Принц преступного мира

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Йошида, поставив перед Норитой стакан с прохладной водой. Он же, в свою очередь, даже не посмотрел на него. Нам пришлось перейти в другую комнату, в которой все разговоры записывались, а видеонаблюдение велось круглосуточно. Ну, почти всегда. По ощущениям это была точно такая же мрачная и пугающая, на вид ничем не отличающаяся от предыдущей, комната. Возможно, она слегка сильнее давила на разум, была более угнетающей, но так тоже казалось только на первый взгляд. Тусклые, бетонные стены, из-за которых возникало ощущение, будто они вполне себе легко могли сдвинуться с места и начать неспешно сдавливать находящихся внутри людей. С потолка свисала одинокая лампа, не перестающая раздражающе жужжать, и стол посередине, металлический и холодный. За ним как раз они и расположились, оставляя меня стоять возле двери как пугающий декор… и напоминание Норите, что Карма узнает о любом его неправильном слове. Как ни странно, но Тайсэй легко согласился на мою просьбу поговорить с Норитой до начала официального допроса. Видимо, он уже порядком устал препятствовать мне и потому в этот раз так легко сдался. — Да, — сухо отвечал Норита, всё ещё находясь в раздумьях. Понимаю, он был шокирован словами Кармы, но сейчас от него требовалась полная вменяемость. Йошида перевёл сердитый взгляд на меня, подозревая, что если бы не разговор со мной, Норита был бы куда бодрее, но предпочёл промолчать и вновь вернуться к нему. Тяжело вздохнул и продолжил, укладывая перед собой небольшую стопку бумаг. Всё это были ксерокопии найденных в доме старика перечислений и счетов, мы могли бы положить и оригинал, но тогда риск того, что Норита мог зверски избавиться от него, порвав в клочья, и прощай наши стопроцентные обвинения, увеличился бы. — Хорошо, тогда начнём. Только учтите, что разговор будет записываться, — с минуты ещё помолчал. Сразу и не скажешь, но он явно переживал, боясь сказать что-то не то, — вернёмся на пару недель назад. Где вы находились, когда Накамуру убили? — Это было давно, точно сказать не могу. Возможно, работал в кабинете. Уточните у моего секретаря, — несмотря на растерянный вид, он отвечал чётко и здраво. Явно сказался опыт работы со СМИ. — Уже уточнили, она подтвердила, что в это время вы никуда не выходили. То же самое нам поведали камеры, — облокотил голову на одну руку, другой постукивая по металлической поверхности стола, — какие у вас были отношения? — Врать не буду. Натянутые, — сложил руки на столе, отводя взгляд в сторону, создавая видимость концентрации на воспоминаниях, — сколько лет знакомы, никогда не могли найти общего языка. Наши профессиональные направленности слишком различны. — Что вы подразумеваете под этим? — Накамура работал в полиции, я вместе с СМИ, то бишь ему нужна была чёткая информация, для него все детали важны, для меня же было достаточно слуха, а что потом уже из него бы вышло, правда или нет, для меня не так важно. — Не боитесь, что в один момент ваше «неважно» сыграет с вами злую шутку? — Тайсэй начинал входить во вкус, он будто чувствовал преимущество перед Норитой. Что сказать… заведомо знал, что докажет его виновность. — Я не тот человек, что будет бояться маленьких последствий от небольшой лжи, — несмотря на напряжённое состояние, улыбнулся, возвращая блуждающий по комнате взгляд к Йошиде. Мало-помалу, но он сосредотачивался на допросе. — Надеюсь, мне вы врать не будете, — издал лёгкий смешок, пытаясь разрядить обстановку, — были ли у вас разногласия накануне убийства? — Всё наше отношение — сплошное разногласие. Что не день, то новая причина для спора. А всему виной всегда была работа. Он не рассказывал о делах полиции, я не рассказывал всей правды людям. — Неприятная закономерность, да? — Ещё какая. Последние года были тяжкими. — Мы так и поняли, — он переменился в лице, больше не улыбался и пододвинул к Норите документы с переводами, — не желаете взглянуть? Это ведь и есть причина ваших… последних разногласий? Сначала Норита нахмурился, не сразу догадался, что именно ему подсовывали, но как только начал по отдельности брать листки, просматривать их, переменился в лице. Его удивление тому, насколько всё превосходно было сфабриковано, а главное, неотличимо от настоящих переводов, Тайсэй воспринял как удивление найденной находке. — Это отксерокопированные чеки, здесь счета, а это моё любимое — таблица со всеми переводами. Вы давали многим известным фирмам, людям и своим любимым СМИ взятки. Хотите как-то прокомментировать свои действия? — Где вы… достали всё это? — шок на его лице действительно был похож на то, будто его раскрыли. Картина для Йошиды и для меня выглядела по-разному, и это… чувствовать небольшое преимущество перед ним было приятно. — В вашей спальне. А знаете, что самое интересное? Помимо этой коллекции? Переводы Накамуре. У полиции сложилось впечатление, будто с его стороны это был шантаж, а что скажите вы? Неужели он, правда, узнал обо всех ваших тёмных делишках и начал вас шантажировать? Такой честный и уважаемый народом комиссар? — Вы так верите в его невинность? А что если это действительно так? В таком случае я здесь жертва, а допрашивать полиция должна его труп, а не меня, — Норита нервно рассмеялся, протирая ладонью лоб. Сейчас при нём не было платка, а по-другому избавиться от пота было невозможно. — Допрашивать того, кого вы убили из-за взяток? Вы убили человека из-за денег и сейчас смеётесь мне в лицо? Вы понимаете, какой срок вам грозит? А как же ваш сын? Вы убили Накамуру у него на глазах! И вам хватает совести смеяться после этого?! — даже я почувствовал себя не в своей тарелке, после такого давления, хотя оно даже было направлено не в мою сторону. Норита же от такого напора вжался в стул, явно не ожидая, что спокойный разговор мог так быстро перетечь в давлении, тем более тогда, когда он не был по-настоящему виновен. — Хватает… а знаете почему? Потому что ваших дешёвых обвинений не хватит, чтобы упечь меня за решётку. — Да, вы правы, но отдел, в котором я работаю, ведёт не первое дело, и нам прекрасно об этом известно, так что давайте продолжим, потому что это не единственное наше доказательство. Перейдем в нейтральную и даже приятную тему. Какие у вас отношения с Юджи? — Он мой сын. Они отличные и по-другому быть не может, — пусть и говорил твёрдо и уверенно, но напрягся сильнее, чем при рассмотрении бумаг. Явно понимал, к чему вел разговор. — Я слышал, Юджи хотел открыть агентство недвижимости? Вы были против этой идеи? — Он давно грезил чем-то подобным. Я лишь поддержал его, помог определиться с примерным расположением офиса. Стало быть, конечно, не против, лишь бы он был счастлив. — Счастлив? Тогда где вы были, когда его похищали? — Я… я был занят в кабинете. Если бы только знал, в какой опасности он находился, то сразу бы бросил всё и помчался спасать его. Так бы поступил каждый, если бы знал. И когда Юджи нашли, спустя, кстати, долгое время, хотя полиция так старательно его искала, все в больнице видели то, как я волновался и переживал за него. Так что вы не сможете обвинить меня в его похищении. — У нас есть записи того, что вы делали, пока Юджи удерживали силой — были обеспокоены, что свойственно всем родителям, только вот у нас есть кое-что ещё… показания Юджи, — Тайсэй достал из кармана диктофон, включил его и положил перед Норитой прямо на стопку бумаг, как завершающую пирамиду доказательство. Сфабрикованная пирамида его виновности. Это даже меня позабавило, хотя в такой ситуации веселится — последнее, что стоило делать. «…он убил мистера Накамуру и пытался обвинить во всём драконов…» «…из-за каких-то бумаг…» «…не признал свою ошибку тогда, и теперь из-за него страдают другие…» — Вы должно быть… шутите? Это такой розыгрыш? Мой сын… мой сын никогда бы такого не сказал… вы же заставили его? Угрожали ему?! Он же всего лишь ребёнок! — ужас застыл на его лице, только вот, чего он боялся больше, угроз в сторону Юджи или же его веру и незнание того, кто на самом деле виновен, понять было невозможно. Всё-таки, Норита всегда больше волновался за свою жизнь, тщательно скрывая это от Юджи, и больше всего боялся, что сын мог узнать об этом или быть настроенным против него. — Он совершеннолетний. Мы в праве допрашивать его без вашего согласия. — Это ничего не меняет! Вы заставил его дать ложные показания! — резко вскочил, ударяя по столу крепко сжатым кулаками, возможно настолько, что ногти впились в кожу на ладонях, оставляя тёмные следы. — Такого не было, и его лечащий врач, присутствующий при допросе, это подтвердит. Норита, больше отпираться смысла нет. Вы — убили Накамуру. Даже ваш сын это подтвердил. Не признали того, что были виновны во взятках и вот, теперь из-за этого пострадали другие. Вы никогда не задумывались над тем, какого дочери Накамуры? Или его бывшей жене? А остальным родственникам? Неужели вы до сих пор не чувствуете вины? И вот она, кульминация. У Нориты оставалось два выбора. Доказать свою невиновность, что он, конечно же мог сделать, обвинив во всём драконов, и рассказать Юджи правду, но подвергнуть себя гневу не только группировки, но и впоследствии моего отца, либо сесть в тюрьму, на время стать разочарованием в глазах сына (коем он сейчас и является), но при этом спастись от гнева Кармы. — Я… — его взгляд снова лихорадочно забегал по комнате. Нервно сжимая руки и безостановочно перебирая пальцами, он был готов в беспамятстве сесть обратно, но взял себя в руки и продолжил говорить, пусть и слегка охрипшем голосом, — я убил… вы правы и были правы абсолютно во всём. Я убил Накамуру и ни о чём не жалею. Он заслужил… заслужил такого исхода, ведь если бы не он, то… этого всего… всего этого безумия бы не было, и мы вместе с Юджи… мы бы жили спокойно, не переживая за свои жизни. Вот и всё. Это был конец. Норита признал вину. Я почувствовал блаженное облегчение, ведь, наконец… наконец, всё должно было закончиться и никаких более сомнительных встреч и связь с настоящими преступниками. Если бы не громкий голос Йошиды и его финальных слов, я бы так и выпал из мира, погружённый в радость. Допрос закончился, но, даже несмотря на прямые слова Нориты, упечь его прямо сейчас за решётку не получилось бы. СМИ не пошли бы на это без суда. Они бы действительно сделали всё, что угодно, чтобы спасти такого ценного добытчика информации, но полиция была к этому готова, ведь теперь, несмотря ни на что, Нориту так просто не отпустили бы на свободу с такими-то доказательствами. В полицейском участке меня больше не задерживали. Жалко, с Тайсэем не получилось полноценно поговорить после допроса, но он обещал перекинуться со мной парой слов после окончания дела вместе с теми холодными баночками из холодильника. А я уже совсем забыл о них. Помню, это был алкоголь, вот только какой? На улице стояла приятная прохлада. Столько времени проведя там, взаперти, в душном полицейском офисе, я был до жути рад оказаться снаружи. Вдыхая полной грудью, ещё пару минут недвижимо простоял так, только потом решаясь позвонить Карме и рассказать о том, как всё прошло, только вот… он был вне доступа. И все последующие часы тоже. Ни один из данных мне номеров так и не появился в сети вплоть до назначенного судом дня. Поначалу я воспринял это как то, что со мной до окончания дела не хотели связываться, но стоило ещё тогда, стоя на крыльце полицейского участка прислушаться к тревоге, стремительно развивавшейся внутри после первого неудачного звонка.