Via mortis. Наука Смерти

Полночи Джинни провела без сна, поэтому поднять голову с подушки вышло далеко не сразу. Да и отражение ей ничего хорошего не поведало. Может, решение оставить косу было ошибочным? Поднимая тяжёлые тёмные кудри к затылку, девушка внимательно рассматривала себя в зеркале. Хотя с другой стороны, вариантов с длинными волосами гораздо больше. Нет, пусть уж лучше будет так, тем более Гарри… так, ладно. Старательно укладывая волосы, слизеринка решала серьёзный вопрос. С кем сесть сегодня? Обычно на всех совместных с гриффиндором уроках она сидела с Гермионой, но после происшествия в поезде, видеть подругу не сильно хотелось. Что делать с остальными уроками тоже было непонятно. Вряд ли Дафна захочет с ней разговаривать, не то чтобы сидеть. Угораздило же такую умную, сознательную девушку влюбиться в Забини!  — Доброе утро, Лестрейндж, — слева от Джинни отразилось неприятное лицо с вздёрнутым приплюснутым носом, — для кого прихорашиваешься?  — Для себя, Паркинсон, — хмыкнула Лестрейндж в ответ, выпуская из причёски пару аккуратных прядок. — А ты ради моего братца решила к зеркалу наведаться? Паркинсон хмыкнула, приглаживая жидкие, стриженные под коре, чёрные волосы. Её маленькие чёрные, близко посаженные глаза оценивающе пробежались по отражению однокурсницы.  — У тебя сонный вид, — язвительно заметила Панси, кривя маленькие губы в усмешке. — Кошмары не мучают?  — Твоими молитвами, Паркинсон, — ухмыльнулась Джинни, чарами освежая лицо. По мановению волшебной палочки, синяки под глазами прошли, а щёки зарумянились. — Рекомендую воспользоваться магическими румянами. Почему-то твоё лицо начало зеленеть. Это как-то связано с твоей завистливой натурой, тебе не кажется? Джинни прекрасно знала, что злить Панси — опасно. В том году она за свою беспечность чуть не поплатилась жизнью. Но эта завистливая гадина слишком бесила, чтобы себя сдерживать. Просто надо быть начеку и следить за ней в оба. В Большом зале Джинни получила своё расписание. Первой парой ЗОТИ с новым преподавателем — профессором Грюмом, Уход за магическими существами с гриффиндорцами и сдвоенная Нумерология после обеда. Интересный день. Хоть и нет её любимой Трасфигурации, но всё равно интересно. Кто знает, что выдаст новый преподаватель по защите? Бывший глава аврората, в войну переловил половину пожирателей, в том числе, и её родителей. Хотя если взглянуть объективно, половина студентов слизерина — дети пожирателей, хоть и не осуждённых. Не будет же он к ним из-за этого цепляться, ну, правда? Хотя кто кроме её родителей так отличился? Правильно, никто. Среди студентов только у четвёртого курса слизерина был урок второго сентября, так что спросить было не у кого. Девушка долго, почти до колокола, не решалась войти в класс. Как выяснилось, все нормальные места, пока она мялась, уже были заняты. Осталось два варианта, сесть с Драко за последнюю парту второго ряда или сесть за первую парту этого же ряда, располагавшейся прямо напротив учительского стола, одной. Джинни выбрала второй вариант, в конце концов, не съест же её бывший аврор на глазах у класса. Вскоре, даже через гвалт, царящий в кабинете, из коридора послышались клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс.  — Учебники убрать, они вам не понадобятся, — прорычал эксаврор, проковылял к своему месту и сел. Грюм вытащил классный журнал, немного нервным движением головы убрал пегие волосы с изуродованного лица и стал называть имена, причём, даже не поднимая своего настоящего глаза на студентов. В то время как его живой глаз был упёрт в список, магический вращался по сторонам, устремляясь на студентов только когда он или она отзывались.  — Итак, перейдём прямо к делу. Вы очень отстали в изучении заклятий. Я не должен показывать вам запрещённые заклятья, но мы с профессором Дамблдором считаем, что вы должны знать, с чем вам придётся столкнуться и от чего защищаться, — с ходу начал профессор. — Итак, кто-то из вас знает, использование, каких заклятий наиболее сурово караются магическим законодательством? Джинни тут же подняла руку, но магический глаз будто смотрел сквозь неё, будто выискивая кого-то в классе. — Да, мисс Гринграсс, — махнув рукой в сторону Дафны, ответил профессор.  — Непростительных, — резво ответила Дафна, — использование этих заклинаний карается пожизненным заключением в тюрьму Азкабан.  — Отлично, — хмыкнул Грюм. — Кто назовёт мне одно из проклятий? Джинни упрямо не опускала руку. За ней весь класс так же рьяно тянул руки вверх, что неудивительно. Всех чистокровных детей волшебников с детства запугивали непростительными, каждый ребёнок, старше трёх лет их знал.  — Хорошо, — сканируя волшебным глазом класс, протянул преподаватель, — прошу, мистер Малфой, вам слово.  — Я, с вашего позволения, начну с самого безобидного, — уверенно начал кузен, — Империо, заклятье, подчиняющее волю.  — Именно им большинство трусов оправдывали своё пособничество Тёмному Лорду, — на этих словах Джинни резко повернулась к брату. Его щёки стали стремительно покрываться розовыми пятнами, верный признак ярости. Именно так оправдывался дядя Люциус на допросе в аврорате после падения Тёмного Лорда. «Драко! Соберись! Не думай поддаваться!» — мысленно успокаивала брата Джинни. «Тебе легко говорить!» — прошипел парень, ставя самый мощный щит. Грюм, пока девушка пыталась привести брата в чувства, с громким стуком поставил на её парту банку с огромными пауками. Профессор поймал одного, посадил себе на ладонь и уверенно произнёс:  — Империо. Паук на ладони начал выделывать акробатические трюки, плясать, дрыгать лапками, отбивать чечетку. Однако, ни один студент не смел даже улыбнуться. Предыдущее замечание Грюма относилось к родителям всех присутствующих, и смеяться никому не хотелось. Вдруг, бывший аврор припомнит и им грехи родственников?  — Рад, что никто из вас не смеётся, — заметил преподаватель, — вижу, все осознают последствия этого проклятья. Полная управляемость. Я могу заставить его выпрыгнуть в окно, задушиться собственной паутиной, сожрать всё своё потомство. Конечно, заклятию Империус можно сопротивляться, и я попробую вас этому научить, но для этого нужен твёрдый, практически несгибаемый характер, посмотрим, кто из вас таковым обладает. Так что настоятельно советую под него не попадать. Помните — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! На последней фразе класс дружно вздрогнул, а Грюм тем временем достал из банки второго паука.  — Кто вспомнит следующее непростительное? Слизеринцы молчали, потупив взоры в парты. Если их снова ждёт такая демонстрация…  — Мисс Лестрейндж, не хотите помочь классу? Гордо вскинув голову, Джинни встала из-за парты. Что ж если ей суждено сейчас попасть под раздачу, она с этим справится.  — Пыточное заклятье — заклятье Круциатус, — твёрдо произнесла слизеринка. Профессор хмыкнул, и принялся сканировать девушку своим магическим взглядом. У Джинни появилось премерзкое предчувствие, но отступать было некуда.  — Это любимое заклятье вашей матушки, — спокойно заметил преподаватель, — Беллатриса любила насладиться видом жертвы, бьющейся в агонии, захлёбывающейся в крике… вы на неё очень похожи, Джиневра. Пряча в складках мантии сжатые кулаки, Джинни смотрела прямо в магический глаз профессора.  — Я не она, — твёрдо отозвалась девушка.  — Но вы безумно похожи, — отозвался Грюм, крадя паука на парту перед слизеринкой, — она тем же взглядом прожигала меня на допросе. Круцио! В ту же секунду паук прижал лапки к туловищу, отчаянно задёргался, качаясь из стороны в сторону. Джинни чувствовала на себе взгляд профессора, но не отрывала от паука глаз, словно покрытых коркой льда. В ушах раздавались отчаянные, нечеловеческие крики, будто принадлежавшие корчившемуся на парте пауку.  — Хватит! — голос кузена доносился как сквозь толщу воды. — Прекратите! Паук перестал дёргаться, но и шевелиться не спешил. Джинни тоже замерла где-то между сном и явью. Очень захотелось выйти и прочистить желудок, завтрак явно просился на выход. Но нельзя. Она не собирается показывать этому свихнувшемуся аврору свою слабость. Не чувствуя собственных ног, девушка упала на стул.  — Хорошо, кто скажет последнее? Все молчали, никто не хотел повторить судьбу Джинни. Что ж, это шанс показать, что он её не запугал и не сломал.  — Авада Кедавра, — собрав всё самообладание в кулак, твёрдо произнесла Лестрейндж. — Смертельное заклятие. Грюм бросил взгляд на студентку, достал последнего паука, положил его на кафедру и твёрдо произнёс:  — Авада Кедавра. Полыхнула яркая изумрудно-зелёная вспышка, раздался свистящий звук, будто невидимый хлыст разрезал воздух, и паук мгновенно опрокинулся на спину, безусловно, мёртвый. В ту же секунду по школе разнёсся звон колокола. Урок окончен.

***

Гарри, Рон и Гермиона бодро шагали к опушке, после душных теплиц было очень приятно выйти на свежий воздух.  — Вы видели слизеринцев? Что это с ними такое? Они какие-то притихшие, напуганные, — удивлённо проговорила Гермиона, бросай взгляд, на кучкующихся будто затравленных у входа в школу слизеринцев четверокурсников.  — У них сегодня первым уроком был профессор Грюм, — хмыкнул Рон, увидев непонимающие лица друзей, пояснил. — Он в период войны гонялся за пожирателями. Думаю, он мог припомнить деткам грешки родителей. Гермиону передёрнуло, именно из-за этого она разругалась с Джинни. интересно, а почему подруги здесь нет?  — А где Джин? — оглядывая толпу, взволнованно поинтересовался Гарри.  — К слову, супругов Лестрейнджей тоже он поймал, — уже не так злорадно, а скорее так же взволнованно заметил Рон. — Нужно найти её. Все трое побежали в сторону хижины лесничего. Хагрид стоял возле своей избушки, держа за ошейник гигантского волкодава Клыка. Перед ними стояли огромные корзины, содержимое которых очень интересовало пса.  — Привет! — громогласно поздоровался великан.  — Хагрид! — пытаясь отдышаться, начал Гарри.  — Где Джинни? — догнал друга Рон.  — Дык, она плохо себя чувствует, — махнул огромной ручищей учитель. — Она-таки подошла ко мне и попросила её отпустить. Она этово очень плохо выглядела, белая как мел, руки трясутся, я ей чай выпить предлагал, но она отказалась. Ну, я и того, отпустил её в Больничное крыло, от греха подальше. Вдруг опять спина разболелась.  — Хагрид, я пойду к ней, можно? — слабо попросила Гермиона.  — Нет, не после того, что говорила ей в поезде, — резко прервал её Рон.  — Я хочу извиниться, Рональд, — прошипела девушка. — Она моя подруга!  — Дык, в чём проблема? — поинтересовался профессор. — Идите вместе, и Гарри возьмите, вон какой он… взволнованный. Вечером я вам четверым расскажу всё за чаем.  — Спасибо, Хагрид, — нетерпеливо отозвался Гарри. Герой тут же уверенно зашагал с опушки. Рон и Гермиона последовали за другом, но путь его, как ни странно, лежал не в замок, а в противоположную сторону.  — Гарри, куда ты идёшь? — поинтересовалась Гермиона. — Хагрид же сказал, что Джинни пошла в Больничное крыло.  — Я тебя умоляю, — ухмыльнулся герой. — Она никогда сама не ходит в Больничное крыло. Должно случиться что-то сверхъестественное, чтобы она пошла к Помфри. А симптомы, описанные Хагридом больше похожи на приступ самокопания или самобичевания. Так что она, скорее всего, мысли в порядок приводит. Где-то в уединённом спокойном месте. Как и предсказывал Гарри, слизеринка нашлась на берегу Чёрного озера. Тут вперёд смело вышел Рон. Он единственный, кто вырос в магическом мире, он единственный мог её понять и поддержать хотя бы морально. Парень дал знать Гарри и Гермионе, чтобы они подождали их с Джинни чуть в стороне.  — Змейка, что случилось? — робко поинтересовался парень.  — А тебе не надо быть на уроке, Рональд? — резко отозвалась Джинни, не отрывая взгляд от верхушек Запретного леса. — Гермиона не заругает?  — Что сказал Грюм? — перешёл к делу гриффиндорец.  — Ничего, — наконец, обращая на Рона, уже не такие холодные, а скорее влажные глаза, пожала плечами Джинни, — ничего кроме того, что напомнил, что поймал моих родителей. Ничего, кроме того, что поделился любимым маминым заклинанием — Круциатусом. И на закуску, отметил, что мы до безумия похожи, особенно яростным взглядом. А ну и совсем мелочь, пытал Круциатусом паука, прямо на моей парте перед моими глазами! Парень молча обнял подругу, а девушка безнадёжно уткнулась Рону в плечо, стараясь не дать волю чувствам.  — Ты к ним не имеешь никакого отношения, успокойся, ради Мерлина, — незаметно подзывая Гарри и Гермиону, возразил юноша.  — Рон, они мои родители! — тихо-тихо всхлипывая, воскликнула Джинни. — Мы с ними одной крови. Откуда ты знаешь, что я не стану такой же как они? Не буду направо и налево маглов убивать?  — Мы тебя знаем, Джин, — за спиной раздался твёрдый голос Гарри. — Ты не такая как они, и никогда такой не станешь. — Да, Джинни, — встряла Гермиона. — Я не то имела в виду… я была зла. Прости, пожалуйста.  — Именно со злости, Гермиона, мы говорим правду, — отозвалась Джинни, отстраняясь от Рона. — Если даже моя лучшая подруга мне не верит, как я сама могу в себя верить?  — Я в тебя верю и верил всегда, — спокойно ответил герой. — Я ведь видел твоего боггарта, Джин. Я знаю, чего ты больше всего боишься. Ты боишься, стать похожей на родителей, и поэтому ты такой не станешь. Никогда. Девушка слабо улыбнулась, смотря на уверенного непоколебимого Гарри. Наверно, только ради его веры, стоит не срываться во тьму, даже когда сил уже не будет.