Насущные проблемы шестикурсников

Урок №1: Трансфигурация

Хината был лучом солнца в жизни Кенмы.

      Знаете, тем самым, который упорно прорывается сквозь тёмные тучи, чтобы озарить землю своим тёплым светом. Хинату хватало на всех: на преподавателей, которые жалели мальчишку после его мелких пакостей, сокурсников да даже на Ойкаву, который все вокруг да около вился у Кагеямы несколько месяцев.       Хината Сё – четверокурсник факультета Пуффендуй, самый настоящий представитель своего факультета. Он действительно имеет все качества, присущие пуффендуйцу: честность до крайности, трудолюбие и терпеливость. Кенма бы не удивится, если узнает, что эти же качества сведут того в могилу рано или поздно. Он, будучи когтевранцем, не особо понимал мировоззрение Хинаты, его открытость и честность. Нет, Сё не был наивным или уж тем более глупым, просто ещё самый настоящий ребенок. Здесь Кенма всегда одергивает себя, повторяя, это лишь разница в два года и, возможно, он сам на четвертом курсе был таким же для старших. Хотя он в этом сомневался. – Земля вызывает Кенму, – Куроо мельтешит рукой перед глазами, что невероятно раздражает. Точно, у них же общий урок со слизеринцами. Он хмурится и отстраняется назад, задевая стулом парту сзади и создавая неприятный громкий звук. Все, в том числе профессор МакГонагалл, посмотрели на него. Неприятно вышло. – Извините, – говорит под нос Кенма и возвращается обратно, пытаясь вспомнить, какое невербальное заклинание им нужно воспроизвести. – Созидание, – тихо говорит Куроо, который покраснел от того, насколько сильно пытался создать что-то из воздуха. Кенма уверен, если бы МакГонагалл не запретила даже пытаться воссоздать человека, то на парте уже три раза появлялся бы Цукишима Кей. Козуме даже интересно, чего он так усердно добивается. – Ты громко думаешь. Я пытаюсь переместить сюда галстук Цукки. – Мерлин, – Кенма устало прикрывает глаза и думает, что можно трансгрессировать. Он вспоминает, как утром Хината вертел перед ним парой напульсников, которые отправила ему мама из дома. Кенма из семьи волшебников, потому магловские вещи вызывают некоторый интерес. – Вам стоит поучиться у Кенмы Козуме, - неожиданно рядом начинает профессор МакГонагалл. – Как можно заметить, он первый смог трансгрессировать предмет. – Кенма удивленно смотрит на пару напульсников перед собой и на секунду хочет взвыть. Он слышит ехидное хихиканье сбоку и несильно тыкает локтем куда-то под ребра другу, который за секунду до этого трансгрессировал небольшую фигурку динозавра. Кенме совсем не хочется сейчас думать, для Цукишимы это было сделано, или же взято у него же. Пусть это будет одним из тех вопросов, ответов на который он вряд ли когда получит.       Переместить напульсники обратно владельцу Кенма не смог, потому, как только услышан звон с урока, то, сказав Куроо идти без него, пошёл в сторону зельеварения, где был урок Хинаты. Уже зима, а в подземелье отапливается только гостиная Слизерина, так что не удивительно, что медпункт в это время года почти полностью забивается учениками змеиного факультета. К сожалению, Кенма зачастую оказывался в их числе. Козуме чихает, когда слышит отклик сзади: – Кенма! – На секунду юноша напрягается, однако после он узнаёт голос и оборачивается. Рыжие вихры растрепаны, а янтарные глаза светятся тем самым теплом. Хината Сё собственной персоной подбегает к Кенме. Последний уверен, что, если бы не метла в одной руке, а сумка в другой, то Хината бы обнял его, как и на остальных встречах. Кенма ни за что не признается, что такая черта Сё ему нравилась очень сильно. – Ты не поверишь, что только что произош-. – Вот, – Кенма просовывает пару напульсников в открытый карман сумки, когда видит, что Хината смотрит на него, как на восьмое Чудо Света. – У нас была трансгрессия предметов, а ты всё утро вертел их перед глазами. – Кенма отводит взгляд. – Вот и вспомнил. – Я испугался, – неожиданно серьезным голосом говорит Хината. – Родители не так часто мне что-то дарят просто так, – Сё улыбается, проводя рукой по затылку. – Я рад, что они попали именно к тебе в руки. Кенма не может не улыбнуться в ответ. Ему не особо понравилось, что он заставил Хинату волноваться, потому в следующий раз будет брать не самые важные вещи. Кенма вновь не хочет задумываться о том, почему уверен, что такое повторится. Юноша чихает, сетуя на того, кто его сейчас вспоминает. – Это прозвучит странно, но, – Хината делает паузу и ведёт плечами, – сейчас ты выглядишь таким уютным и обнимательным. – Чт-...– Кенма не успевает уставить и слова, когда Сё со всем ворохом вещей притягивает его к себе. Сейчас Козуме ощущает разницу в росте, но обнимает рукой за плечи рыжего, зарываясь в волосы за ухом мальчишки.       «Такой ребенок», - проносится в голове Кенмы, однако объятий он не разрывает. Простояли они так достаточно долго для того, чтобы всю следующую неделю Кенма провёл в лазарете с температурой. И да, Хината приносил ему сладости и портативную зарядку каждый день после ужина.

Перерыв между занятиями

Хината стал мотивацией для изучения нового Кенмой.

Козуме не был чистокровным, однако оба его родителя были волшебниками, потому с малых лет он жил в окружении всего связанного с магией. Школой у него была свора детей, таких же волшебников, к которым приходили преподаватели. Так что правописание, математику и прочие базовые дисциплины он осилил без магловского вмешательства. В этом же классе, если можно так назвать, он встретил и Куроо, который был полукровкой, однако знал о волшебном мире и был также не связан с маглами. Возможно, из-за этого паренёк с рыжими вихрами, который врезался в него на второй день третьего курса, заинтересовал его. Изначально Кенме было не слишком приятно: незнакомец-первокурсник выплеснул его зелье, заданное на лето. Зелье оставляло сильные ожоги, потому рыжий с ужасом смотрел, как чужая рука стремительно краснеет. – Прости, пожалуйста! – Выпаливает рыжий паренёк. В его глазах паника, из-за чего Кенме немного смешно. Он не спешит говорить, что зелье не доставляет урон сварившему его, а это лишь обманка для таких, как ребенок перед ним. – Пошли быстрее! – Рыжий хватает его за здоровую руку и тащит куда-то в сторону. Кенма не ожидал такого выпада, потому просто волочится за ним. Они приходят к туалетам, где уже внутри мальчишка суёт его руку под напор холодной воды и начинает искать что-то в сумке. Кенма как-то безучастно смотрит, как его обманка сходит, и думает, что стоит добавить корней лилии для более долгосрочного эффекта. – Вот! – Он уже и думать забыл о пуффендуйце рядом, который достает какую-то белую баночку. Кенма почти уверен, что это что-то магловское. Мальчишка, будто бы не замечая, что кожа начала белеть, аккуратно проводит салфеткой по пальцам и начинает наносить неизвестный крем. В воздухе чувствуется запах алоэ, и Кенма не особо понимает, что это. – Что это? – В глазах первокурсника видно недоумение. Он моргает и хмурится. Кенма гонит мысль, что выглядит это, как минимум, мило. – Это заживляющая мазь, – первокурсник неловко трёт шею. – Мне родители дали, зная, что я постоянно попадаю в перепалки. – Мальчик задерживает взгляд на синем галстуке. – Они обычные люди, так что решили, что здесь я буду попадать в неприятности еще чаще. – Пуффендуей мягко улыбается. От этого в душе Кенмы неожиданно теплеет, и он не может не улыбнуться в ответ. – А, точно. – Он протягивает руку. – Хината Сё. – Козуме Кенма, – когтевранец протягивает руку в ответ.       Слизнорт удовлетворенно хмыкнул, когда Козуме показывает действие своего зелья. Он дополняет, говоря, что в противоожоговое зелье еще можно добавить алоэ, как делают это маглы, для ускорения регенерации. В голове всплывает образ Хинаты, и Кенма ухмыляется. Ему совсем не хочется думать, почему Слизнорт многозначительно поднял брови.       Это же не его дело, верно?

Урок №2: Астрономия

Хината был солнцем для Кенмы даже в полночь.

      Кенма устало потирает глаза. Астрономия – один из самых нелюбимых его предметов. Не то что бы сама дисциплина была трудной, нет. Зарисовка местоположений планет и звёзд было довольно увлекательным занятием. Однако время проведение предмета было крайне неудобным. Среда сам по себе трудный день, так что наличие в полночь астрономии совсем его не скрашивало. Отдушиной было то, что в четверг лишь к третьему занятию, так что время на отдых еще оставалось.       Сегодня было практическое задание: найти Венеру и обозначить её на своей карте, а также написать координаты. Кенма довольно быстро обнаружил планету, учитывая то, что в Северном полушарии она должна быть хорошо видна только под утро. Он выдохнул холодный воздух и поежился в мантии. Профессор Синистра прошла совсем рядом, на секунду заглядывая в карту Кенмы. Он видит её одобрительный кивок и расслабляется. Видимо, он на правильном пути. – Профессор Треллони говорила, что быстрое нахождение Венеры ночью говорит о симпатии к кому-либо, – рядом возникает знакомая рыжая макушка, и Кенма, не ожидав этого, дёргается. Хината понимает, что шалость удалась, и довольно улыбается. Кенма закатывает глаза. Какой ребенок. – Прорицание – лженаука, – говорит Козуме и возвращается к написанию координат планеты. – Возможно, только кентавры действительно способны постичь её. – Кенма понимает, что его тон был несколько грубее и тверже обычного. Он надеется, что Хината понимает его усталость и нежелание здесь находится, а не спишет всё на себя. Рыжеволосый выдыхает, зябко ведя плечами. – Я сам не особо верю, если честно, – он делает гримасу. – Чаинки на дне чашки означают, что ты завтра умрешь, а туман в шаре - приближающуюся опасность. – Хината пародирует Треллони, и Кенма не сдерживает улыбки. Он отказался от этой дисциплины после первого семестра изучения и нисколько об этом не пожалел. Кенма только сейчас замечает покрасневший кончик носа Хинаты. – Иди сюда, – Козуме раскрывает свою мантию и манит рукой юношу. Тот сначала бледнеет, потом краснеет и даже делает шаг назад, начиная махать руками. Кенма вновь закатывает глаза. – Это разовая акция, давай быстрее. – На лице мальчишки видно весь мыслительный процесс, а на лбу будто проекция взвешивания за и против. Кенма выше Хинаты, потому мальчишка устраивается под боком первого без затруднений. Трава все еще довольно холодная, однако Сё быстро согревается рядом с чужим телом. На секунду ему даже хочется задремать.       Кенма не видит, но чувствует Хинату. К щекам приливает жар, и он надеется, что в ночной темноте это не так заметно. Кенма одергивает себя, чтобы не провести ладонью по рыжим вихрам. Козуме решает отвлечь себя проверкой написанного. – Ой, точно, – Хината рядом будто просыпается, когда Кенма припадает к телескопу, чтобы вновь увидеть Венеру. – Я же подошел не просто так. – Он неловко потирает затылок. – Ты можешь показать, как определить восточную долготу планеты? – Хината отводит взгляд. – Я вторую работу заваливаю, потому что ошибаюсь именно здесь.       Кенма считает, что Хината очаровательно краснеет. И, конечно, он объясняет ему непонятное. Уже на входе в замок Хината обнимает его, благодарит и говорит, что позже отплатит ему это. Он машет рукой, и его уводит Ячи, сокурсница, потому что пароль входа был вновь изменен. Кенма какое-то время смотрит вслед им, мягко улыбаясь. – Ты покраснел из-за холода или смущения? – Ехидный смех за плечом нельзя спутать. Куроо был старостой, потому без проблем находился в коридорах даже в ночное время. Кенма устало трёт переносицу.       Нужно с этим разобраться на досуге.

Разговор у статуи Одноглазой Ведьмы

Хината сможет помочь сделать первый шаг.

      Кенма совсем не уверен в том, что он делает.       Нет, изначально это было замечательной идеей. Через неделю начинаются рождественские каникулы, Куроо с хитрой улыбкой протягивая сливочное пиво, выдает свой план по привлечению Хинаты. Не то что бы его очень просили. Однако удача Куроо с Цукишимой все еще кажется одной большой шуткой для Кенмы. Для Цукишимы, видимо, тоже. Однако родители Кея и Тецуро оказались старыми знакомыми, потому большую часть предстоящих каникул они проведут вместе. Кенма, на правах лучшего друга, выразил соболезнования Цукишиме, который многозначительно вздохнул. Они друг друга замечательно понимали.       Так что сейчас, сидя втроём в «Трёх мётлах», Кенма слушает самый-надежный-и-действенный-план-разработанный-лично-куроо. Цукишима рядом понимающе хмыкает и пододвигает стакан. Кенма понимает, что это надолго. Спустя час Козуме остается ни с чем: план Куроо подвергся критики как от самого Кенмы, так и Тсукишимы рядом. – Но ведь с тобой похожий сработал, – обиженно говорит Куроо, демонстративно отворачиваясь от Цукишимы. Театра одного актера. – Твой план был чередой удачных случайностей, – скептично говорит когтевранец, и Кенма согласен с ним. Однажды за столом они разговорились, и в общих чертах Козуме понял, что большая заслуга стоит здесь действительно за Цукишимой. – Вы оба бесчувственные, – Куроо притягивает к себе стакан с медовухой. Он подпирает рукой подбородок и задумчиво смотрит на Цукишиму. – Если серьезно, то с этим и вправду нужно что-то делать. – Кенма облокачивается на Цукишиму и мученически выдыхает. Он понятия не имеет, как подступиться, чтобы не спугнуть мальчишку. – Просто подойди и скажи, – неожиданно говорит Цукишима рядом. Кенма удивленно поднял взгляд на него, а Куроо подавился напитком. Когтевранец на этом лишь ведёт плечами. – Вы общаетесь с ним четыре года, если не ошибаюсь. Сведи разговор к спору, если откажет. – Тсукки, а ты не мог бы поступить также и со мной пару месяцев назад, – Куро ехидно улыбается, а вся его напускная обида вмиг пропадает. Цукишима на это смущенно натягивает шарф почти до носа. Кенма смотрит на это воркование со стороны и не может не подумать, что всё-таки рад за друга. – Тогда так и сделаю, – пожимает плечами Кенма, допивает остаток сливочного пива и встаёт из-за стола. Куроо порывается встать за ним, но Цукишима останавливает его за руку и просто коротко кивает, молча желая удачи.       На самом деле Кенма не знал, что делать. Он не привык проявлять инициативу, однако сейчас шестое чувство подсказывало: либо это произойдет сейчас, либо никогда. Не то что бы он ему особо доверял, но сейчас ситуация была не совсем обычная. Кенма понятия не имел, где мог быть Хината. Сегодня последний день экзаменов, так что, возможно, он будет в коридорах. – Ячи! – спустя пол часа Кенма видит знакомую фигуру около Большого зала. Она идёт в компании с Ямагучи, гриффиндорцем, который отступает на шаг, чтобы не мешать разговору. – Ты не знаешь, где может быть Хината? – Девушка выглядит испуганной, не смотря на то, что они часто пересекались из-за рыжего мальчишки. Она несколько секунд молчит. – Может у статуи Одноглазой Ведьмы? – Она неуверенно мнётся. – На всех экзаменах он получил кое-как проходной балл, потому пойдёт на кухню, чтобы отпраздновать это. – Кенма коротко кивает ей в знак благодарности и направляется к движущимся лестницам. По дороге его настрой несколько притупляется, но уже из упрямства он продолжает идти. И, о, Мерлин, Ячи оказывается правой. Кенма замечает знакомую макушку в конце коридора, карманы которого забиты чем-то. Выглядит Хината донельзя довольным. Козуме коротко машет рукой, привлекая внимание. – Кенма! – Хината привычно обнимает его, отчего в душе Кенмы теплеет. – Я сдал полугодовые! И представляешь, даже Макгонагалл не пыталась завалить, а еще... – Рыжеволосы принялся в привычной манере рассказывать всё, что произошло с ним в дни экзаменов. Кенма иногда соглашался или дополнял своим, пока они не дошли до статуи Одноглазой Ведьмы. – Диссендиум, – направляет палочку на статую Кенма и открывает проход. Хината рядом замолкает на середине фразы. Козуме тянет его за рукав в коридор, и проход закрывается. – Где мы? – Хината любопытно осматривается, хотя в темноте было мало, что видно. Он вытягивает палочку и произносит «Люмос», наконец видя, что это обычный коридор, похожий на тот, который они покинули. Хината видит задумчивое лицо Кенмы, смотрящее будто бы в никуда, и неуверенно мнётся. – Прости, – Кенма нервно проводит пятерней по волосам. Хината не раз уже говорил, но сейчас хочет повторить, что покрашенные однажды волосы ему очень идут. – Понятия не имею, как это можно сказать. – Мне же можно предположить? – Неожиданно серьёзно говорит Сё, хотя сам чувствует, что сводит живот от страха. Кенма неуверенно кивает, и Хината дрожащими пальцами притягивает за воротник юношу ниже, целуя того. Хотя это даже поцелуем назвать нельзя: просто прикосновение, будто они дети. Покрасневшее лицо Сё было видно даже в несильном свете, он отстранился, как-то неверяще смотря на Кенму. – Верно, – коротко говорит Кенма и повторяет движения Хинаты до этого, подталкивая того к стене. Раньше Кенма не особо понимал писателей, которые говорили, что их герои целовались до умопомрачения. Сейчас он понял. У обоих это было впервые, потому за эти несколько минут они достаточно раз неловко сталкивались зубами и носами. Это заставляло улыбаться прямо в поцелуй, но продолжать. Хината притягивал Кенму к себе за шею, а тот и не был против. Несколько минут прошли слишком быстро. – Вау, – Хината выдыхает, опираясь на плечо Козуме. Последний чувствует бешеный чужой пульс и где-то в глубине ощущает гордость. Кенма обманет, если скажет, что сам не ощущает того же. – Курса с третьего хотел так. – Неожиданно говорит рыжеволосый. Кенма притягивает того к себе за плечи, зарываясь в рыжие вихры. – Да всё уверен был, что ты с Куроо. – Козуме удивлен, однако не отвечает, ожидая, пока сам Хината скажет все, что хотел. – А он с Цукишимой как с метлой новой обращается, почти пылинки сдувает. – Сдувает, – говорит Кенма, перебирая чужие пряди. Хината пахнет солнцем, как полдень в зной день, и чем-то сладким, тягучим. Кенма узнает яблочный пирог и почему-то уверен, что в кармане, помимо других вкусностей, точно есть яблочный пирог. – Ещё увидишь, как он залечивает ему каждую царапину после занятий. – В душе Козуме теплеет, когда он слышит смех Хинаты снизу. – Тогда лучше поздно, чем никогда? – Хината протягивает руку. – Лучше поздно, чем никогда, – на выдохе говорит Кенма и берет чужую ладонь в свою, наконец, покидая коридор.       Кенма уверен, что это лишь начало, а Хинату не отпустит ни за что в жизни. Он еще не знает, что сам Сё был полностью того же мнения.

Разговор в «Трёх мётлах»

– Ты ведь знал? – Цукишима удивленно поднимает брови, смотря на Куроо. Он ожидал, что это заметит сам Кенма, но Тецуро оказался более проницательным. Отрицать смысла не было, потому Цукишима просто пожимает плечами. – Девушка моего друга, Ячи, однокурсница Хинаты, – Кей делает паузу, отпивая сливочное пиво. – Она с ними на тренировках, а там он постоянно говорит либо о квиддиче, либо о Кенме. – Цукишима видит скептичный взгляд Куроо и закатывает глаза. – Ладно, хорошо. Ячи была на отработке вместе с Хинатой, когда Слизнорт позволил им вдохнуть только что приготовленную амортенцию. – Цукишима улыбается уголком губ. – "Почему зелье пахнет как Кенма?". – Куроо присвистнул и откинулся на стуле. – Думаю, они смогут объясниться. – Тоже так думаю, – Куроо забирает пустые стаканы и отходит к стойке, чтобы отнести их. Он возвращается, натягивая мантию. – Нам еще травологию учить. – Поможешь освоить Гербивикус? – Цукишима видит хитрый взгляд сверху и смущенно натягивает шарф до носа. Он надевает мантию, уходя вперёд, слыша ехидные извинения сзади.       Цукишима рад, что всё складывается именно так.