Насущные проблемы шестикурсников

Урок №1: Зельеварение

Это всё из-за Куроо Тецуро.

      Если спросить Цукишиму Кея, когда он хочет вписать в симпатичную физиономию Куроо Тецуро, то с готовностью ответит: "После каждого второго слова". А иногда и после первого.       Боль-в-заднице-Куроо, как окрестил его довольно любезно пуффендуец Акааши, ученик 6-го курса факультета Слизерин, и Цукишиме зачастую кажется, что он действительно ненавидит его. Будучи когтевранцем, у него было стойкое убеждение, что всё можно решить словами, по крайней мере так говорит "Сборник для маглорожденных: Всё об Этике и Правилах поведения в мире Магии" какого-то там автора. Однако Пивз - всё ещё отвратительное приведение, кухня расположена рядом с гостинной Пуффендуя, а Куроо Тецуро ходит без сломанного носа. Так и идёт жизнь в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Цукишима Кей, ученик 4-го курса Когтеврана, готов биться головой об стол или, на крайний случай, выпить яд докси, когда понимает, что большую часть последнего месяца думает лишь об одном слизеринце. Это не то что бы сбивает с толку, но заставляет периодически отвлекаться, как сейчас, что вытекает в свои последствия. Он не добавил толченых скоробеев перед желчью броненосцев. Цукишима устало проводит пятерней по волосам, лохматя и без того беспорядочные вихры, думая, что делать теперь. Слизнорт, проходящий рядом, задерживает взгляд прежде, чем сказать: – Не думайте вы о ком-то постороннем, то не оказались бы в такой ситуации.       Цукишима - лучший зельевар школы, возможно, после самого Слизнорта, готов провалиться сквозь землю, отказываясь думать, откуда профессор знает, что именно "о ком-то".

Урок №2: История магии

Во всех проблемах всё еще виноват Куроо Тецуро.

      Цукишима не был удивлён, когда между уроками узнал от Киндаичи, его однокурсника, что занятие будет спарено со старшим курсом.       Это была достаточно новая практика. На последних двух курсах перед ЖАБой история магии начиналась заново для подготовки к экзаменам. Руководство посчитало удачным соединить разные факультеты и курсы на одном занятие, хотя сам Цукишима этого не принимал. Стоит ли говорить из-за кого?       Когда в кабинет, естественно с опозданием, ввалились слизеринцы, Цукишима насторожился. Он не знал всех сокурсников Куроо, потому молился всем Богам, что это были не они. Боги не помогли, когда в кабинет вальяжным шагом вошёл Сатори Тендо. Цукишима устало упёрся в ладони лицом и выдохнул, понимая, что помощи ждать неоткуда, ведь место рядом с ним пустовало.       И действительно, не проходит и минуты недовольного бурчания профессора Бинса, когда рядом с ним на стол тяжело падает чужая сумка. – Свободно? - Цукишима не может отказать, видя улыбку Куроо, да и не мог бы и до этого, потому коротко кивает. Заведомое поражение, или как там говорил профессор о событии 1027 года. О чём оно было, Цукишима и вовсе не мог вспомнить. Скоро полугодовые тесты, нельзя вот так просто забывать материал. Поэтому, как прилежный ученик, пролистывает тетрадь (её он считал практичней свитков), ища необходимую дату: "1027 год: Вооружённое нападение нимф. Заведомое поражение, ведь их единственное оружие - голос". – Ты знал, что распределяющая шляпа хотела направить меня в Когтевран? - спустя минут 10, когда Цукишима успевает забыть о соседе по парте, спрашивает Куроо. Он подпирает ладонью щёку, повернувшись головой к Цукишиме. Тот успевает заметить, что конспекты Куроо написаны на отцепись и, скорее, для вида, нежели практического применения, в отличие от самого Цукишимы, у которого они были полные и аккуратные. Однако Тецуро имел успеваемость немного не доходящую до "отлично", а также неплохую репутацию. Об этом говорил его блестящий значок старосты, прикрепленный на карман кипельно-белой рубашки расстёгнутой на две верхние пуговицы. Кей мог только удивляться, ведь точно знал: у него нет столько качеств для становления старосты факультета. На эту роль, скорее всего, подошёл бы кто-то по типу Куними. – С вашей любовью к ночным вылазкам к озеру и вообще любым рискам вместе с Бокуто можно предположить, что Грифиндор подошёл бы гораздо лучше, - Цукишима откладывает перо, окончательно оставляя попытки сосредоточиться на речи профессора Бинса. Казалось, именно сегодня он говорит нуднее о восстании гоблинов в XVIII веке. Он поворачивается к Куроо, пытаясь понять, что ему может быть нужно. За 4 года обучения Цукишима узнал многое: от Куроо Тецуро можно ожидать чего угодно. – Как ни странно, но шляпа этого варианта даже не рассмотрела, - просто пожимает плечами Куроо, начиная рыться в карманах мантии. - Что насчёт тебя, Цукки? И да, держи. - Куроо протягивает конфету. – Дала выбор между Слизерином и Когтевраном, – Цукишима скептично смотрит на протянутую конфету в яркой синей обёртке. – Сказала, что во мне нет сильных амбиций. Зачем это? – Просто конфета, – закатывает глаза Куроо. – Как и у вас, маглорождённых, у нас они есть в достатке, хотя ты и сам видел в Хогсмиде. – Цукишима не выдерживает и отводит взгляд, всё-таки забирая конфету. Он случайно дотрагивается до чужой ладони и готов поклясться, что чувствует ухмылку на себе. – Спасибо, – смягчённо говорит Цукишима, раскрывая и кладя в рот конфету. То же делает и Куроо. Мятная. – Цукишима Кей! Есть на уроке, когда мы проходим такую тему, непозволительно! Специально для вас свиток на 100 строк о восстании гоблинов к следующему занятию.       Цукишима позволяет себе устало упасть руками на стол.

Урок №3: Прорицание

Снова всё портит Куроо Тецуро.

      В кабинете профессора Трелони было душно. Голова Цукишимы немного кружилась, но в общем и целом он был в порядке. Прорицание было его нелюбимым предметом, и он пообещал себе, что после сдачи полугодового теста точно подойдёт к Флитвику и перестанет ходить сюда       Сегодня вновь были чаинки на дне чашки, но последнее, чего хотелось бы Цукишиме - распитие чая. Но выбора не было, поэтому он почти залпом выпивает всю эту бурду, думая, какой же Куроо Тецуро мудак, из-за которого теперь делать свиток по истории. Ямагучи, возможно, один из немногих его друзей, взволнованно косится, даже приоткрывает рот, но молчит, за что Кей ему бесконечно благодарен.       Цукишима помнит прошлый год и экзамен, потому переворачивает кружку и ждёт того же от Ямагучи. Обменявшись, они ожидают профессора Трелони, которая подходит сначала к Ямагучи. – Тут видно ключ, и он не на дне, – Тадаши - один из лучших в прорицании, потому даже не смотрит в книгу. – Это значит, что тебе нужно по-другому истолковать какую-то информацию. – Ямагучи щурится, всматриваясь в кружку. - О, профессор Трелони, смотрите, тут есть лебедь. – Женщина рядом довольно кивает. – У тебя будет верная супруга, Цукки. – Неожиданно Тадаши улыбается. – Лилия. – И? – Цукишима не разбирается в прорицании от слова совсем, потому ни лилии, ни ключи не несли для него какой-либо информации. – Это искренняя любовь, Цукки, от того, про кого ты думал. – Цукишима чувствует, как щёки становятся пунцовыми и закрывает ладонью лицо, надеясь, что никто этого не заметит.       И да, на перерыве Хината вскользь упомянул об этом Кенме, тот же передаёт слова Куроо, добавляя, что они уже надоели со своими "брачными играми".

Библиотека: Свиток к Истории Магии

Куроо Тецуро официально отождествляется с неприятностями.

      К семьдесяти пятой строчке Цукишима несколько остывает. Он придумал несколько способов линчевания Куроо Тецуро у себя в голове, потому был в пяти шагах от познания дзэна. Время приближалось к 21, когда свет от фонаря неожиданно потух, а рядом прозвучало громкое для полной тишины: "Бу!". Отрезвляет лучше кофе. Цукишима дёргается вбок, почти падая, когда его ловят руки, утягивая назад. – Испугался? – голос сзади заставляет мелко вздрогнуть, а липкое чувство страха сменяется злостью (и примесью волнения, так как руки Куроо всё ещё на плечах). – Какого чёрта ты делаешь? – тихо шипит Цукишима, вскидывая взгляд наверх, где хитро скалится Куроо. Осознание, что он впервые обращается на "ты" звучит в голове у обоих юношей. – Я обману, если скажу, что не хотел тебя напугать, – Куроо вскидывает руки в примирительном жесте, а после снова опускает их на плечи, проводя ладонями, стараясь успокоить. Он чувствует, как Цукки устало ведёт плечами. Кенма сказал ему перестать подбираться к Цукишиме с бесконечными подкатами и просто выяснить, что между ними. Но как объяснить человеку, который, как кажется Куроо, ненавидит его, о своей симпатии курса так с третьего, он не знает. В библиотеке, в том числе и запретной секции, есть уйма книг о приворотных зельях и чарах, однако ни одной о банальном признании в любви. Потому Куроо, решившись, просто приподнимает голову Цукки за впалые щёки, удерживая, и целует. Вот так просто без каких-либо слов и признаний.       Выходит, если честно, так себе, совсем не как в магловском фильме с Человеком пауком. Это неудобно и совсем не романтично. Куроо хотел бы изменить свой шаг, но его останавливает то, что Цукки, тот самый Цукки, который просидел под шляпой минуту, выливая море сарказма по отношению к ней, не пытается даже отстраниться. Куроо отрывается и отступает на шаг, следя, как Цукки поднимается со стула, удерживаясь за спинку. – Ненавижу тебя, не поверишь как сильно, – говорит он коротко и притягивает для поцелуя, а затем ещё раз и ещё, получая не менее ярый ответ. – Это можно считать признанием? – шепчет смущённый Цукки куда-то в плечо Куроо. – Да.       Ямагучи, ставший невольным свидетелем этой сцены, улыбался: его предсказания всегда верны.