежда тут же стала влажной. — Пойдём! — Драко, я же одета! — не сильно сопротивляясь, Гермиона поплелась за ним.       Он, не слушая, потащил её под воду, прямо в штанах и рубашке. — Это тебе наказание… — усмехнулся мужчина. — Негодяй! — рассмеялась она, вся мокрая, но его пальцы коснулись пояса штанов, и она поняла, что он хочет её раздеть. — О, Мерлин… Драко… — Ты сводишь меня с ума своими голодными взглядами, ведьма… — прошептал он ей на ухо, срывая одежду.       Гермиона застонала: — Я хочу тебя, Драко Малфой! — Чёрррт… — рычал мужчина, стаскивая с нее прилипшие брюки. — Роз, мне нужно в тебя… Или я умру…       Он стащил с неё трусы, а она поскорее скинула лифчик. Его ладони тут же накрыли её грудь. Губы поймали её рот. Они забывали дышать, целуясь до умопомрачения страстно и горячо, слизывая друг с друга капли воды. — Я люблю тебя… — шептала Гермиона, и застонала, когда его губы обхватили острую вершину груди, а длинные пальцы ласково коснулись между её ног, распаляя жар в промежности. — Я люблю тебя сильнее… — хрипло отвечал он, облизывая и зацеловывая её груди, посасывая острые твёрдые соски.       Вода брызгала в разные стороны, в ванной комнате слышались стоны и приглушеный шопот, и частое дыхание.       Он опустился на колено и чуть раздвинул её ноги. Она всхлипнула, когда его горячий язык прошёлся по разгоряченной нежной плоти. Ещё и ещё, все настойчивее и чувствительнее. Драко закинул одну её ногу себе на плечо, чтобы целовать её глубже, чтобы его язык мог дотронуться до каждого нежного лепестка в полной мере, он делал это так, что Гермиона отклонилась к стене и, закусив губу, выгибалась, шепча: — Да, да, мой хороший… Я сейчас… Я сойду с ума! Ох… Ты невероятный… Драко…       Она иступленно тянула его за мокрые волосы и подталкивала, помогая поймать темп. Когда она почувствовала, что его длинный палец вдруг проник внутрь неё, массируя и задевая там нужную точку, она застонала громче, неосознанно насаживаясь на него. Постепенно, не прекращая ласки языком, он ввёл ещё один палец и движения стали все быстрее и быстрее. С губ Гермионы сорвался крик: — Мерлин, я сейчас… Ах! Драко, хочу тебя… пожалуйста…       Он поднялся и подхватил её под бедра, заставляя обнять его ногами за пояс. — Может пойдём в кроватку? — проговорил он, задыхаясь от желания. Его напряжённый член касался её ягодиц. Он еле сдерживался. — Нет, я хочу так, хочу здесь… — пробормотала Гермиона целуя его шею влажными поцелуями и покусывая. — Давай, любимый… — Моя маленькая шалунья. — Он захватил губами красные зацелованные губы Гермионы и медленно вошёл в её горячее тесное местечко, поддерживая за попку. Они оба замерли. Гермиона выдохнула ему в рот, любуясь его вдохновленым порозовевшим лицом. — Какая ты красивая… — прошептал он и толкнулся в ней, придавив её спиной к белой мокрой стене. От каждого его движения, она все сильнее теряла разум, наслаждение пронизывало всё тело, изо рта вырывались несдержанные стоны и всхлипы. Её спина скользила по гладкой поверхности, под воздействием его страстных действий.       Драко толкался в неё все резче и энергичнее, уплывая, целуя её губы и шею, а она уцепилась за него, царапая спину ноготками в порыве страсти. Это было потрясающе! Гермиона наслаждалась каждым движением, каждым звуком и каждым касанием. Она хотела запомнить это навсегда, оставить в памяти каждый сладкий миг.       Он кончил первый, но она подхватила его вскрик, утопая в своём невероятном оргазме, чувствуя, как он изливается в неё. Она и не заметила, что плачет. Слезы потоками хлынули из её глаз, омываемые струями воды. — У нас в душе течёт морская вода или ты плачешь? — Он крепко обнимал её, тяжело дыша и целуя её щеки. Драко непонимающе оглядел её. — Почему ты плачешь? — Потому, что это прекрасно, ты прекрасен! Ты… — она его крепче сжала и разрыдалась в плечо. — Прости меня, Драко… Прости… — Ты пугаешь меня, Роз… Ты пила успокоительное? — Драко, все хорошо… Я просто счастлива… — Гермиона положила голову на его плечо, крепко обнимая его дрожащими руками за шею.       Она хотела проститься с ним, но, кажется, не может сделать этого…