Похищение белого дракона 2

— Прощай, Каритас! — Гермиона аппарировала, когда дракониха пролетала над Глазго.       Её скрутило в воронке и выплюнуло на зелёное поле близ деревни Скори на самом севере Шотландии. Из тёмной ночи прямо в белую, что было естественным для этих широт. Северное солнце освещало последними лучами скрытые в тумане деревенские одно- и двухэтажные дома с ухоженными цветущими двориками и газончиками.       Ночной воздух бодрил, Гермиона поежилась и сильнее запахнула мантию на груди. Она шагнула на каменистую дорогу и направилась к дому, стоящему на отшибе, около небольшого редкого леска и целой гряды каменных балок сотворенных природой.       Было слишком поздно для визита, все, скорее всего, спали, но её всегда ждали в этом доме. Она увидела, как зажёгся свет в окошке на втором этаже под острой крышей. На улице зажглись два фонарика. Гермиона чувствовала, как магия дома прощупывает её, щекочет, изучая. Защитная невидимая сеть пропустила её с тихим звоном, входная белая дверь открылась, и к ней навстречу шагнула высокая стройная, очень красивая синеглазая женщина с тёмными волосами.       Брунгильда Макфлай.       Сильнейшая волшебница из всех, кого знала Гермиона. Метаморф и искусный зельевар. Добрая ласковая мать для всех своих приёмных детей. Она поправила подол длинного элегантного платья цвета тёмного синего моря и сошла с деревянных ступеней гостеприимно раскрыв руки. — Моя дорогая доченька! — в её бархатистом нежном голосе слышались забота и сочувствие. — Мама! — Гермиона бросилась к ней и упала в объятия, которые окутали ее теплыми запахами трав, цветов и выпечки. — Я сделала глупость… Я все вспомнила… Какая же я дура! — Мне не нужно было отпускать тебя… Не нужно… Гермиона, дорогая моя… — Мама, я снова его встретила! И я жду ребёнка от него… — Ждёшь ребёнка? От кого? — Брунгильда отклонилась и изумленно посмотрела в глаза своей воспитаннице. — От того самого, от моего первого, любимого… — Гермиона разрыдалась на плече у женщины. — И я бросила его… Бросила! Он этого не заслужил, но я. Я не могла по-другому… Не знаю, что мне делать… — Пойдем, я налью тебе успокоительный чай, моя дорогая… Дети уже спят… Давай поговорим в твоей комнате… — волшебница утешающе погладила ее по голове и они зашли в дом. *       Драко проснулся резко. Сел и ошалело оглянулся вокруг, вдыхая прохладный утренний воздух.       Он лежал на пляже, на влажном песке, море нежно и размеренно ласкало его голые пятки тихими волнами. Солнце выпустило в небо первые лучи и окрасило в нежно-розовый цвет. Мимо пролетела пара чаек, нарушая утреннюю тишину резкими вскриками.       Драко потёр лоб, выплюнул песок, скрипящий на зубах и, хмурясь, оглянулся на спящего неподалёку Фатума. На нём, развалившись между костяными наростами и свесив лохматую тёмную голову, сладко посапывал Ланиус. На его скуле красовался синяк.       Ланиус…       Что же случилось вчера?       Голова отказывалась соображать. Малфой встал и из его рук вывалилась пустая бутылка из-под огневиски. Проклятье…       Он вспомнил и тяжко простонал, схватившись за волосы.       Она вчера от него ушла… Кто? Розмари? Гермиона? Его просто кинули. Они обе.       Он усмехнулся… Он все ещё был пьян и кажется ещё не понимал, что на самом деле произошло.       Вчера он пил в библиотеке, что-то говорил матери, жаловался и жалел себя, когда зашёл брат. Мама попросила Ланиуса отвести его в спальню… По пути они чуть не подрались с ним. Этот щенок постоянно что-то болтал своим острым языком, сейчас Драко уже и не вспомнит что.       Вероятно, что-то все же вывело его из себя и Драко ударил брата, взял ещё бутылку огневиски и вызвал Фатума, но мелкий Снейп увязался за ним. — Она просила присмотреть за тобой! — кричал он.       Ну что ж, раз просила, смотри…       Он заставил Ланиуса выпить с ним огневиски. А сам вдохновенно и яросто ломал магией камни под дождём на своём острове. Драконы слетелись вокруг, сели на каменистый обрыв и наблюдали за этим шоу, тихо рыча. Они чувствовали и впитывали его настроение и тоже нервничали, толкали друг друга. Это привело к тому, что Примус чуть не подрался с Секундусом. Но Драко разнял их.       Это было то ещё зрелище, когда он совсем не аристократически орал на них самым отборным матом, жаля их морды искрами из палочки. Те быстро ретировались. Отвечать ему огнём никто не посмел, драконы относились к нему, как к повелителю, защитнику и старшему брату, так как знали его с рождения и Альбус с детства внушала им, что Драко освободил их и дал самую лучшую свободную жизнь, которая только была доступна драконам в эти времена.       Каритас прилетела на остров ближе к полуночи. — Гермиона исчезнуть, когда мы лететь. — сообщила она.       Драко понял, что та аппарировала прямо с драконихи. Думая, что так он не найдёт её. Глупая. Сейчас все будет по-другому. Он знает, где она…       Ланиус наблюдал за яростным припадком старшего брата издалека, прикладываясь иногда к бутылке, но когда Драко немного остыл, и обессиленный сел на песке у моря, подошёл и уселся рядом. Они долго молчали. И пили огневиски. А потом заговорили. Ланиус что-то спросил, Драко ответил…       Драко смутно припоминал, что рассказал брату почти все о Грейнджер и, кажется, даже то, что она мать Касси… А Ланиус рассказал, что на самом деле влюбился в ту учительницу, которую потом выгнали из Хогвартса за связь с малолетним учеником. Драко понимающе качал головой, ведь он и не знал, нет, точнее, не интересовался чувствами брата никогда.       Они и не заметили, как проговорили почти до утра и вырубились. — Где вы? — резкий голос Снейпа цепко впился в его ещё не отрезвевшие мозги. — Драко, что ты сделал с моим сыном? — Да все нормально с ним… — поморщился блондин. — Мы немного… Поговорили. — Поговорили? Ты и он? Удивительно… Я не слышу Ланиуса! Он там хоть жив после ваших разговоров?  — Драко мечтал чтобы отчим наконец заткнулся. — Ты знаешь, что жив… Но насколько не скажу… — раздражённо бросил он и оглядел растрепанного и помятого братца, который дёрнулся и неловко повернулся на бок. — Мы пили… Огневиски. - Я понял, что не чай! Ваша мама все рассказала. Давай, приходи в себя! И везите свои задницы домой. — Приготовь нам антипохмельное… — с надеждой кинул блондин. — Обойдетесь! — буркнул Снейп и пропал из эфира.       Драко скинул с себя одежду на влажный песок и вошёл в прохладную морскую воду. Он уверенно занырнул и взбудораженно вынырнул, фыркая и тряся головой. С утра, да ещё и после дождя вода хорошо бодрила, и голова начинала наконец соображать. Он вновь бросился в волны и поплыл кролем, рвано закидывая руки, с каждым движением возвращаясь в трезвую горькую реальность.       Она кинула его. Резко, безжалостно, ничего не объяснив. Снова.       Ничего не говори дочери?! Да как она посмела просить о таком? Он поступит так, как захочет! И это давно только его дочь!       Она сказала, что любит! В этот раз она любит! О да, то, что было в душе, не сыграешь, а ведь она уже тогда все вспомнила! Это её «Малфой, ты такой романтик», стерва! Последняя стерва! Если бы он догадался, тупой влюблённый придурок!       И что бы он сделал? Да хотя бы не отпустил её… Держал бы до последнего, чтобы узнать всю правду!       Нужно лететь к ней. И наконец поговорить, вытрясти из неё признание!        Чёрт! Как же так? За что ему все это? Неужели он так сильно провинился в прошлом, что все повторяется…       Розмари… Больше не будет этой наивной, милой… Нет! Он просто сходит с ума! Все словно перевернулось с ног на голову! А может быть, наоборот, сказка закончилась и его резко окунули в отрезвляющую реальность?       Минут через двадцать усиленного плавания в море, он все же вышел на берег, оделся и направился к белому похрапывающему дракону. — Вставайте, сонные твари! — кинул он, когда залез на зверя, и тряхнул мокрыми волосами на спящего брата.       Тот со сна не понял, что происходит и, вздрогнув, охнул. Попытался сесть, но не удержался и скатился с бока дракона в песок, повалившись, как мешок с драконьим навозом.       Фатум фыркнул, открывая глаза. Оглянулся на упавшего парня и снова фыркнул, но гораздо громче. — Не смешно, — пробормотал Ланиус, отплевываясь от песчинок и пытаясь принять трезвый вид.       Драко с усмешкой следил, как тот неуверенно поднялся на ноги, покачнулся, неожиданно согнулся пополам и его вывернуло на песок. Парень схватился за драконий бок, вытер рот и, скривив губы, проговорил: — Чёрт, брат, я больше никогда не буду с тобой пить… — Залезай, пьяница! — ухмыляясь, бросил блондин, разглядывая его помятого и всклокоченного. Вся спесь и бравада присущие ему, куда-то подевались, Ланиус молча вернулся на свое место, схватился за зубец и так сидел до самого Малфорта.       После хорошей дозы антипохмельного зелья, которое нашлось в закромах Северуса, и такой же хорошей дозы его нравоучений, Драко пошёл в душ.       Всё, всё в этом замке теперь напоминало ему о Розмари, особенно этот душ. Он хотел вернуть её…       Только её, а не Гермиону… *       Утро в приюте начиналось, как обычно, с детского гомона. — Розмари! Розмари! — в дверь её маленькой, но очень уютной комнаты у чердака ворвалась весёлая толпа.       Гермиона подскочила на кровати. На часах уже десять. Мерлин! Как же долго она спала. Но ей не дали даже подумать. — Розмари! Мы соскучились! — Длинноволосая светленькая Малена с огромными зелёными глазами бросилась к ней на кровать и ласково обняла.       Маленький Мышонок — темнокожий мальчишка шести лет радостно смеялся: — Розмари, ты вернулась! А у меня есть метла! — Привет, Розмари! Познакомься с нашими малышами! — десятилетний серьёзный мальчишка Рик, кареглазый и темноволосый, привёл за руку ещё двух детей — лет четырёх, мальчика и девочку. Те с интересом выглядывали из-за его ног. — Мои любимые! — Гермиона, счастливо улыбаясь, разглядывала детей, таких родных и повзрослевших. — Малена, Рик, Мышонок! Как вы выросли!       Они обнялись. — А вас как зовут, малыши? — спросила она у робких четырёхлеток. — Идите сюда, не бойтесь. — Это Роберт и Люсиль, — представила их Малена, она была старше всех и после того, как Гермиона уехала на заработки, стала правой рукой и помощницей Брунгильды. — Бедные сиротки жили со старой бабушкой, но… Теперь они наши дети.       Малыши осторожно подобрались ближе к кровати Гермионы. — Ты наша мама? — спросила с надеждой Люсиль, разглядывая её большими зеленовато-карими глазами.       Гермиона протянула руку к тёмным волнистым волосам девочки: — Нет, малышка… Но я поищу её, хорошо? — она вспомнила Падму и Невилла и подумала, что стоит написать им письмо и попросить приехать посмотреть на этих прелестных малышей. Пока она может что-то кому-то писать.       Девочка заулыбалась и взяла брата за руку: — Спасибо, тётя! Мы с братом ждём нашу маму. — Дети, дайте Розмари воздуха! Иди завтракать, дорогая! — в доме раздался усиленный Сонорусом голос Брунгильды.       Гермиона почувствовала, как разливается тепло на душе от ярких улыбок детей и добрых родных голосов. Вчера с Брунгильдой они говорили мало, приёмная мать, узнав, что она беременна, заставила её лечь пораньше, но Гермиона долго не могла уснуть, ей не хватало тёплой ладони Драко на животе, не хватало его успокаивающего дыхания, его нежных слов и поцелуев, не хватало его. Она всю ночь ворочалась в кровати, мечтая вернуть то, что потеряла так глупо, ругая себя, но к утру, обессилела и уснула.       Когда ребята убежали, она переоделась и спустилась вниз, в старом доме скрипела лестница, стены в коридоре были выклеены светлыми обоями в цветочек, а из кухни пахло персиковым пирогом. Гермиона с ностальгией вдохнула этот аромат. Возможно, она уже никогда, кроме сегодняшнего дня, не сможет попробовать стряпню Брунгильды. — Садись, дорогая, пей чай. — Женщина в длинном облегающем красном платье со шлейфом стояла у окна и разглядывала что-то очень интересное в саду. — Мама, ты такая красивая. — Гермиона взяла чашечку чая со стола, подошла к той, заглянула через плечо, и удивленно спросила. — Ты влюбилась?       В саду около кустов копошился какой-то слишком смазливый парень в грязных джинсах и резиновых сапогах, обнажённый по пояс.       Брунгильда очаровательно улыбнулась, не отрывая заинтересованного взгляда от его накачанных рук. — Это наш новый садовник… Я слежу, чтобы он правильно высаживал кусты. Думаешь, он бы стал стараться, если бы я предстала перед ним в своём реальном виде?       Парень обернулся и помахал ей рукой. Гермиона скрыла улыбку. Брунгильда всегда её удивляла. В свои сто тридцать она была полна сил и спокойно могла преобразиться хоть в девчонку. И никто бы не узнал, что под этим обличьем прячется пожилая, нет, ооочень пожилая женщина.       Она села за стол, приёмная мать элегантно присоединилась к ней, сев на стул напротив. — Что ты будешь делать? — спросила она, повела палочкой и кусочек ароматного пирога прилетел Гермионе в тарелку. — Кушай, тебе нельзя быть голодной…       Шатенка откусила персиковое потрясающее лакомство. Блаженство! Она так и не смогла научиться готовить… А ведь мама учила… — Я сдамся аврорам. — проговорила она, когда доела кусочек и запила его чаем. — Возможно, так я помогу поймать Нотта. — Теодора Нотта? — Брунгильда заволновалась и её внешность начала меняться, волосы поседели, лицо покрылось морщинами. — Как же так? Ты говорила, что он умер! Мерлин! — Он оказался живучим гадом. — проговорила Гермиона с тихой яростью.       Брунгильда вздохнула и взяла себя в руки, она снова была хороша собой и прекрасна. Женщина поправила тёмную прядь, выбившуюся из пышной прически. — Нет, доченька, — твёрдо проговорила она, — ты не можешь сдаться, тебя посадят! Я уверена! Я не хочу чтобы ты попала в Азкабан! Только не ты! — Ты же знаешь, что я сделала! Я это заслужила! — покачала головой шатенка. — Конечно знаю, я сама стирала всё это из твоей прекрасной, умной головы! — почти кричала брюнетка и ударила кулаком по столу. — Я знала, знала, что этот финт с теми восемью годами будет давлеть над тобой и ты захочешь вспомнить! Мерлин! Я хотела, как лучше! Но я не справилась, я оставила тебе этот якорь…       Гермиона положила ладонь на её кулак. Погладила, успокаивая. — У тебя все получилось… Все было идеально долгие годы… — она сглотнула. — Если бы я не вернулась в Лондон… Если бы я не встретила Драко… Ещё раз… Я снова в него влюбилась… Меня притянуло к нему… А потом так сложилось, что я сама решила все вспомнить. — Значит, это судьба. — проговорила Бругильда. — Почему ты ушла от него? Почему ты не с ним? Раз все так вышло, ты не должна была бросать его. — Нет… Я это сделала и мне нести наказание. Одной. Азкабан или поцелуй дементора… Я не хочу втягивать его в эту грязь, в моё прошлое… Пусть лучше снова ненавидит меня! — Гермиона сжала пересохшие губы, чтобы сдержать слезы, которые стали её частыми спутниками в последние дни.       С улицы раздались крики. Женщины поднялись со стульев. — Дети кричат. — проговорила Брунгильда и открыла окно. — Что случилось, Малена? — Там мужчина! Он хочет увидеть какую-то Грейнджер! — раздался девичий голос. — Что ему сказать?       Она и Брунгильда напряглись, приёмная мать погладила испуганную Гермиону по руке: — Я выйду с тобой. — Нет, я сама… — она вцепилась в палочку. — Если это Нотт… Я не должна была идти к тебе… Где моя палочка? — Мерлин, нет… — Я хочу забрать её, пожалуйста… — Хорошо, я сейчас её найду… Если это он, будь острожна… — Брунгильда проводила приёмную дочь до двери. — Не геройствуй, беги!       Гермиона спустилась с крыльца и увидела за забором, около куста жимолости высокую фигуру в чёрной развевающейся мантии.       Светлые волосы трепал сильный шотландский ветер. Серые глаза блондина ничего не выражали. Но она увидела, как напряжены его челюсти и сжаты губы. — Малфой… — произнесла она, стараясь выровнять дыхание. — Грейнджер… — проговорил он, хмурясь. Она отошла дальше от забора, ему пришлось сделать несколько шагов за ней. — Как ты нашёл меня? — она обернулась и её сердце затрепыхалось в груди, как флаги на ветру, она еле успела запереть свои слезы на замок. — Это важно? Или ты хотела, чтобы я не нашёл тебя? — спросил он холодно, но его глаза жадно изучали её, искали ответы. — А я вот он, здесь… И у меня масса вопросов. Может, ты будешь любезна ответить на них? — Малфой… — прошептала она, качая головой. — Да, Грейнджер? — Я… Я не могу… — она опустила взгляд в землю и стояла перед ним, как провинившаяся школьница. — Почему же? — холод его голоса убивал её. — Розмари, доченька, кто этот человек? Все хорошо? — к забору подошла седовласая старушка в пушистой белой шали. Гермиона увидела, что та внимательно разглядывает Малфоя и, кажется, узнала его. Она видела её воспоминания. — Мама, все в порядке… Это мой… — проговорила она неуверенно.       Драко поднял бровь, ожидая продолжения.       Кто он ей… Как его представить? Любовник? Бывший жених? Настоящий жених? Любимый? Отец её детей? О, Мерлин, помоги! — Это Драко Малфой, я работаю на него… — И это всё? — он нервно усмехнулся, — А ты больше ничего не забыла? А то, что ты ждёшь от меня ребёнка и… — Он раздражённо махнул рукой. — К черту все, Грейнджер! Ты должна поговорить со мной! — Заходите в дом, я вам сделаю чай… — проговорила старушка, на её лице появилась неувереная улыбка. — Гермиона, мистер Малфой.       Гермиона обернулась к матери: — Мама, я должна с ним поговорить, наедине… Извини…       И бросила мужчине, который терпеливо ждал её. — Пойдём, — шатенка уверенно зашагала туда, где их никто бы не побеспокоил. Вывела его на поляну около зелёного холма. Он молча шёл за ней и, когда она замерла у каменного забора, остановился в трёх шагах от неё. — Драко… — она повернулась к нему. — Объясни мне… Почему ты не дал мне выпить это зелье раньше? — Грейнджер, что? Так ты сварила себе зелье? Очень интересно… — Он приподнял бровь, глядя на неё возмущенным взглядом с высоты своего роста. — Да, я сварила его! Когда Скорпиус сказал, что я уже рожала… Это подтолкнуло меня… И я сделала это… Так почему? Почему, Драко, ты не дал мне его раньше? До того, как я снова в тебя влюбилась! — Снова? — чуть не рассмеялся он и шагнул к ней. — А ты что, любила меня когда-то? Или тебе это казалось? Ради скуки поиграла с потерянным и жалким парнем и бросила его, когда все стало напрягать… Когда оказалась беременной…       Гермиона в ответ только качала головой, отрицая его нападки. — Не надо, Драко, ты не знаешь как все было на самом деле! — Заткнись, ты поиграла мной и кинула, и потом так же поступила с дочкой! Вот как все было! — выплюнул он с ненавистью так легко, словно эти слова давно крутились в его голове и он наконец их высказал.       Гермиона вскинула руку, чтобы ударить его, но остановилась. Сглотнула комок застрявший в пересохшем горле. Ведь для него это так и выглядело. Драко не знал всей правды. — Что, хочешь ещё и ударить? — усмехнулся он горько. — Так ударь! Давай, Грейнджер! Бей и посильнее, я все равно не почувствую! Я уже все ощутил сполна! — он подошёл к ней ближе, аромат его дорогих мужских духов ударил ей в нос, голова закружилась и она пошатнулась. — Драко, пожалуйста… — умоляюще покачала она головой. — Чёрт! Ты снова это делаешь! — он выдохнул, видя, что она побледнела. Когда она была такой беспомощной и ранимой перед ним, он не мог продолжать её ненавидеть, как ни пытался. — Драко… — Гермиона сжала кулаки, старательно сдерживая слёзы. — Хватит называть меня по имени! Хватит… Верни мне мою девочку! — он выглядел свихнувшимся, его глаза загорелись странным блеском. — О чем ты? — не поняла она.       Драко вцепился в её плечи, крепко, почти как в её кошмарах и она тихо всхлипнула. — Верни мне Розмари! Верни все что было! Верни мне её! — дёрнул он Гермиону. — Драко! — она положила ладони на его напряжённые руки. — Не сходи с ума! Я это она! Не пугай меня! — Нет! Мне нужна она! Моя любимая, та, с кем мне было так легко и хорошо… И не было прошлого, боли и лжи… Она была моя, только моя… — Он провел ладонью по её щеке, стёр пальцами слезинки. — Моя…       Он притянул её к себе. Горячие губы впились в её рот. Блондин жадно целовал её, а она вцепилась в его руки, чувствуя, что это не поцелуй любви… Это был поцелуй боли и разбитого сердца. Его губы будто пытались выпить её, растерзать, опустошить, она не выдержала и застонала. Громко, со слезами. Он сильно зажмурился и отпустил её. Почти оттолкнул. Но не сильно, как будто оберегал её от самого себя. Отвернулся, восстанавливая дыхание. — Грейнджер… — проговорил он хрипло. — Я не хотел, чтобы ты возвращалась. Я давно похоронил тебя. Зачем ты это сделала? Почему ты всегда все делаешь, как хочешь? Чёрт… Я чувствую такую потерю… Я же любил её… А ты снова все испортила! Её нет и я даже не успел попрощаться… Я не думал, что это будет так… Проклятье! — Драко… Пожалуйста, ты меня пугаешь! — снова повторила женщина, вытирая слезы.       Он прикрыл глаза и устало попросил: — Расскажи мне всё, расскажи! Как так получилось, что ты все забыла? Что случилось? Почему ты ушла? — Нет… Прости… Ты должен уйти. — она закусила губу и покачала головой с твёрдым намерением молчать. — Расскажи… — настаивал он. — Мы должны расстаться… — медленно проговорила она, после минутного раздумья.       Это заставило его сжать кулаки, глаза засверкали холодом. — А мы расстались с тобой! — зарычал Драко. — Больше 18 лет назад! А теперь, будь добра, рассказывай!!! Я заслужил правду! — Нет, Драко, я не хочу! Я не буду ничего рассказывать! — воскликнула Гермиона упрямо, ветер порывом захлестнул их, и её волосы и чёрная мантия аристократа затрепетали под властью холодного воздуха. Она поежилась в тонкой футболке. — Ясно. Всё отлично. Всё просто идеально! — Малфой выдохнул и закатил глаза. — Лучший сценарий моей жизни, влюбится в тебя снова и снова быть брошеным тобой! Браво! А через три года ты пришлёшь к Малфой-мэнору нашу вторую дочь?       Гермиона закрыла глаза ладонями. Отвернулась. Его сердце сжалось, когда он увидел, как её плечи вздрагивают. Она тихо всхипывала. — Грейнджер… — Я прошу тебя, уходи… — прошептала она. — Грейнджер… — Он подумал, что ещё секунда и он бросится к ней и будет держать, утешать, умолять, пока она все не расскажет. Захотелось вспомнить все навыки легилименции на которые он был способен и залезть в мозг этой упрямой женщине, под кожу, куда угодно, лишь бы узнать, что она скрывает.       Но он стиснул зубы и быстрым шагом пошёл к пригорку за которым его ждал Фатум…