Via mortis. Наука Смерти

Вечером, после ужина, Джинни в сопровождении Рона пошла к крёстному. Гарри и Гермиона проводили их удивлёнными взглядами.  — И что это у них за дела? — складывая руки на груди, ревниво поинтересовалась Гермиона.  — Не знаю, — пожал плечами гриффиндорец, — Рон вчера сам не свой ходил по гостиной как в воду опущенный, что-то себе под нос бормотал, потом ушёл, а когда вернулся, просто сиял. И ничего не рассказывал. Гриффиндорка заметно поникла, но решила сменить тему.  — А ты уже пригласил её?  — Нет, сегодня подойду вечером, — неуверенно ответил Гарри. Джинни тем временем уверенно стучала в кабинет своего декана, а Рон скромно переминался с ноги на ногу рядом. Вмешивать в дело Снейпа никак не хотелось.  — Джинни, ты уверена, что это хорошая идея? — заикаясь, поинтересовался парень.  — Не древь, ты же должен уметь танцевать, — улыбнулась слизеринка, пожимая плечами. — Тебе всё-таки бал открывать.  — Джинни… Уизли? — наконец-то на пороге показался профессор Снейп. — Что вы хотели?  — Мне нужен ключ от старой лаборатории и небольшой мастер класс, — легко ответила девушка.  — Это всегда, пожалуйста, — настороженно ответил крёстный, — но зачем здесь…  — Он со мной, пожалуйста, крёстный, — пресекая дискуссию на корню девушка. Снейп возвёл глаза к потолку и направился глубже в подземелья. Рона передёрнуло, там было очень сыро и холодно, в углах скопилось море паутины. Джинни, видя реакцию заметно нервничавшего друга и помня о его «любви» к арахнидам, погладила его по руке. Парень неуверенно ей улыбнулся и заметно повеселел. «Если что я голосую за Поттера» — раздался в голове бодрый голос крёстного. «В чём?» «Вообще. Хотя если ему расскажешь — отравлю и не посмотрю, что ты моя крестница». «Сама разберусь, открой уже лабораторию». Крёстный хмыкнул и с характерным скрежетом открыл древнюю дубовую дверь, за которой располагался забытый всеми класс зелий, хотя у Джинни складывалось впечатление, что до этого этот класс служил совсем другим целям. Стоит хотя бы отметить золочёные держатели для факелов, великолепную мраморную мозаику на полу и прекрасные гобелены с пейзажами запретного леса во все времена года.  — Так, я вам больше не нужен? — поинтересовался профессор, собираясь уходить.  — Нет, профессор Снейп, от вас мне ещё кое-что нужно, — отрезала Джинни. Девушка широко взмахнула палочкой, зажигая все факелы в комнате и раздвигая столы к стенам. Ещё взмах, и вместо старого кривоногого учительского стола — роскошный рояль из красного дерева.  — Ты вытащила меня в этот пыльный класс, чтобы поиграть? — поднимая брови, поинтересовался зельевар.  — Нет, но мою игру ты тоже услышишь, — улыбнулась девушка, садясь за инструмент. — Рон, сядь, пожалуйста, мы сейчас с крёстным покажем, что в идеале должно выйти. «То есть я, по-твоему, буду отплясывать перед этим рыжим павианом?» — язвительно поинтересовался крёстный. — «Посмеяться решила?» «Пожалуйста! Проси что хочешь! Я не хочу, чтобы мой друг опозорился на балу, прошу!» «Учти, но ты сама знаешь, что я за это попрошу. Тем более рояль здесь», — легко отозвался профессор.  — Все песни после нашего занятия, крёстный, — серьёзно, уже вслух, отозвалась девушка. — Заодно ноты захватишь, я «Песню влюблённого солдата» наизусть не помню. «Знаешь, чертовка, что мне нравится», — мягко ухмыльнулся мужчина. «Вальс тебе тоже понравится, специально для тебя выбирала», — хитро подумала слизеринка. С этими словами Джинни заиграла вальс из оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь». Рон удивился: и как она собирается танцевать, если музыка тоже зависит от неё? Снейп, подавив улыбку, торжественно подошёл к студентке.  — Разрешите вас пригласить на танец, миледи? — склонив голову, мужчина подал девушке руку. Джинни грациозно поднялась из-за рояля, однако музыка продолжала литься из прекрасного инструмента. Девушка сделала реверанс и подала мужчине руку. Дальше челюсть Рона с шумом упала на каменный пол. Кто бы мог подумать, что Снейп так прекрасно танцует. Они с Джинни парили над полом. Мерлин, да он же так в жизни не сделает! Ему мало того гиппогриф уши оттоптал, так к тому же он и танцевать совершенно не умеет! А им с партнёршей бал открывать!  — Спасибо, — улыбнулась Джинни. — Рон, ты понял, что мне надо?  — Подожди, то есть ты его хочешь научить танцевать? — удивлённо поинтересовался Снейп и захохотал, как умалишённый. — Ты серьёзно?  — Да, и клянусь, я это сделаю! — резко отозвалась девушка. — Он будет лучшим танцором на Святочном балу. Снейп хохотал, а Рон удивлённо округлил небесно-голубые глаза. Во что его только что втянула подруга?!  — Хорошо, — вдруг успокоился Снейп. — Я готов биться об заклад, что ничего хорошего из этой идеи не выйдет. И Уизли запутается в собственных ногах и опозорит всю школу.  — Что ж, давай поспорим, — протягивая крёстному руку, смело ответила слизеринка. — Рон, разбей!  — Хорошо, на что спорим? — хитро отозвался мужчина, бережно обхватывая девичью руку.  — В случае, если Рон станет первым кавалером на балу, ты присвоишь гриффиндору сто баллов, — дерзко ответила девушка.  — Но если Уизли посрамится на выходе, я сотню вычту и назначу им с Поттером неделю отработок. Побледневший парень дрожащей рукой разбил сцепленные ладони профессора и студентки. Только он это сделал, Снейп, поцеловал руку крестницы, хищно оглянулся на гриффиндорца и покинул помещение.  — Джинни! Ты с ума сошла?!  — Это тебе дополнительный стимул. К тому же у нас целых три дня, — хитро улыбнулась Джинни. — А теперь повторяй за мной. Почти полтора часа Рон просто из одного конца зала в другой перемещался вальсовым шагом, который, кстати, был не сильно сложным. Хотя подруга оказалась очень строгим учителем и раз за разом она была чем-то недовольна.  — Я не могу больше! — парень окончательно задохнулся и попытался отдышаться, уперев руки в дрожащие колени.  — Давай ещё два круга по квадратам, — соскакивая с парты, велела Джинни. — Но теперь со мной. Тут Рона затрясло. Если у него одного не получается, как он это повторит с Джинни? Девушка, как ни странно, была спокойна и уверена как никогда.  — Так, Рон, у меня талия ниже, — строго заметила слизеринка, опуская ладонь парня на место. — Выпрями спину, подними голову и веди меня. Щёлкнув пальцами, Джинни возобновила остановленный вальс. Рон прикрыл глаза и принялся вальсировать. Не сказать, что хорошо, но он это делал, причём сам! Иногда даже в музыку попадал и практически не наступал на туфли. Вдруг дверь скрипнула, и на пороге появился Снейп с нотами подмышкой. Рон открыл глаза и тут же запутался в собственных ногах и упал на пол, увлекая Джинни с собой.  — Браво! — громко хлопая в ладоши, заключил декан слизерина. — Ты обнулишь счётчик гриффиндора, дорогая.  — Посмотрим! — не без помощи друга поднимаясь на ноги, ответила Джинни. — Рон, останешься послушать? Пытаясь отдышаться, парень утвердительно махнул головой. По школе часто ходили слухи, что самая умная и красивая слизеринка прекрасно поёт, но мало кто из школьников мог похвастаться, что слышал. Джинни он знал уже почти четыре года, и одно Рон мог сказать точно, она никогда не бралась за дело, если не была уверена что станет в этом лучшей.  — Конечно, аккомпанемент не оригинальный, но с другим петь не удобно, — открывая нотную тетрадь, заметила слизеринка и заиграла бодрый военный марш. —

Staje luntana da stu core, a te volo cu 'o penziero: niente voglio e niente spero ca tenerte sempe a fianco a me! Si' sicura 'e chist'ammore comm'i' só' sicuro 'e te…*

***

Гарри уверенно шёл в сторону слизеринской гостиной. Нужно было собраться с мыслями и, наконец, пригласить Джинни на бал, пока этого не сделал кто-то другой. Она его подруга и пусть уж лучше он ей оттопчет ноги, чем какой-нибудь чужой девчонке. В подземельях, его, в общем-то, не плохой слух уловил знакомый до боли голос, который он не спутает ни с чем. Парень уверенно устремился на голос.  — Oje vita, oje vita mia… oje core 'e chistu core… si' stata 'o primmo ammore… e 'o primmo e ll'ùrdemo sarraje pe' me! ** Гарри приблизился к какой-то древней дубовой двери и замер, слушая чудесный девичий голос. Джинни пропела ещё один куплет и один припев, когда он очнулся. Нужно её пригласить сейчас или никогда. Юноша уже хотел открыть дверь, как в комнате раздался уже не такой красивый и приятный голос.  — Та как всегда неподражаема, дорогая, — произнёс самый нелюбимый преподаватель Гарри — Северус Снейп. Что ж, она же в любом случае сейчас пойдёт в спальню. Парень тут же кинулся ко входу в гостиную слизерина. Джинни появилась через пять минут, тихо напевая всё тот же марш. Странно, но сейчас в холодных подземельях подруга даже не удосужилась надеть мантию и жилетку, а рукава закатала по локоть. И как ей не холодно?  — Привет, — бодро поздоровался парень.  — Вроде не прощались, — мягко улыбаясь, ответила девушка. — Чего ты тут? Поздно уже, если крёстный тебя заметит, наказания не избежать, дорогой герой.  — Что мне твой крёстный? — с яркой улыбкой ответил парень. — Он уж точно не страшнее хвостороги.  — Да, ладно? — приподнимая правую бровь и слегка ухмыляясь, поинтересовалась слизеринка. — И давно ты так думаешь?  — С тех пор как победил дракона, — пожал плечами парень, — наверно, летя на горящей метле.  — Насколько я помню, ты бывал и в переделках страшнее, — опираясь о стенку плечом, заметила девушка. — Не думаю, что разъярённый василиск и злобный оборотень были приветливее хвостороги. На мой взгляд, ужас Тайной комнаты был страшнее.  — Тем не менее, свои приоритеты я пересмотрел только сейчас. Но я не за этим.  — А я думала, мы будем твои подвиги обсуждать, давая пищу твоему эго. Гарри возвёл глаза к потолку, какая же она невыносимая! Во всём! И в язвительности и в поведении… но почему это его нисколько не раздражает? А скорее наоборот раззадоривает. Хочется съязвить в ответ, но только для приличия, чтобы она не подумала, что он такой безобидный подкаблучник.  — Я подумал, ты — чемпионка, я — чемпион, почему бы не пойти на бал вместе? Мы бы были идеальной парой, — неуверенно переминаясь с ноги на ногу, протараторил гриффиндорец. — Пойдёшь со мной на бал?  — Долго ты к этому шёл, Поттер, — резче, чем хотелось, ответила девушка. — Меня уже пригласили. И мой кавалер был галантнее и скромнее.  — Как пригласили? И ты согласилась?  — А, по-твоему, я должна была ждать, когда герой созреет? — язвительно поинтересовалась девушка. — До бала вообще-то три дня осталось. А одной мне идти точно не хотелось. Поэтому я согласилась пойти с одним хорошим парнем. Ты опоздал.  — И кто этот хороший парень? — отчего-то Гарри вышел из себя. — Мистер Идеал — Седрик Диггори? Или ты всё-таки решила отплатить Грегору за уроки? А может…? Договорить Поттер не успел, ему в щёку вписалась звонкая тяжёлая пощёчина. Он мигом очнулся, увидел перед собой синие глаза, полные влаги, грозящей пролиться на румяные от гнева щёки, и тут же почувствовал себя последнем идиотом. Если до этого него был мизерный шанс, что она передумает, то теперь и его не было.  — Мой партнёр хотя бы лучше тебя! — яростно воскликнула слизеринка. — И знаешь что? Когда ты его увидишь на балу, ты сам это признаешь!  — Это вряд ли! — не смотря на снедающее чувство вины перед подругой, он уже ненавидел, опередившего его выскочку.  — Сам убедишься через три дня. На этом Джинни его покинула, незаметно вытирая слёзы рукавом. Ну почему он всегда так на неё действует?! Скажи ту же фразу кто угодно другой, она бы наверняка, восприняла это проще, ну прокляла бы мерзавца, но ей бы не было так больно! Точно бы не стала наглеца бить и уж тем более не расплакалась, как первокурсница! Какой же он дурак всё-таки! Но такой родной и любимый дурак. На него даже нормально злиться не выходит. Гарри что-то злобно прошипел и стукнулся затылком о каменную стену. Но в одном подруга была права — если его сейчас застанет Снейп, ему не сдобровать. Особенно если зельевар узнает, что он довёл его горячо любимую крестницу до слёз. Хотя он себя корил сильнее и, может, заслуженное наказание избавило бы героя от чувства вины. Парень задумчиво натягивал на себя припрятанную в кармане мантию-невидимку. И кто его за язык тянул? Он же и, правда, сам виноват! Говорила ему Гермиона — торопись, Джинни одна из самых популярных девушек школы — если не поторопишься — её пригласит кто-нибудь другой. Надо всё-таки слушать Гермиону иногда. Ох уж этот другой! Как же чесались руки набить морду этому наглецу. Наутро Джинни увидела на спинке своей кровати Буклю, со скромным букетиком нарциссов в когтях. К букету крепилась записка: «Извини, я, безмозглый идиот. Но твоему кавалеру не поздоровится! Клянусь». Девушка мягко улыбнулась, и все обиды вмиг забылись. Как он умудряется быть одновременно и самым непроходимым тупицей и самым милым парнем?