Два брата

НАТ — НОВЫЙ АРГУМЕНТ ТЕХНОЛОГИЙ Этот слоган увидел весь мир, когда президент обмолвился об эволюции медицины. Потом заговорили все. Она стала развиваться так быстро, что я перестал понимать, что и где появилось нового. Но последнее открытие привлекло моё внимание. Умирающих людей стали возвращать к жизни. Клетки переставали отмирать, а новые, искусственные, имитировали жизнь. Получалось, что мертвец продолжал существовать, хотя давно должен был умереть. О раке заговорили, как о пережитке прошлого, как о чуме. Она есть где-то, но её будто бы нет. Сначала это казалось забавным. Пока они, эти люди из НАТа, не воскресили полностью мёртвого человека. Сердце стало биться. Рана перестала кровоточить — на этого бездомного напали свои же. Он поднялся с кушетки. Мертвецки-бледный, но, кажется, живой. Ребята из НАТа обрадовались. Они изобрели эликсир бессмертия. Он их и убил. Над их лабораторией кружил вертолёт местного канала и снимал то, что там происходило. Из красивого стеклянного здания выбегали люди — и было непонятно, кто свой, а кто враг. И тогда я испугался. Мне было двадцать два, я уже жил отдельно от родителей. Но в тот вечер я жалел об этом, как никогда. Мне хотелось оказаться рядом с родителями и братом. Ему было всего лишь тринадцать лет. Тот бездомный парень, которого исцелили, подсадив искусственную дрянь, видимо, обиделся. Он перегрыз горло сначала обслуживающему персоналу, потом охране. Никакое лекарство не брало его, и боли он тоже не чувствовал. Уверен, ребята из НАТа хорошо провели вечер. Тварь, в которую он превратился, оказалась умна. Воспользовавшись эвакуацией, оно, это существо, прокусило себе руку и стало размазывать свою кровь по ранам павших лаборантов и медиков. Сначала я рассмеялся, а потом стало не смешно. Скоро восстали и они. И они тоже были недовольны. Здание взорвали, но твари выбрались наружу. Их отличало от прошлых удачных экспериментов одно: их мозг был мёртв. Людей вытаскивали из того мира, пока сердце ещё билось и мозг работал. Новые же были просто живым мясом. И они считали, что ошибка природы — мы. И нас надо сделать бессмертными. Семьи отвозили в убежища вместе, никого не разлучая. Родителей с Сэмом тоже отправили туда. Я же попал в убежище где-то недалеко от Массачусетса. И мне даже понравилось. Я в принципе оптимист. Я смеялся в истерике, когда нас везли на поезде. Тупые фильмы о зомби стали реальностью. Начался хаос, который оградили от маленьких мирков людей в крупных городах. Эти прибежища стали зваться островами спасения. Сказать честно, я до последнего думал, что умру одним из первых. Этакий второстепенный персонаж из тех же тупых фильмов, которого съедают сразу. Точнее, обращают. Но через месяц правительство создало отряды бойцов, куда мог вступить любой желающий. В Альфа с двадцати лет после года службы в Омеге, а в Омега — с шестнадцати лет. То есть, надо пробыть в Омеге четыре года прежде, чем попадёшь в элитный отряд с другими условиями. Бывшим детям давали оружие. И они очищали острова. Меня определили в Альфу уже через четыре месяца. Я нравился командирам. Родителей я больше никогда не видел. Мама умерла от простуды на острове через месяц после эвакуации, а отца обратили и убили. У меня остался только Сэм. — Опять ты пишешь, чудовище? Говорил Дамиан, мой лучший друг в новой жизни. Дан старше меня на шесть лет, но по уму напоминает моего младшего брата. Он крепкого телосложения — в прошлой жизни работал стриптизёром. У него чёрные короткие волосы и тёмные глаза, которыми он дерзко взирает на мир. Но Дан вовсе не страшный и не злой, каким кажется. У него славное чувство юмора. Я тащусь с его шуток. Пять лет прошло, а я всё такой же оптимист. — Опять. Оставлю записи потомкам. — Да кому ты нужен, потомков от тебя заводить? — буркнул Дан. — Дневники пишут маленькие девочки. А ты уже большая. — Ой, вымри! — отмахнулся я. Я спрятал своё сокровище под подушку, и мы по команде пошли на обед. Даже в спальне я слышал вкусный запах супов и каш. Наша база представляла собой каменный ромб со спортивной площадкой и бассейном в пустой сердцевине. В одном из углов ромба и была столовая. Продукты продолжают выращивать на маленьких клочках земли, огороженных от мертвецов, на паре островов работают заводы. Отголоски прошлой жизни. Дамиан местная звезда. Его знает всё начальство. Каждый командир без ужимок и неприязни поздоровается с ним за руку и хлопнет по плечу. Кто бы мог подумать, что ещё пять лет назад это чудо танцевало в клубах, оголяя накачанные телеса. Бойцы его тоже знают и видят в нём местного царя и бога. Командир Альфа я, а пытаются подружиться с ним. Молодёжь, выпорхнувшая из Омеги, восхищается Дамианом, восхваляет его чувство юмора. Про него даже ходят легенды. И они абсурдны до безобразия! Звезда хлопала молодёжь по ладошкам, когда те подходили к ней поздороваться и получить «пять». Я скромно шёл рядом, не мешая. К нам подбежал Юрка, второй мой лучший друг. Но для Дана парниша был скорее сыном или приемником. Дамиан не чаял в нём души, опекал и не отпускал от себя ни на шаг. Юре было девятнадцать лет. Он был самым младшим человеком на нашей базе и, по правилам, ещё не мог служить в Альфа. Но этот русский парнишка так нравился командирам, что те готовы были осуществить любую его прихоть. Он невысокого роста, стройный, но не хилый. Волосы его каштанового цвета, а глаза серые, как пасмурное небо. Медсёстры называют его хорошеньким и милым. Пожалуй, я с ними соглашусь. Дамиан и Юра стоят друг друга. Им обоим невозможно отказать. — Чего такой невесёлый? — спросил меня Юра, поравнявшись с нами. Мы поболтали по дороге до столовой. Там уже суетился народ. В отличие от военных частей, мы вольны были передвигаться по территории штаба самостоятельно и проводить свой досуг, как душе угодно. Ведь в Омеге служат дети, а их не хотят нагружать скучной дисциплиной. И привычка быть свободным человеком остаётся и в Альфе. Мы поставили на подносы тарелки с обедом и сели за свободные места. Мы с Дамианом и голубя можем съесть, если его хорошо приготовят, но Юра у нас привередливый. — Лучше мертвеца съесть, чем это, — поморщился он, сделавшись забавным. Некоторые парни в его возрасте выглядят как бравые мужики, но Юра выглядит как мальчик и подаёт себя также. — Скорее бы тебя мертвецы съели, чем ты их, — фыркнул я, доедая жиденький суп. — А мы о каких говорим? — вмешался Дан, — о мёртвых или живых? — Его бы и мёртвые поймали, — усмехнулся я. Юра тем временем углядел на столе начальства пирожные. — О, пироженки… И его как не бывало. Мы проследили за ним взглядами. Юра подошёл к командирскому столу и сказал им что-то приятное. Чёрствые мужицкие сердца тут же оттаяли, и Николас, наш командир, пригласил парнишку за стол. Там ему дали пирожные. После обеда начинались два часа отдыха. Можно было заняться спортом, поспать, разобрать почту или развлечься любым иным способом. Наша троица вернулась в спальню. Я не мог назвать её казармой, хоть она таковой и являлась. Она была моим домом. Большое помещение с одноэтажными кроватями и со вполне сносными матрацами. У каждого бойца свой шкафчик. У меня такой был в школе. Их целый батальон в конце помещения, железная стена. Большая часть свалилась по кроватям спать. Кто-то принялся за чтение. У нас была своя библиотека, в которой можно было взять как бумажную книгу, так и электронную, с уже закачанными книгами. И к тому и к другому относились бережно. Литература — связь с прошлой жизнью. Я подошёл к большому компьютеру, напоминающему игральный автомат. Надо было ввести свой номер — у каждого человека теперь есть свой уникальный номер, выгравированный на браслете, кроме вольных, конечно же, — и прочитать письма, присланные с островов. Электронная почта была маленьким праздником и возможностью ощутить тепло близкого человека. Отстоял в очереди. Ввёл свой номер. Мне пришло два письма. Одно было от президента. Этот человек хвалил меня за службу, говорил, что я знаменит наверху, и что он выписывает мне хорошую сумму денег. Они тоже были электронными. Не доллары, не евро, не юани, ни даже не рубли. Они просто назывались деньгами, не нормировались, но на них можно было что-нибудь купить на островах или заказать с них вертолётом. Вольные же совершали бартер. Или просто убивали тех, кто им не по душе. Второе письмо было от младшего брата, Сэма. Читать его я начал с улыбкой, а закончил с поджатыми бескровными губами. Меня не смутила образовавшаяся за мной очередь. Я тихо подозвал Дамиана. — Ну? — он свернул старый журнал Playboy трубочкой и остановился рядом с компьютером. Он иногда листает его, отдавая дань прошлому. Наслаждается, скорее, эстетической стороной, чем физиологической. — Что на этот раз? — Брат написал, — отрешённо сказал я, уступая другу место перед экраном. Тот пробежался взглядом по строчкам короткого письма. — Ну? — спросил он. Подошёл Юра. Очередь сзади возмутилась. Юра послал их далеко. — Что не так? — Он приезжает сюда. Его переводят в Альфа! Ему семнадцать лет! Ему тут не место! — Юрец, у тебя появился конкурент, — Дан отпихнул своего «сынка» и стал читать вслух, чтобы слышали все, делая собственные, никому не интересные замечания. — «Алан, я соскучился…». Многообещающе. «Я высылаюсь с острова и получаю пособие в связи со смертью родителей. Жить я буду с тобой, в Альфа…». В богатстве и в бедности. В радости и горести. «Я сказал, что ты мой брат, и меня приняли в Альфа, в твой отряд…». Какой ужас. «Мы вместе будет спасать мир от зомби. Люблю, Сэм». Блюю, Дамиан. По очереди прокатились смешки и поздравления. Но я был так расстроен и растерян, что не слышал их. Юра насторожился: — Он что, младше меня, да? А вдруг командиры будут любить его больше? — Не будут, — успокоил я. — Его могут любить только родственники, не волнуйся. Дамиан попытался меня поддержать: — Он будет под твоим присмотром. Будешь раздавать воспитательные подзатыльники и пинки, а я буду… — он уловил ревнивый взгляд «сынка», — а я буду наблюдать за вами. У меня своя девятнадцатилетняя проблема. Кстати, он приезжает сегодня. А ты цветочки ещё не купил.