Вспомни

Стефани быстро свыкается с присутствием Клауса в своей жизни. За одной встречей в ресторане следует вторая, третья, и она не замечает, как начинает тонуть в его глазах. Клаус почти не рассказывает о себе, пусть и показывает фотографию семьи и перечисляет имена многочисленных родственников. Стефани при виде их лиц чувствует дежавю, однако отмахивается и с улыбкой говорит, что всегда хотела большую семью. — У тебя нет братьев? — спрашивает Майклсон, внимательно смотря на нее. Стефани пожимает плечами и отвечает: — Нет. Но внутри что-то ворочается и ворчит, шепчет, что это наглая ложь — Стефани и правда не помнит никаких братьев в своей жизни. Клаус проникает ей под кожу — остается ночевать и встречает после работы, однако избегает кофейню, в которой каждое утро бывает Стефани. Она смотрит на эту странную привычку снисходительно — у нее самой есть необъяснимая мания записывать имя каждого спасенного пациента в тетрадь. Когда Клаус видит эти исписанные листы, то берет дрожащими руками и долго рассматривает. Стефани он нравится. Она чувствует себя в безопасности рядом с Майклсоном. Он даже делит с ней кошмары. По ночам Стефани снится кровь, льющаяся в глотку, и отвращение к себе вперемешку с омерзением — она просыпается, успевает добежать до унитаза и опустошить свой желудок. Клаус оказывается рядом, обнимает рыдающую Стефани, ласково гладит ее по спине и шепчет что-то бессмысленное, но успокаивающее. — Кровь, кровь, кровь, — как безумная бормочет девушка, — почему она мне снится? Психотерапевт на приемах говорит, что это последствия детской травмы и попытки мозга заблокировать плохие воспоминания. Стефани его слушает и послушно увеличивает дозу принимаемых таблеток. Периодически Клаус уезжает «по делам». Стефани не расспрашивает и не скандалит, знает, что у каждого человека должно быть личное пространство и право на секреты. Кто-то стучится ей однажды в дверь. Стефани открывает и замечает юношу с похожими на Клауса чертами лица. — Прошу прощения? — спрашивает девушка, осматривая необычного незнакомца. — Кол, — представляется тот, — Майклсон. Стефани удивленно приподнимает брови — она не ожидала увидеть брата Клауса. — Чем обязана визиту? Кол нахально улыбается и облокачивается на дверной косяк: — Хотел увидеть девушку, к которой Ник постоянно таскается. Стефани хмыкает — она помнит рассказы Клауса о легкомысленности и ребячливости младшего брата. — Поговорим? Ты пригласишь войти? — нетерпеливо спрашивает Кол. Но Стефани вместо этого выходит сама и предлагает прогуляться по городу. Во время прогулки Кол задает странный вопросы, от которых обычных людей должно было бросить в дрожь, но Стефани послушно и развернуто отвечает, не боясь лживо-смирного Майклсона. — Да, ты и правда ничего не помнишь, — тихо соглашается со своими выводами Кол. — Прости? — улыбается Стефани, — я не расслышала твоих слов. — Ничего, — качает головой Кол и предлагает, — думаю, с тобой должны познакомиться Элайджа с Ребеккой. Стефани пожимает плечами — она не против. При встрече с Клаусом она рассказывает о приходе Кола. Он выглядит встревоженным ее словами. — Он ничего тебе такого не сказал или сделал? — спрашивает обеспокоенно Клаус. Стефани улыбается незатейливой заботе Майклсона и качает головой. — Нет, только предложил, чтобы остальные твои родственники познакомились со мной. — Ты не против? — спрашивает Клаус. Стефани пожимает плечами и говорит: — Почему бы и нет. Ужин-знакомство проходит нормально, пусть вначале Стефани чувствует напряжение, витающее в воздухе. Она нравится всем родственникам Клауса, о чем он говорит ей ночью ворчливо. Стефани и сама догадывается об этом: Элайджа на ужине с ней предельно учтив, пусть в его взгляде и застывает еле заметная тоска, Ребекка шутит много, смотрит одновременно с завистью и желанием, Кол наблюдает за всем с вечными смешинками в глазах. Стефани знает — она привыкнет и привяжется к ним всем. С ужина что-то неуловимо меняется. Ребекка теперь занимает часть свободного времени Стефани, когда Клауса нет рядом. Они проводят типичные «девчачьи» вечера, и Стефани старается не замечать откровенные заигрывания Ребекки. Бывает, к ней приходит Кол. Они долго играют в приставку, и Стефани выслушивает миллион шуток и искренне смеется над ними. Изредка заходит Элайджа, приглашает ее на прогулку по парку и покупает каждый раз кофе, ведя долгие разговоры. Клаус ворчит, но не ругается на своих родственников. Стефани пожимает плечами — ее все устраивает. Однажды они сидят у нее дома, Клаус достает свой блокнот и говорит: — Хочу тебя нарисовать. Стефани улыбается и начинает позировать. Недавно она узнала про увлечение Клауса и ждала, когда он решит воплотить на бумаге ее образ. — Нет, — отвлеченно говорит Клаус, делая наброски карандашом, — сядь, как раньше. Стефани послушно исполняет его распоряжения. — У меня ужасная прическа, — жалуется она на выбившееся из косы волосы, — и одежда домашняя. Показывает глазами на растянутый желтый свитер и свободные синие лосины. — Ты прекрасна, — признается Клаус, не переставая рисовать. От его слов все внутри Стефани замирает, и она подавляет желание поцеловать его. Однажды Клаус весь день ходит напряженный и встревоженный, а вечером, сидя на диване, признается ей: — У меня есть дочь. Стефани не сразу понимает смысл его слов. Но когда осознает в полной мере, что сказал Клаус, то замирает в замешательстве. Как на это реагировать? Клаус не обманывал ее, но недоговаривал, скрыл такой важный секрет — это обидно. — Почему не сказал раньше? — спрашивает Стефани задумчиво. Вместо того, чтобы думать о своей обиде, она размышляет о внешности дочки Клауса: о том, какого цвета ее волосы и глаза. — Ты бы не заинтересовалась мной, зная, что у меня есть дочь, — уверенно говорит он. — Это не так, — качает головой Стефани. В Клаусе есть некая особенность: он любит показывать свою независимость и отсутствие необходимости в поддержке и внимании, однако в такие моменты Стефани отчетливо понимает, как Клаусу важно любое проявление любви по отношению к нему. — Я не обижена, но оскорблена, — информирует его девушка. Клаус мигом веселеет. — И как мне загладить вину? — спрашивает он игривым тоном. — Можешь познакомить меня с дочерью, — предлагает Стефани, — как ее зовут? — Хоуп, — отвечает Клаус, и в его голосе слышится столько любви, что у девушки замирает сердце. Через неделю Стефани слышит трель дверного звонка. Потягиваясь, она поднимается со стула и идет открывать, не понимая, кому может понадобиться сегодня вечером — Клаус уехал по делам, а никто другой из семьи Майклсонов не должен ее сегодня тревожить. Стефани открывает дверь и видит девочку. — Вы Стефани Смит? — спрашивает маленькая красавица. — Верно, — говорит Стефани, — а вы кто, мисс? — Хоуп Майклсон, — отвечает девочка, — вы должны знать моего отца. Стефани удивленно смотрит на ребенка. Вот кого она напомнила ей с первого взгляда! Но разве так Стефани хотела познакомиться с дочерью Клауса? — Можно войти? — нетерпеливо спрашивает Хоуп, и, дождавшись кивка, заходит внутрь квартиры. Стефани смотрит на нее озадаченно. — Твой отец знает, что ты здесь? — Нет, — отвечает Хоуп и бросает рюкзак на пол, — пожалуйста, не говорите ему, я вроде как обиделась. — И сбежала, — догадывается Стефани. Ох, это современное поколение — дух бунтарства пробуждается в них с раннего возраста. Хоуп оборачивает в ее сторону, и Стефани отчетливо видит в ней такие знакомые черты: и выражение лица, и упорство в глазах, и отчаянное желание быть независимой. Смит вздыхает. — Если он мне позвонит, я расскажу правду, — предупреждает она, — в любом случае, я позвоню ему сама ночью. — Ладно, — соглашается Хоуп, — чем займемся? Она похожа на Клауса даже в своей изобретательности и загадочности — чего стоит только то, что Хоуп смогла найти дом Стефани. Вот только девочка не рассказывает, как смогла отыскать и приехать по правильному адресу, вместо этого заговаривает и переводит разговор на парк аттракционов. Стефани послушно ведет ее туда и покупает мороженое, наслаждаясь временем, проведенным вместе со смышлёной дочкой Клауса. Вечером уставшая Хоуп засыпает у нее на диване. Стефани аккуратно поправляет подушку и укрывает девочку махровым пледом. Уходит на кухню и звонит Клаусу. — Да? — спрашивает взволнованный голос. — Хоуп у меня, — решает не тянуть Стефани, — спит на диване. — Хорошо, — в голосе Клауса слышится облегчение, — скоро буду. Стефани выключает телефона и притягивает к себе книгу и чашку кофе — ей идти на работу через несколько часов. Предсказуемо она засыпает за столом — даже доза кофеина не смогла помочь в борьбе с желанием оказаться в царстве Морфея. Стефани просыпается от звука открывающейся двери. Она не сразу вспоминает, что отдала месяц назад Клаусу дубликат ключей, и поспешно встает. Разминает шею, чувствуя ломоту и тяжесть во всем теле — засыпать в неудобной позе было плохим решением. Прежде чем встретить Клауса, Стефани бросает беглый взгляд на часы и чертыхается — через час она должна быть на работе. Девушка выходит и замечает рядом с Клаусом Элайджу. Не выдерживает и зевает, прикрывая рот ладонью, говорит тихо: — Доброе утро. Лицо Клауса при виде нее озаряется улыбкой, Элайджа здоровается кивком головы, словно чувствует себя неуютно в этом месте. Стефани без лишних слов показывает обеспокоенному отцу спящую дочь. Глаза Клауса при виде ребенка наполняются любовью. — Подожди до утра, — просит девушка шепотом, — нечего ее будить сейчас. Клаус пожимает плечами и не отрывает любящего взгляда от спящей дочери. Стефани не хочет вторгаться в такой личный момент, поэтому уходит собираться на работу. Элайджа находится на кухне — девушке даже на секунду становится стыдно за грязную чашку с остатками кофе на дне. — Портрет Дориана Грея? — спрашивает он, касаясь обложки книги, лежащей на столе. Стефани находит ключи на кухонной тумбочке, пожимает плечами и говорит: — Решила перечитать. Элайджа решает было продолжить разговор об этой книге, как в комнату заходит Клаус и спрашивает: — Куда ты собираешься в такую рань? — У меня смена, — отвечает Стефани, быстрым движением рук собирая волосы в хвост. — У тебя их обычно нет в четверг, — нахмурившись, говорит Клаус. Стефани приятно, что он выучил ее расписание. — Елена попросила меня подменить ее, — поясняет девушка. Клаус напрягается, услышав ее слова, а Элайджа поворачивается в сторону Стефани. — Елена? Стефани вспоминает, что не успела рассказать ему о своей новой коллеге. — Недавно устроилась к нам на работу, — рассказывает девушка, надевая пальто, — Елена попросила меня подменить ее, пока она со своим мужем занимаются переездом. — А как зовут ее мужа? — спрашивает невзначай Элайджа. — Деймон, — отвечает Стефани, обматывая шею шарфом. Лицо Клауса каменеет. — И ты не смогла отказать, — бормочет он. Стефани пожимает плечами. Она и сама не знает, что ее заставило согласиться помочь незнакомке. В Елене было что-то такое, будоражащее Стефани изнутри. Она не совсем понимала, почему с первого взгляда доверилась этой девушке и ее улыбке, однако привыкла слушать свое чутье — с Клаусом оно не подвело. — Она милая, — говорит Стефани, желая свести все к шутке, но мрачное выражение лица Майклсона не меняется. Девушка вздыхает — сейчас не время разбираться с его демонами. Она целует Клауса в щеку на прощание и спешит на работу. Стефани быстро сближается с Еленой, знакомится с ее мужем — им оказывается тот самый темноволосый мужчина, появляющийся в ее любимой кофейне каждый месяц. Деймон объясняет это «исследование города перед переездом», и Стефани верит. Она быстро привыкает к ним обоим, обыденно впускает в свою жизнь и дает врасти под кожу так, как дала Клаусу. Деймон, узнав об ее парне, долго расспрашивает о Майклсоне, удостоверяется, что Стефани комфортно и хорошо в этих отношениях. Она отвечает на все вопросы и даже не задумывается, почему едва знакомый человек интересуется ее личной жизнью. Клаусу не нравятся новые знакомые Стефани, но он смиряется, пусть и отпускает время от времени язвительные шутки и ворчит без повода, когда узнает, что она снова собирается увидеться с ними. Больше Клауса заботят отношения между его дочерью и Стефани. Хоуп быстро привязывается к ней, проводит с удовольствием время. Единственное, что не получается у Стефани- так это наладить отношения с матерью ребенка Хейли. Между ними будто до знакомства уже пробежала черная кошка, и Стефани отчего-то даже не хочется предпринимать попытки поближе познакомиться со своенравной женщиной — рядом с ней она чувствует глухое раздражение и неприязнь. Между тем проходит время. Однажды Стефани сидит рядом с Клаусом, и он роняет свой карандаш. Предмет закатывается под кровать и приходится поднять матрас, чтобы найти его, и тут Клаус обнаруживает аккуратно свернутый портрет. Стефани следит за тем, как он берет и раскрывает его, позабыв о карандаше. — Откуда он у тебя? — спрашивает Клаус вдруг пересохшим от волнения голосом. Стефани смотрит на полотно, где изображена она с улыбкой на лице, ярким блеском в глазах и красивым ожерельем на шее. — Давно мне нарисовал его один человек, — рассказывает девушка, дотрагиваясь пальцами до портрета. Надо же — она забыла о нем в тот самый миг, когда встретила Клауса. — Этот человек любил меня, — продолжает рассказывать Стефани, — очень сильно. — А ты? — шепчет Клаус так, словно ответ для него важнее всего на свете. — Я тоже очень сильно любила его, — тихо отвечает Стефани, — но не так сильно, как тебя. Клаус рассеяно улыбается, пальцами скользя по полотну. Взгляд его расфокусированный, словно мыслями он находится не здесь. Стефани дотрагивается до его руки и спрашивает: — Все в порядке? Клаус смотрит на нее, и в его взгляде Стефани видит море нежности и любви. — Да. Девушка улыбается и целует его. Стефани кажется, что вся ее жизнь приторно идеальна, состоит только из счастья и ни капли горечи — пусть даже после ночных кошмаров чувствуется на кончике языка гнилой привкус притворства. Стефани улыбается утреннему солнцу и переходит дорогу. Казалось бы, все прекрасно, Но машина не тормозит и врезается в нее, а тело отбрасывает в сторону, и последнее, что чувствует Стефани до того момента, когда ее накроет темнота, так это боль. Она просыпается несколько раз, расфокусированным взглядом пытается осмотреться и падает в обморок опять, потерпев неудачу в своих попытках. Единственное, что улавливает Стефани, так это крики Деймона, его чересчур обеспокоенное лицо, слезы Елены, незнакомую блондинку с тревогой на лице и Клауса. Она пытается запомнить всю эту заботу и беспокойство за нее, ведь это трогает сердце и остается горячим пульсирующим шариком счастья в груди и ощущением «вспомни, вспомни», но проваливается в беспамятство. Стефани просыпается, чувствует трубки и недовольно морщится — запах больницы неприятно щекочет ноздри. Она открывает глаза и несколько раз моргает, привыкая к яркому свету. Стефани не сразу слышит чужое дыхание и чувствует, как кто-то крепко держит ее за руку. Это Клаус. Он о чем-то напряженно думает, сверля взглядом больничное одеяло. Стефани шевелит пальцами, и Майклсон поднимает взгляд. — Ты проснулась, — в его голосе слышится радость. Стефани замечает синяки под глазами Клауса и осунувшееся лицо. Нежность вперемешку с беспокойством затапливают ее, мысли о том, сколько он просидел тут, застревают в голове. — Что произошло? — спрашивает девушка и морщится — она никак не может вспомнить. — В тебя врезалась машина, — отвечает Клаус, и вдруг его голос наполняет ярость, — я убью этого водителя, как он посмел… Стефани не слушает, знает, что Майклсону присуща излишняя эмоциональность. — Ты все это время был здесь? — спрашивает она тихо, прерывая гневную тираду. — Да, — отвечает Клаус, — еще приходили твои дорогие друзья… Стефани закатывает глаза. Он так и не стал называть Деймона и Елену по именам, придумывая вместо этого клички или ограничиваясь язвительными словами. — …Кэролайн, заходил Элайджа, Ребекка, Кол, — продолжает перечислять Клаус. — Кэролайн? — спрашивает Стефани. Она не помнит в своем окружении человека с таким именем. Клаус поясняет: — Подруга счастливой жены любителя черных рубашек, пришла ее поддержать. Стефани улыбается, слушая ворчливый тон Клауса. Ей приятно, что так много людей волновались о ее здоровье. — Я и забыл, какая ты теперь хрупкая, — вдруг в отчаянии шепчет Клаус. — Я человек, — напоминает ему Стефани. Клаус качает головой, словно не собираясь признавать этот факт. — Сколько тебе еще осталось? — спрашивает он, — А нам? Нет никакой чертовой вечности и никогда уже не будет! Стефани не успевает осмыслить его слова, как Клаус шепчет в исступлении: — Я люблю тебя и никогда больше не ошибусь, слышишь, не уйду и не оставлю. Клаус будто извиняется за что-то, но Стефани не за что его прощать. Она сжимает пальцы Майклсона и шепчет: — Я тоже. Вскоре девушку выписывают, и она восстанавливается полностью за полтора месяца. Стефани уверена, что живет счастливой идеальной жизнью. Она становится крестной маленького недавно родившегося ребенка Елены и Деймона — Стефана, названного в честь погибшего брата Сальваторе. При виде младенца Стефани чувствует странные непонятные ощущения, но спихивает это на знакомство с совсем маленьким человечком и большую ответственность, свалившуюся на ее плечи. Она становится невестой Клауса, но откладывает свадьбу на неопределенный срок. Но он однажды приходит к ней домой с безумным и решительным взглядом, говорит твердо и уверенно: — Я свободен, и я твой. И остается. Стефани учится жить с ним на постоянной основе — на удивление, это дается легко. Клаус любит время от времени оставаться в одиночестве и рисовать, но с готовностью прибирается в комнатах и долгое время проводит за просматриванием фотоальбома, где преимущественно запечатлен он со Стефани. Она целует его по утрам, вместе готовит завтрак, обед и ужин, покупает в пустующую комнату кровать для Хоуп, часто гостящую у них. Однажды Клаус режет помидоры для салата, нечаянно срезает ножом кожу пальца и недовольно-удивленно шипит. Стефани мигом подставляет его порез под холодную воду и ищет пластырь в аптечке. Клаус смотрит, не моргая, на свою рану. Стефани аккуратно прикрепляет к ней сверху пластырь с Лунтиком. — Сколько будет заживать? — озадаченно спрашивает Клаус, всматриваясь в лицо персонажа мультфильма на пластыре. Стефани пожимает плечами — она покупала их для Хоуп, так полюбившей Лунтика. — Больше недели, — отвечает девушка и проговаривает уже с кокетством, — не волнуйся, мне нравятся мужчины с шрамами. Клаус улыбается и целует ее. Стефани уже говорила, что ее жизнь идеальная?