Два брата

Есть страх. А есть животный ужас. Первый испытываешь, когда знаешь, что с тобой будет. Принесёшь плохую отметку из школы и уже знаешь, что получишь подзатыльник. Забрали в полицейский участок за распитие спиртного на детской площадке, уже можно догадаться, что скажет разъярённая мать. Но с ужасом всё иначе. Он накатывает липкой слизью, обжигая холодом тело. Подкашиваются ноги. Руки начинают дрожать как ненормальные. Ты замираешь. Ощущаешь себя мышью, над которой расправила когти сова. Перед лицом смерти я чувствовал себя хуже, чем мышь. Тридцать мертвецов бросились на нас, и вряд ли чтобы поздороваться. Мы расстреляли десять, но они были слишком близко. Целая куча набросилась на Юру. И только тогда я вспомнил, что меня, в принципе, нечего бояться. Хватая мертвецов за шиворот, я отшвыривал их подальше от русского. Мальчишка забился в угол, стреляя в голову тем, кто подбирался слишком близко. Мы рассредоточились по всему коридору. И это было отвратительно. Я бегал от одного друга к другому, стреляя в особенно дерзких мертвецов. Они же меня игнорировали. С Сэмом всё оказалось сложнее. Он свернулся клубком, закрыв голову руками. Сначала двое, а потом трое молотили его руками, пытаясь перевернуть. Спину брата закрывал бронежилет, и прокусить его они не могли. Злость во мне кипела, вытесняя былой ужас. Остался только страх за брата. Лишиться Сэма — лишиться всего. Какие бы беды ни случились, мы с братом должны быть вместе. Бой был тяжёлым и долгим. Остатки мертвецов свалились, упокоившись, наконец, навсегда. Друзья подошли ко мне. — Все целы? — отдышавшись, спросил я. Все закивали. — Только давайте без сюрпризов. Мне хватило этого учёного придурка. — Что там случилось? — подал голос Сэм, отряхиваясь. — Он был заражён, этот толстый урод. Он никому не сказал. Наверное, надеялся излечиться. Вот почему он разозлился, когда Рэй отдал мне сыворотку. Я отыскал взглядом кейс и отдал его Юре. Ему с пистолетом было проще носить его. Мы подошли к стеклянной двери. Было видно несколько трупов. Но были и живые. Дамиан постучал кулаками в стекло. Подошёл один из бойцов и попробовал нажать на кнопку, но она не сработала. — Что у вас там случилось? — спросил я через стекло. — Трое заражённых, — ответил он, — выскочили отсюда. Первыми пострадали вольные. Куда им с арбалетами. Мы разошлись по коридору, поэтому не смогли вовремя среагировать. Надо было слушать тебя. В голосе зазвучал стыд. Я ехидно усмехнулся внутри себя. — Сколько наших погибло? — Трое. Их не обратили, а просто разорвали. И… Ник один из них. Мы не поверили своим ушам. Сердце пропустило несколько ударов прежде, чем я осознал смысл его слов. Хуже просто не могло быть. Командир, наш отец и друг, просто бравый мужик и хороший воин умер. База не рисовалась в моём воображении без него. — Ладно, надо действовать дальше. Мы попробовали выстрелить в дверь, но она оказалась из пуленепробиваемого стекла. Я сказал, что хуже быть не может. Я ошибся. Юра с поджатыми губами обернулся. За морем тел зияло мрачное серое горло коридора. Пришлось идти туда. Перешагивая через тела, мы тихо ступали на кафельный пол. Патронов оставалось мало. Наступил режим жёсткой экономии. Мертвецов не встретилось до самого холла, да и там их было совсем чуть-чуть. Вдруг мы услышали человеческую речь. Я окликнул людей. Оказалось, это вторая часть отряда зашла с другого хода и почти полностью расчистила это крыло. Я ещё никогда не был так рад своим ребятам. — Но где остальные? — напрягся Дамиан, глядя на бойцов. Действительно, многих недоставало. На душе появилось неприятное предчувствие. — Когда люди спасались в лаборатории, — ответила девчонка, — они поставили ловушки с той стороны. Они бежали с центра города. А там полно мертвецов. И… мы не знали о них. Когда бойцы подошли к дверям, сработали мины. Несколько человек взлетело на воздух, одному оторвало ногу. Заработал сложный механизм. Машинное масло, забранное в герметичные сферы, вспыхнуло и с катапульт полетело в отряд. Большей части повезло. А одному парню нет. Он громко кричал. И этот крик пробирал до костей. Всё его тело вмиг вспыхнуло, как бумажка. Он стал биться на полу. Запахло гарью. Но бойцам нечем было тушить. Пока кто-то руками копал землю, чтобы засыпать его, другая стала ломать ещё зеленые ветки кустов. Но парень уже перестал кричать. Я не стал говорить ребятам, что погиб Ник. Они сами потеряли почти десять человек. Начнётся анархия, если они узнают о том, что случилось в другом крыле. Нас было чуть больше десяти. Мы пошли в обход лаборатории, чтобы соединиться с остатками отряда. Я планировал обойтись без жертв. Нам оставалось вернуться тем же маршрутом к самолёту и улететь на базу. Провидение считало иначе. Через несколько минут пути раздалась сирена. Я проклял всех вольных на свете. В том районе, где поселились люди, напортачили с системой оповещения о катастрофах. Вместо отключения, она заверещала так, как будто началась вторая часть апокалипсиса. По движению между домами я понял, что так и случилось. Со всей округи сбегались мертвецы. Они походили на мошек — мельтешили точками, с каждой секундой становясь всё больше. — Сегодня точно не наш день, — протянул Дан. По его голосу я понял, что он не планирует сопротивляться. Он смирился с грядущей смертью. — Куда нам податься? Эта армия снесёт всё на своём пути. Всё посмотрели на меня. На чёртова командира. Я же негодовал. Бежать к поселению не было смысла. Людям не спастись. Лабораторию сметут. Но у нас было преимущество — нас было мало. Я связался по рации с Ником. Точнее сказать, с его телом. Кто-то подобрал рацию и ответил. Я предупредил, чтобы они искали убежище где-нибудь в подсобках и подвалах, лишь бы двери не были прозрачными. Я огляделся. В глаза мне бросился симпатичный навороченный грузовичок, напоминающий серебристую коробку. Я приказал двигаться к нему. Открыв грузовой отсек, бойцы залезли внутрь, а я закрыл двери. Мне нечего было бояться, а ребята оказались в слепой зоне. Дождавшись, пока урчащее море мертвецов пробежит мимо, я побежал следом за ними. Сердце бешено колотилось от страха. Господи, их было бесконечное множество. Как чума, они заполоняли и убивали всё, что им попадалось. Грузовик остался нетронутым. Но я хотел посмотреть, что случится дальше. В момент истерики мне даже показалось забавным, что я бегу в хаосе из мёртвых тел, а они принимают меня за своего. Ещё чуть-чуть, и я бы рассмеялся. На лабораторию обрушилась лавина мёртвых тел, но меня волновало поселение. Когда я добежал до домов с растянутыми между ними тросами, мне осталось только наблюдать. Люди катились по тросам, спасаясь от мертвецов, блокировали двери, сбрасывали горящие бомбы на них сверху, но зомби было так много, что от бостонского человечества не осталось и следа. Моё сердце болезненно сжималось, когда люди кричали. Но я ничего не мог поделать. Искать выживших я тоже не мог — стоило бы мне вывести их на улицу, как их бы растерзали. С тяжким грузом на душе я вернулся к грузовику и выпустил друзей. Я помнил, как видят мертвецы — для них существуют кровавые силуэты. Поэтому мне пришлось вести остатки отряда кустами и деревьями, чтобы те за них прятались. Соваться в лабораторию мы и не думали: там своя партия мертвецов. Уж лучше привести подмогу, взяв бойцов из Омеги. Я был растерян и подавлен. Бремя плохого командира давило и терзало. Брат пытался меня приободрить, когда выдавались спокойные минуты, но у него не выходило. Все были в плохом настроении, близком к панике. Единственным выходом был самолёт. Путь напрямую был отрезан. Надо идти в обход. Спустя двадцать минут скитаний по опустевшим улицам, мы увидели людей. Семь огромных тел, обтянутых белыми комбинезонами и с противогазами на лицах. В руках у них были огнемёты, а на поясе пистолеты-пулемёты. Это были чистильщики. Они спасали мир недалеко от островов, зачищая территорию от мертвецов, животных и вольных. Их врагами было всё вне стен острова. Они нас видели тоже. Бежать было бы глупо. Я приказал своим ребятам спрятаться за угол дома, а сам остался, чтобы поговорить с ними. Когда их командир подошёл, он наставил на меня что-то похожее на видеокамеру. Она показывала, заражён человек или нет. Тогда я понял, как сглупил. — Ты… заражён, да? В мгновение во мне проснулись животные инстинкты. Человек не успел нажать на курок огнемёта, как я юркнул за угол дома. Сноб пламени облизал то место, где я стоял секунду назад. Этот парень точно не поверит, что я — ключ к спасению человечества и, в принципе, бессмертен для чумы. Чистильщики двинулись ко мне. Вдруг откуда-то выскочил Юра. Я проклял тот миг, когда он это сделал. Глупенький маленький мальчик сам определил свою смерть. Им руководил благородный порыв заступиться за меня. Всё понимали, что это — бесплатный билет в морг. Все, кроме Юры. Один из парней кинулся за ним, чтобы остановить, и их обоих расстреляли. Я не видел, что было дальше, потому что бежал. Бежал без оглядки, гонимый горем и ужасом. Я не слышал, что было дальше, потому что Дамиан закричал. Убили его сынка — невинного ребёнка. Не знаю, как чистильщики меня не нашли. Мозг не работал. Я не придумал укрытия лучше, чем спрятаться за поваленным мусорным контейнером. По мне пробежала крыса. Я её не видал. Перед глазами стояла картина: как Юру отбрасывает назад от очереди выстрелов. А следом за ним падает и тот парень, который хотел его спасти. Когда я вернулся обратно, чистильщиков уже не было. На их месте осталось два горящих тела — мало убить, надо истребить их останки, чтобы скорбящим матерям не досталось ничего. Рядом с одним из них на коленях стоял Дамиан. Воздух пропитался запахом жжёного волоса и горелого мяса. Узнать в теле Юру было невозможно. Меня трясло от хаоса в голове и на сердце. У Сэма на глазах стояли слёзы. Дамиан качался из стороны в сторону, как сумасшедший, глядя на догорающее тело. Я не хотел оказаться на его месте. Наверное, я бы не выдержал это. Остальные ребята стояли молча в стороне и не трогали нас. Через полчаса, когда я пришёл в себя, я тихо заговорил не своим голосом: — Мы не можем оставить здесь Юру… — Да, — хрипло ответил Дамиан. — Надо похоронить его. Сэм указал на двор между домами. Мы замотали тело в куртку и понесли Юрочку туда, а второго парня оставили на дороге. Когда тело было зарыто, Дамиан, наконец, смог заплакать. Как будто он стеснялся при Юре, а теперь, когда его скрыла земля, смог отдаться чувства. Сначала тихо, всхлипывая, а потом он зарыдал, упав на колени и закрыв лицо руками. Мне было так горько, что я убрался подальше от людей и забился в тёмный угол соседнего двора. Не знаю, сколько я там сидел. Наступал вечер. Ветер лениво пинал мусор. Я сидел в прострации и ничего не замечал. Словно через толщу воды я услышал голос брата. И только через несколько минут я смог ответить: — Я тут, Сэм. Брат взобрался ко мне. Оказалось, что я сижу на втором этаже детского городка, укрытый деревянными стенами и железной крышей. Сэмми подполз ко мне, обнял и захныкал. Я прижал его к груди и поцеловал в голову. — Мне так жаль… — всхлипывая, говорил он. — Юра стал и моим другом. А Дан сам не свой… мне и его жаль… По моим щекам покатились слёзы, и я тоже заплакал. Через какое-то время мы возвратились к могиле. Мне кажется, Дамиан ни разу не шевельнулся за это время. Пора было двигаться дальше. Приближалась ночь. На улицах становилось опаснее. Нас осталось десять. В моей голове возникла мысль, что я готов был променять всех членов отряда на Юру, если бы это было возможно. Чтобы наша компания снова была вместе. Сэм уже тихо мечтал, что, когда начнётся миссия по спасению человечества, мы вчетвером улетим на какие-нибудь жаркие острова и поселился в соседних бунгало. Подтянутся девушки, через несколько лет у нас родятся дети, а мы каждый вечер будем купаться в море и пить ром, загорая под ласковым солнцем. Теперь этого не будет. Сэм взял чемодан с образцом вакцины. Мы брели по опустевшим улицам. Когда-то один из бойцов шлёпнулся замертво, я не сразу это заметил. Когда полегли ещё трое, только тогда я начал соображать. Сэм первым додумался поднять голову. Оставшиеся пятеро сделали также. Два снайпера целились в нас с балконов многоэтажек. А когда заревел мотор крупного внедорожника, страшно разукрашенного баллончиками под морду бешеной собаки, я понял, что это конец. Не все вольные доброжелательны и любят гостей. Эти ребята относились к ним. Мне хотелось кричать от отчаяния, но я не мог выдавить ни звука. Сколько человек из моей команды погибло сегодня? Не сосчитать. Осталось застрелиться мне самому, чтобы признать свою никчёмность. Брат потащил меня в сторону. Мне пришлось схватить Дамиана за локоть, поскольку им двигала скорее инерция, чем мысль. Он бездумно побежал следом. Те трое остались позади. Они приготовились обороняться. Мне было наплевать. Я сам отстранил себя от командования и не хотел жертвовать последними дорогими мне людьми. Позади слышались выстрелы, брань. Мы пробивались через гуды мусора и осколков былого величия небоскрёбов. Погоня отстала сразу. Машине не проехать, где с трудом протиснулись мы. Звуки остались далеко позади, а потом и вовсе стихли. Возвращаться и поверять, что осталось от бойцов, я не хотел. Нас осталось трое. Трое против всего мира. Надо было спешить, ведь за нами могла начаться пешая погоня. Стало совсем тихо. Как будто с людьми вымерла вселенная. До самолёта оставалось совсем чуть-чуть. Даже обогнув район, кишащий мертвецами, мы снова были в зоне риска. Неподалёку бродили зомби, я отчётливо видел их. Мы прятались за укрытиями весь путь, но под конец они всё равно заметили нас. Эти ублюдки кучами побежали к нам. Другие мертвецы, увидев движение, тоже бросились в этом направлении, даже не видя жертв. Убежать от них было можно, но мы бы тогда ввалились в самолёт всей толпой. И, даже если бы у нас хватило сил добраться до него, это было бы бесполезно. Пилот не пустил бы нас внутрь, пока рядом они. — Я, правда, растерян, — тихо сказал я, посмотрев на Дана и Сэма. Брат поджал губы. В нём играла молодость, и он совсем не хотел умирать. — Идите, — ответил Дамиан, вернувшись в реальность. Мне стало не по себе от его взгляда. Друга переполняла решимость умереть. Ему было не за чем жить. — О, нет, Дан! — Тебя они не тронут, но Сэма… За меня не волнуйся, ладно? Бегите. Я был рад выбираться из передряг вместе с вами, но эта будет последней. Брат потащил меня прочь. Я пятился, тупо глядя на друга. Он кивнул несколько раз и усмехнулся. Он очень любил гранаты, но тратить их не считал нужным. Теперь же он достал сразу две и вытащил чеку. Только когда Сэм дёрнул меня за руку, я смог вернуться в реальность. Тоскливо и жалко. Мерзко и дико. Мы побежали прочь. Теперь моей миссией было спасти брата и этот чёртов кейс, ради которого погибло столько людей. Люди сами создали свою смерть и погубили себя. Потом они придумали лекарства. И опять погибли люди. Мы рождаемся, чтобы умереть, верно? Погремел один взрыв, а через мгновение другой. Погоня за нами прекратилась. Дамиан умер, забрав жизни преследователей с собой. И, если бы я мог думать в тот момент, я спросил бы себя: как жить дальше? Мы свернули за угол дома, и уже был виден самолёт. Люк опустился, когда мы были рядом. У самого люка я остановился и посмотрел на город. Небо краснело, словно истекало кровью. А кровь омывала весь мир. Облака были подобны лохмотьям золотой фольги, впечатанным в небо. Солнце уходило в закат. Оно напиталось всеми мерзостями, которые произошли сегодня, и ему было тошно, как и мне. Деревья тянули ветки в одну сторону, будто просили милостыню у скупого солнца. Я перевёл взгляд на брата. Он смотрел на меня с надеждой, держа этот чёртов кейс. В его глазах я был всё тем же героем, что пять, десять, семнадцать лет назад. Я не мог сдаться хотя бы потому, что в моей жизни остался Сэм. Я должен был спасти мир ради него. Ради моего младшего брата.