Похищение белого дракона 2

      Гермиона вошла в дом словно сомнамбула.       Он ушёл.       «Это хорошо для него и для Касси», — внушала она себе. Так говорил здравый смысл, а сердце кричало: «Нет, что ты делаешь со своей жизнью, Гермиона Грейнджер? Зачем ты ещё сильнее загоняешь себя во тьму?»       Она медленно прошла на кухню, села за стол и, закрыв лицо руками, попыталась утихомирить свои слезы, видя, что браслет на руке начал розоветь, реагируя на волнения. Малышка в животе не виновата в том, что происходило в её жизни. Гермиона всхлипнула, вспомнив горькие слова Драко:       «Лучший сценарий моей жизни, влюбиться в тебя снова, и снова быть брошенным тобой! Браво! А через три года ты пришлёшь мне свою дочь к Малфой-мэнору?», — они красной строкой отпечатались в её мозгу. — Розмари, где ты? — неожиданно звонкий голос дочери раздался в её голове, Гермиона отняла лицо от ладоней и тревожно заозиралась, словно девочка была где-то рядом. — Розмари, почему ты молчишь? Где ты, что случилось? — шатенка замерла и, облизнув пересохшие губы, усилием воли закрыла этот канал. Прости, доченька, но тебе лучше забыть меня... — Гермиона… — тёплая лёгкая рука приёмной матери легла ей на плечо. — Вот твоя палочка, дорогая…       Перед ней на стол легла длинная бархатная синяя коробка. Гермиона напряглась и сжала губы. Она возвращается, пути назад больше не будет. — Может, ты подумаешь ещё? — Брунгильда села напротив, красивая, с прямой спиной, в её синих глазах застыла мольба. — Ты не понимаешь, на что идёшь. Я была в Азкабане…       Гермиона словно очнулась. Она знала эту историю. До того, как Брунгильда стёрла ей память, приёмная мать обнажила свою душу и рассказала о своей жизни, о том, кем она была и кем стала после Азкабана, который изменил её. — Это не место для беременной женщины… — Брунгильда погладила её по плечу и вытерла незаметным движением слезинку со своей щеки. — Хотя бы ради ребёнка, не сдавайся сейчас властям… — Я не могу прятаться… Он ищет меня и всё равно найдёт, любыми путями, топча и убивая дорогих мне людей, он способен на всё… — она вскинула голову, голос её дрогнул. — Тот пожар три года назад… Мама, это был он, и он пытался меня убить! А погибли невинные дети! Я не хочу больше на своих руках чужой крови! Пришла пора ответить по заслугам…       Гермиона резко встала из-за стола и уверенно открыла коробочку. Там на тёмной бархатной ткани лежала её палочка — 10¾ дюйма, виноградная лоза, сердечная жила дракона. Она медленно протянула руку, взяла её в ладонь и, прикрыв глаза, ощутила в пальцах знакомое искристое покалывание, магия горячими волнами заскользила по её венам, словно проснувшаяся стихия. Молодая женщина подняла палочку выше и, не говоря ни слова, заставила все вещи в комнате подняться в воздух. — Мерлин, Гермиона… Вот это сила! — восхитилась Брунгильда, разглядывая летающие предметы вокруг.       Гермиона незаметным движением руки заставила все вещи аккуратно встать на свои места. — Вот и всё. Я вернулась, — проговорила она скорбно, и Брунгильда отшатнулась, увидев в её карих глазах красные искорки.       Приёмная мать сдержала вздох, покрываясь непрошенными мурашками. Перед ней стояла та самая Гермиона Грейнджер, которую она встретила давным давно на краю скалы у моря. Да, тогда у неё были седые волосы, но выражение лица… То же самое, отрешённое, как у человека, потерявшего всё.       Ещё шаг, и эта девочка упала бы вниз и разбилась на смерть. Но Брунгильда не могла позволить погибнуть ещё одной девочке… Ещё одно самоубийство на её глазах она бы не вынесла. Она уговорила Гермиону остаться жить с ней, помогать ей растить детей, а сама обещала подменить её воспоминания, стереть то, что заставляло кудрявую седую молодую женщину желать себе смерти. — Гермиона, — Брунгильда закрыла глаза, из-под длинных чёрных ресниц потекли слёзы. — Я потеряю тебя… Доченька… Я не могу этого позволить…       Она была ей как дочка, которую не успела спасти. Гермиона обняла тихо плачущую женщину. — Так надо… Пойми… Один умный человек как-то сказал: «Перед смертью не надышишься», — вспомнила она слова Снейпа. — Я должна пройти через это… Я люблю тебя, мама… Та ответила тёплым обьятием: — И я тебя люблю, дорогая… Гермиона, хотя бы пообедай с нами, пожалуйста. На прощанье…       Та согласно кивнула головой и улыбнулась сквозь слёзы — ещё несколько часов счастья, которые она оставит в копилочке своих воспоминаний. *       После прекрасного, наполненного любовью, добрыми разговорами и смехом детей, обеда, она ушла. Простилась со всеми, завернулась в мантию и, не оглядываясь, поспешила к дому, где жил маг, делающий порт-ключи. Старик взял с неё двойную цену за срочность, и через полчаса билет в Лондон в виде тарелки был у неё в руках.       И ещё через десять минут её вынесло к дому, где находилось Министерство Магии.       В огромном холле Министерства, как всегда, было многолюдно, почти ничего не изменилось с тех времен, когда она втроём с друзьями ходила на суды против Пожирателей, молодая и наивная. Всё также летали самолётики с сообщениями для разных отделов, волшебники спешили по своим делам, около стойки ресепшена толпился народ.       Гермиона терпеливо дождалась своей очереди и наконец подошла к черноволосой ведьме-администратору, чтобы попросить аудиенции у главы Аврората.       Девушка подняла голову от бумаг и вдруг удивленно вскинула брови: — Гермиона Грейнджер?       Шатенка не ожидала, что её узнают, и замешкалась. Из очереди позади на неё начали заитересованно поглядывать. — Да, передайте, что Гермиона Грейнджер хочет пообщаться с Гарри Поттером, — проговорила она, сдерживая волнение. — Я вас сейчас к нему провожу, — девушка повернулась к толпе. — У меня перерыв на десять минут.       Никто не стал с ней спорить или возмущаться. Маги понимающе проводили взглядами администратора и кудрявую шатенку, глаза которой поблёскивали красным. Ведьмы поспешили к специальному лифту, ведущему на этаж, где находились кабинеты авроров.       В лифте девушка искоса разглядывала Гермиону и, не выдержав, проговорила: — Мистер Поттер уже больше десяти лет ждёт вас… Он так и сказал, если придёт Гермиона Грейнджер ведите её сразу ко мне в кабинет, чем бы я ни был занят, — Гермиона тихо улыбнулась, а девушка продолжила. — А вы знаете, что в вашу честь названа библиотека в Хогвартсе и несколько законов?       Гермиона пожала плечами и, предварительно прочитав имя любопытной девушки на бейджике, спросила: — Мисс Робертс, этого я не знала… И какие именно законы? — В защиту эльфов, — проговорила та, а Гермиона закусила губу — ей было приятно и немного грустно — о ней помнили и даже что-то в честь неё назвали, чтобы не забывать… Но, скорее всего, скоро им придётся заменить её имя на имена более достойных людей.       Когда мисс Робертс закрыла за ней дверь в просторный и светлый кабинет главы Аврората с сообщением, что пришла Гермиона Грейнджер, тот сидел за столом из светлого дерева и в этот момент пил чай и что-то подписывал, но так и застыл с кружкой в руке и пером в другой.       Ярко-зелёные глаза сверкнули из-за очков. Карие смотрели, не отрываясь. — Гарри, — прошептала она. — Ты почти не изменился. Хотя… Нет, стал крепче и шире в плечах…       Мужчина бросил перо и поставил кружку на стол, не отрывая от неё взгляда. Он сглотнул и взьерошил свою тёмную шевелюру. — Гермиона, она же Розмари? — предположил брюнет. — Да, так и есть… — шатенка улыбнулась чуть шире. — Гарри, я всё вспомнила… И я вернулась…       Он бросился к женщине, которую очень любил и уважал, которая была его лучшим другом долгие годы. — Гарри! — Гермиона уткнулась в его плечо, обнимая за пояс. Столько лет… Столько воспоминаний и чувств… От него пахло чистотой, мужским одеколоном с морскими нотками и пергаментами, пахло по-новому, непривычно, но это был он, её друг, её Гарри! В его объятиях она вдруг поняла, как же ей не хватало дружеской поддержки, общения и тепла. Она соскучилась. — Ты знал, что Розмари — это я? — слёзы капали на его серый в мелкий рубчик пиджак, а он гладил её по плечам, всё ещё не веря, что она здесь, его лучшая подруга, его Гермиона, настоящая, живая.       Они сели на маленький чёрный диван у стены, Гарри взял Гермиону за руку, разглядывая её внимательным взглядом. — Я предполагал, что Розмари и Гермиона — это одно лицо. И когда спросил об этом на выпускном балу у Малфоя, а он попытался мне соврать, то понял, что прав. Но не стал никому говорить о своей догадке. — Но почему? — Гермиона, он любит тебя… Я посчитал, что он поможет тебе всё вспомнить… Так и вышло? — он приманил чайничек с чаем и две чашки со своего стола на маленький журнальный столик перед ними. — О, нет, я сама постаралась… — она грустно выдохнула, забирая чашку с тёплым чаем из его рук. — И этим все испортила… Мы расстались…       Она закусила губу, а Гарри неуверенно поинтересовался: — Кассиопея сказала, что ты ждёшь от него ребёнка, так? — Да… — ещё раз вздохнула Гермиона и поправила тонкий серебряный браслет на запястье. — Поздравляю… — Благодарю… — она поджала губы и вдруг улыбнулась. — А у вас с Джинни трое детей! Невероятно! Мерлин! И вы замечательные родители! Я помню тот вечер в вашем доме, мне было так хорошо, как будто я среди старых добрых друзей и родных… Так тепло было на сердце… — Не представляешь, как Джинни обрадовалась, что ты пришла тогда на день рождения Северуса! — Ну, она меня просто похитила, если быть честными… — рассмеялась Гермиона.       Гарри, смеясь, прикрыл глаза: — Это же Джинни, она в своём репертуаре. Кстати, она будет ужасно рада узнать, что ты всё вспомнила. Сегодня же пойдём к нам и расскажешь наконец, где же ты пряталась от нас всех, и что с тобой произошло…       У Гермионы резко испортилось настроение. — Гарри… Возможно, ты не захочешь, чтобы я встречалась с твоей женой и вообще с кем бы то ни было…       Улыбка сползла с лица её друга. Он потер тёмную щетину на подбородке. Что-то в её взгляде заставило его нахмуриться. — Ты хочешь что-то рассказать? — спросил он, выпрямившись. — Именно поэтому я и пришла к тебе, Гарри. Я должна сделать заявление. — Женщина отставила кружку на столик. — Что? Какое заявление? — Гарри… Это очень серьёзно. — она нервно куснула нижнюю губу и проговорила, не глядя на друга. — Помнишь, какое-то время назад, в магической Англии шло поголовное отравление тех, кто сдавал Пожирателей Смерти, или тех, кто отказался от волдемортовской идеологии, тех, кто выходил из Азкабана раньше за хорошее поведение? — Конечно, я помню, — качал головой мужчина. — Как раз после того, как твоя дочь появилась в Малфой-мэноре, примерно через месяц, всё это резко прекратилось. — Это была группа мстителей, которые называли себя «Каратели»… — продолжала она, кусая губы и сминая ткань мантии на коленях. — Да, была такая группировка, пару человек удалось поймать, но они почему-то оба умерли от сыворотки правды. — Гарри… — она наконец посмотрела в его глаза и нервно выдохнула. — Я была в этой банде зельеваром… Я придумала отсроченное проклятье, которое убивает, если человек выпивает сыворотку правды. Я сделала много такого… — Гермиона сжала ткань так, словно хотела вырвать клок. — А потом я же и убила их, всех «Карателей»… Почти всех… Это около семи человек… Ну то есть… Я не знаю…       Гарри потрясённо разглядывал женщину напротив, после её рассказа он на секунду подумал, что это не Гермиона, она не могла… — Гермиона… Что ты сделала? Я не понял? — Я участвовала в создании зелий для убийств и потом уничтожила группировку…       В кабинете повисла тишина, Глава Аврората пытался что-то сказать, как-то отреагировать на её заявление, но слов не находилось, Гермиона всхлипнула и закрыла лицо руками, не желая видеть ошеломленный и неверящий взгляд друга. — Гарри, я знаю, это ужасно… Меня ждёт Азкабан… Но я не могла по-другому. Теодор Нотт и его отец держали в заложниках моих родителей, а потом и дочь… — она тихо заплакала, а Гарри сглотнул и прижал её, совершенно разбитую душевно, к своей груди и горько выговорил: — Гермиона, ну как же… Как же так? А твои письма из Австралии… Я же… Какой же я идиот! Мы думали, ты решила забыть магический мир и поэтому перестала писать… Проклятье! Прости… Прости, что мы бросили поиски… Прости… — Нет, Гарри, всё правильно! — проговорила она, отрешённо качая головой. — Именно этого я и добивалась, чтобы вы забыли меня, вычеркнули из своих жизней. Потому что так вы оставались в безопасности… *       После утреннего разговора с Гермионой, день Драко пошёл наперекосяк. Достойный покупатель на аптеки, которого нашёл Блейз, в последний момент передумал. Дом, который Малфой планировал купить дочери, как подарок на свадьбу, продали другому покупателю, Скорпиусу после обеда стало плохо, и он просидел с ним в палате полдня, пока мальчику не полегчало.       В душе царил полный хаос и Скорпиус, очнувшись и коснувшись его руки, сразу же прокомментировал его состояние: — Папа, ты словно выключился… Что-то случилось с Розмари?       Драко не мог сказать правду, пока мальчик был так слаб. Сказать, что Розмари больше нет. И уже не будет. Он лишь утешил его словами, что всё хорошо, и он расскажет обо всём завтра.       Вечер он встретил с бокалом огневиски, сидя напротив портрета матери в полумраке библиотеки. Его успокаивал её голос, но сегодня она не желала с ним говорить, поэтому он уже полчаса пялился на нарисованные розовые кусты. — Папа… — услышал он голос за спиной.       Чёрт!       Кассиопея ждала его на ужин, она ещё с утра разносила его мозг в эфире и посылала ему патронус с вопросами, куда он пропал, и почему Розмари нет в замке. Он ответил, что занят и скажет позже.       И вот это время пришло. — Папа, что с тобой? — она подошла к столу и взяла в руки бутылку со спиртным, глядя на него вопросительно. — Что случилось, папа? Ты весь день где-то пропадаешь, Розмари нет ни в замке, ни в мэноре, и она молчит в эфире! Вы поссорились? — Касси. — Он развернулся к ней и, выдохнув, поставил пустой бокал на стол. — Касси, мне нужно кое-что тебе сказать…       Он сглотнул, подвинул кресло к столу и, под пристальным взглядом дочери, произнёс фразу, которую не планировал говорить никогда: — Кассиопея… Твоя мать жива… — Моя мама жива?! — воскликнула девушка, и в её серебристых глазах появились искры радости, смешанные с изумлением. — Я так и знала! Где она, папа? — Твоя мать всё это время была рядом с тобой… — отрешённо говорил он, словно под Империусом. — Что? — взвизгнула Касси, вытаращив глаза. — Папа!!! Скажи мне, кто она? — Розмари… — Драко нахмурился, его дочь, кажется, задрожала от негодования, но, услышав имя, замотала головой: — Нет, этого не может быть! Нет, Розмари не может… Ей же лет тридцать! — Ей не тридцать, она моя одногодка… — бросил он. — Ты должна знать. Она твоя мать, и она никакая не Розмари. Это Гермиона, чёрт бы её побрал, Грейнджер! — Моя мама — Гермиона Грейнджер?! — ещё громче воскликнула девушка. — Подруга мистера Поттера и профессора Уизли? — Да! — качнул он головой, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — То есть Розмари, она же Гермиона Грейнджер, она же моя мама? — всё ещё не могла поверить девушка. — Да-да-да! Она замерла, пытаясь понять и принять полученную информацию. На несколько мгновений в библиотеке повисла тяжёлая тишина. Драко с неприятным волнением наблюдал, как лицо дочки превращалось из изумленного в гневное. — Но почему ты молчал?! — наконец проговорила она, яростно выдыхая, ноздри её точёного носика раздувались. — Она же замечательная! Она такая красивая, умная, она мне так нравится! Я её полюбила всей душой! Объясни мне! — Она бросила тебя, когда тебе было три! Что в этом хорошего? — прорычал мужчина зло. — Папа, я хочу всё узнать от неё! Она не могла просто так меня бросить! — так же зло ответила дочка. — Но бросила… — кинул он горько. — Папа, сейчас же выпей антипохмельное! И приведи мою маму! — Кассиопея сузила глаза. — Нет, ты не понимаешь! — он ударил ладонью по столу. — Она ушла, и чёрт с ней… — Что?! Как ты можешь? — Касси чуть не плакала от гнева и разочарования. — Я жила рядышком с родной мамой, а ты и словом не обмолвился! Ты даже не позвал её на мой выпускной! Как ты мог, как ты мог, папа?! Где она? Почему она не рядом с тобой? Где моя мама?! Она же ждёт ребёнка, мою родную сестрёнку! — Да… Ещё одну прекрасную девочку… — выдохнул он. — Папа! Пожалуйста! Ты мне должен! Я хочу слышать её правду! Я хочу знать правду! — кричала девушка в ярости и, казалось, что её белые кудряшки электризуются, потому что от неё искрило. — Папа! Ты хочешь лишить меня мамы? Ещё раз? Верни её!!! — Свяжись с ней сама! Она всегда на связи. Но будет ли она с тобой говорить? — проговорил он, наблюдая, как дочь превращается в фурию, готовую взорваться магическим всплеском. — Папа! — завопила она, и все шары у потолка потрескались, посыпались осколки магического стекла. А она стояла перед ним, искрясь от статических разрядов. Её серые глаза светились белым золотом.       Он усмехнулся — его малышка на самом деле та ещё ведьма. Она ударила по столу кулаками и взвизгнула: — Приведи её! Или не увидишь меня! Больше! Никогда!!!       Дверь хлопнула за искрящейся девушкой. С потолка посыпались оставшиеся осколки, и часть книг свалилась с полок. Драко обернулся к портрету матери, которая с ужасом наблюдала за происходящим из золочёной рамы. — Видишь, мама, она вернулась, и всё стало рушиться… — пробормотал он, пьяно облизывая губы.       Нарцисса вздохнула, разглядывая погром в библиотеке: — Может быть, нужно всё разрушить, чтобы создать что-то новое?       Драко схватился за ворот рубашки и расстегнул верхние пуговицы так резко, словно она душила его: — Что-то новое? Мама, я не понимаю сегодня твоих мудрых изречений. Я пытался что-то создать… Впустил её в своё сердце и…       Он пожевал губу, задумываясь о том, что же за ерунда происходит в его жизни. — Ничего не получилось, понимаешь, мама… Это больно… Почему так больно? Что там такое так сильно болит и душит? — Драко дёрнул рубашку на груди и потёр место, где слишком быстро стучало его истерзанное сердце. — Я хочу вырвать это из себя, чтобы оно больше не беспокоило меня… Оно ломает меня… Что-то сломалось там внутри… Хочу чтобы этого не было… Всего этого! Мама! Мне тебя не хватает… Мне не хватает её… Но её больше нет… — Он откинулся на спинку кресла и потёр ладонями лоб. — Драко, сынок. Не ври себе. — проговорила Нарцисса успокаивающим тоном. — Это рано или поздно случилось бы. Ты решил закрыть глаза на печальное прошлое и на правду. И ты лгал Розмари, точно зная, кто она есть на самом деле. Ты лгал дочери, что её мать умерла. Ты лгал Гарри Поттеру… Да всем вокруг. — Хочешь сказать, я во всём виноват? — Частично. Счастье на лжи не построить, — говорила нарисованная женщина, разглядывая сына с нежностью в голубых глазах. — Гермиона вернулась, и это истина. Она любит тебя, это не подделать… Просто не отпускай её! Не отпускай! Ты оказался однолюбом! И сейчас у тебя есть возможность быть рядом со своей единственной любовью, выслушать её. И простить. — Она ясно дала понять, что не расскажет мне ничего. И я не хочу слушать её ложь… — буркнул он. — Ради дочери и будущего ребёнка переступи через свою обиду и гордость. Не расскажет и ладно, всё равно будь рядом… — Что? Нет! Хватит! На этом завершим сей разговор… Мама, прости, но я это оставлю себе… — Драко нахмурился ещё сильнее, разглядывая женщину на портрете, которая тоже рассерженно сдвинула брови. — Хоть каплю моей гордости и мою распрекрасную обиду! — Драко! — Чтобы она в который раз послала меня к чёрту?! — он зашвырнул бокал в стену, осколки фонтаном посыпались на пол. — Нет! — Сынок… — Нарцисса, хмыкнув, покачала головой. — У тебя сейчас есть дочь, любимая женщина и будет ребёнок… Ты их потеряешь… Пожалуйста! Не торопись, обдумай всё! Когда протрезвеешь…       Малфой молча отвернулся от портрета, закрыл глаза и оперся о стол локтями. — Мой любимый сын, открой глаза. — проговорила мама за его спиной.       Драко с тяжёлым вздохом взглянул вперёд и увидел, что в тёмной библиотеке появился светящийся олень, бросающий голубоватые блики на всё вокруг себя. — Малфой! — проговорил он тихо, голосом Гарри Поттера, словно тот посылал Патронус тайно, прячась в кладовке. — Мы должны встретиться! — Иди ты, Поттер! — брезгливо бросил пьяный аристократ. — Это касается Гермионы. — Да знаю я, что она вернулась, твоя Гермиона… — закатил он глаза. — Встретимся через час в Кривом, в пабе «Лошадиная морда»… — С какой стати? — все ещё пытался разговаривать с патронусом блондин. — Малфой, всё очень серьёзно… Гермиона в большой опасности, без тебя ей не справиться.       Драко замер и молча проследил, как исчезает свечение во мраке комнаты. — Гермиона в большой опасности… — повторил он хмуро и крикнул в темноту. — Рози! Он усмехнулся и повторил тише: — Рози… Рози… — Слушаю вас, мастер Драко. — маленькая пожилая эльфийка склонилась перед ним в поклоне. — Принеси мне антипохмельного и приготовь чёрный костюм с белой рубашкой. — приказал он. — Будет сделано… — Спасибо… — тихо пробормотал аристократ, но её и след простыл. — Ты пойдёшь на встречу? — поинтересовалась Нарцисса. — Конечно… Я не брошу её… В беде. — проговорил блондин, раздумывая. — Ты права. Я не должен впадать в уныние. Может, хотя бы Поттер ответит на мои вопросы…