Стекляшка

Во-первых, ей не нравится его зверьё. Огромная, хрипло дышащая махина, недружелюбно глядящая на мир исподлобья; такая что ножищей придавит, что вздёрнет на рог — мало не покажется. И два агрессивных меховых комка, чёрт знает даже, к какому виду относящихся, — но зубы, злобно блестящие сабельно-острые зубы сложно не заметить. Кассандре отчего-то живо, совсем некстати представляется, как одним-единственным таким зубом ей вспарывают глотку во сне. От уха до уха. И ничем у этих тварей глаза не горят, никакой на них камень не действует и остановить не должен. Хотя по идее, конечно, они верны приказам своего хозяина. Но ни в какую верность Кассандра в принципе уже не верит. Во-вторых, ей совсем не нравится, как он на неё смотрит. Она создаёт из камней клетку для его зверья, тратя, между прочим, порядочно сил, — а он её почти что прожигает цепким взглядом горящих циановым глаз, и это откровенно неуютно. Не говоря уже о том, что даже так, даже с этими грёбаными глазами, которые будто убивают всё выражение лица, лишая возможности считывать эмоции, — даже так видно, что он постоянно ухмыляется. Едва заметно, краями губ, будто смеётся над ней. Что за херня происходит? Впрочем, нельзя не признать — белоголовая ведьмачка-сука при таком раскладе смотрелась бы много хуже. — У меня нет другого выхода, — зачем-то сухо поясняет Кассандра. — Я так не думаю, — холодно роняет он, щуря циановые провалы. Быть может, у неё какие-то проблемы с пониманием родного языка, но казалось, под подчинением воли должно иметься в виду нечто другое. Она обманула всё-таки… или что? Заблуждалась сама? В последнее не верится. — Так ты мне подчинён или..? — будто походя бросает она, когда они идут к башне. — А у меня, по-твоему, были другие причины явиться сюда на твой зов? Да ещё и оставить моих животных в твоей тюрьме? Да чёрт же вас разберёт. Тебя и твои причины. — Это не тюрьма. — С виду не скажешь. Кассандра разозлённо отводит взгляд. Кажется, всё будет сложнее, чем представлялось.