Стекляшка

Гет
R
В процессе
88
«Горячие работы» 331
автор
mnogo_shchuk соавтор
Размер:
планируется Макси, написано 435 страниц, 42 части
Описание:
У артефактов не бывает инструкций. Завладев якобы невиданной древней силой, неплохо бы понять ещё, как этой силой распоряжаться; вот только единственное существо, что осталось теперь с тобой, — не слишком охотно делится информацией.

Задействовать ещё один волшебный камушек, пафосно прозванный Ловушкой Разума, чтобы тот, кто давно посвящён в эти тайны, выдал тебе всё как на духу?.. Идея грязненькая, бесчестная — но от отчаяния сойдёт.

Вот только у артефактов не бывает инструкций…
Примечания автора:
Полноценная альтернатива третьему сезону сериала. Действие начинается сразу после окончания второго сезона, частично события происходят по мотивам канонных.

А ещё — это сказка, написанная в то время, когда с этим вашим реальным миром творилась какая-то дичь. Да, повзрослее и посерьёзнее, чем канон, но по общему настрою — недалеко от него ушедшая. И антураж вышел метамодерновым по сути; за страдающим Средневековьем — точно не сюда.

Началось всё когда-то случайно с этой раскадровки: https://vk.com/wall-143420188_111591.

ТЕКСТ ЗАКОНЧЕН, ~190К слов. Выкладывается по мере окончательной вычитки.

Правила простановки меток в моих работах указаны в информации профиля.

Краткий пересказ канона: https://vk.com/@love_and_ashes-tts-summary. В том же паблике можно отслеживать публикацию новых глав.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
88 Нравится 331 Отзывы 16 В сборник Скачать

39

Настройки текста
За то невыносимо долгое время, пока её ослабевшее, ватное, чёрт знает откуда берущее силы тело карабкается вверх, — сознание мечется от отчаяния к эйфории и обратно. Но вместе с этим — внутри стальным стержнем сидит холодное спокойствие, будто готовое единым махом очистить разум снова, если будет нужно. К тому времени, как прохладный, свежий, ставший абсолютно непривычным ночной воздух глотает её, охотно и разом, любезно позволяя себя вдохнуть, — эмоций не остаётся совсем. Мыслей тоже. Вата в теле — и бешено скачущее дыхание, от которого грудную клетку мотает так, будто в нутре её прорастает уже янтарь, покрывая кости. Сделав несколько шагов от выхода из туннеля, Кассандра бессильно падает на траву. Гектор, выбравшись через пару секунд, ложится рядом, кладя ей руку на рёбра — точнее, на ходящую ходуном от сбивчивых вдохов кирасу. Кассандра тянется к нему, обнимая, зарываясь пальцами в волосы, и какое-то время они так и лежат — соприкасаясь лбами, часто и устало дыша друг другу в губы. Затем — звенящая пустота в голове и дурная вата в теле тают слегка; достаточно, чтобы вынырнуть из-под тёплой руки, заставляя себя подняться, подойти к туннелю и посмотреть вниз. Мутная чернота и ничего больше; впрочем, сейчас, ночью, едва ли там много разглядишь — но Кассандре кажется, что если бы янтарь пошёл вверх, то медово-жёлтые, будто изнутри светящиеся камни она бы увидела и отсюда. Она опускается на колени — там, внизу, по-прежнему черно и пусто — и прислушивается; но кроме свиста прохладного ветра в ушах да пиликанья какой-то рано пробудившейся птицы, ничего не слышно. Чёртова ритмичного лязга нет. Пока. Она сжимает зубы. Сердце недовольно тянет, но сейчас наплевать. Устало вскидывает обе руки — и туннель крест-накрест, по всей длине, прошивают чёрные камни. И ещё раз. Глянув вниз, уже и не поверишь, что кто-то здесь сумел выбраться на свободу. Кассандра, переводя дух, снова опускается на траву. Пожалуйста, пусть это задержит янтарь, хоть немного. Только теперь она позволяет себе оглядеться; привыкшие уже к темноте, глаза узнают окраину леса, чертовски похожую на ту, где стоял сарайчик, ведший в лабу. Лысоватая, редко поросшая травой опушка простирается вправо, насколько хватает взгляда; слева же — густой, недружелюбно тёмный лес. Вообще, судя по протяжённости проходов, от лабы они должны находиться недалеко. Пешком дойти вполне реально — если понять, конечно, куда идти, — да только что толку?.. Вэриан вечером собирался зайти на мыс, забрать отца и вместе с ним уехать домой; в лабе они ночуют редко, и уж точно не сегодня. Разве что попробовать сбить сигнализацию, поднять шум, привлечь к себе внимание; вот только — о секретности можно тогда забыть, да и судьба что опалового монстра, что мутного парня с циановыми глазами будет незавидной. Не факт ещё, что им поверят, совсем не факт. Сперва убьют — после будут разбираться. Гектор, подойдя, садится рядом; кладёт руку Кассандре на плечо и тоже задумчиво, долго смотрит вглубь тоннеля. Она, вздрогнув, будто заново вспомнив, где находится, — уже не вскидывает, а осторожно вытягивает руки и творит ещё один частокол, уже третий. Толща камней, чёрно-глянцево блестящая, отсюда, сверху, кажется сплошной. Лязга по-прежнему не слышно. — Как думаешь, надолго это задержит янтарь?.. — Не знаю, — глухо отвечает Гектор. — Если никаких ограничителей там нет… боюсь, не слишком. — О, не беспокойтесь, молодой человек, — вкрадчиво раздаётся у них за спиной. — Ограничители там есть, и более чем надёжные. Признаю, мой недавний поступок был несколько опрометчив, но всё же, помилуйте, я не настолько безрассудна. Гектор оборачивается первым. Кассандра медлит предательский миг, решаясь, — и испытывает за это, признаться, к себе острейшее отвращение. — Да и ваш изобретательный юный друг — к счастью, тоже.

***

— Ты… Едва обжёгшись взглядом о её аккуратную фигурку, убедившись в том, в чём и так, по правде, сомнений не оставалось, — Кассандра невольно, почти неосознанно выпрямляется, поднимаясь на ноги. Чёрт разберёт, почему: просто не хочет глядеть на неё снизу вверх — или же рефлекторно готовится к атаке. Смешно. Она плавно, не торопясь, подходит ближе. На ней — по-прежнему серый плащ, да только теперь уже явно другой: тёмно-графитовый, из тонкой струящейся ткани, с расписной фибулой тусклого серебра и потайной застёжкой почти до подола, скрывающей всё, что находится ниже. Смотрится дорого и элегантно. Надвинув на лоб остроконечный капюшон, она идёт, чуть покачивая бёдрами; на фоне мрачного, недружелюбного леса — выглядит то ли зловещей мистической птицей, то ли и вовсе чокнутым некромагом-сектантом. Последнее, впрочем, недалеко от истины; ха. — Добрейший вечерочек, — колокольчиком мурлыкает она; и прошлое возвращается, наваливается вновь. Возможно, в убежище было не так и плохо. Впрочем, Кассандра быстро берёт себя в руки — что пустую голову, что ватное тело. Расслабляет спину, делая позу не такой агрессивной. Напоминает себе, что она должна верить в её лояльность; и как бы ни хотелось снести ей голову за то, что едва не заточила их в янтарь, — сейчас не стоит и пытаться. В конце концов, всё равно ведь не выйдет. Тем более, она, не дожидаясь даже приветствия, прижимает кукольную ручку к полуплоской груди — и говорит, кажется, почти искренне: — Господа, я покорнейше прошу меня простить за этот чудовищный инцидент, произошедший по моей вине. Я была преступно неосторожна, переоценив конструкцию убежища. Никак не полагала, что пара повреждений может привести… к таким ужасающим последствиям. И… ах, где мои манеры, — она поспешно тянет тонкую ткань, заставляя капюшон соскользнуть вниз. Под ним — она ни капли не изменилась. Мёртво-белоснежная, фарфоровая кожа натянута на точёные скулы; зловещие, чуть навыкате, полупрозрачные рыбьи глаза; характерная причёска — теперь-то Кассандра знает, к чему эти неизменные витки с обеих сторон головы, — и аккуратные ушки, увенчанные блеском алмазных серёжек-нитей. Сверкающие серьги под серым плащом, предназначенным для маскировки. Триумф показухи над здравым смыслом. — Но не беспокойтесь, янтарные камни не смогут покинуть пределы убежища. К счастью, по меньшей мере это автор конструкции предусмотрел, — по тонким губам скользит снисходительная улыбка. — Снаружи она защищена амагической гранью, весьма надёжной, такой, что янтарь остановит точно. Надёжной и дорогой, — улыбка становится шире. — В этом, признаться, и заключалась моя ошибка: я рассудила, что внутри, за прутьями, находится ещё одна такая же, и оттого небольшое повреждение не будет опасным. Но увы — на подобную роскошь, видимо, не хватило бюджета. Чёрт. Конечно, ещё с момента её появления было ясно — она добралась до них сама, нашла убежище, и ничего хорошего это не означает. Но такая осведомлённость о конструкции… откуда? И что она успела узнать ещё? — Правда, боюсь, всё пространство внутри убежища заполнится янтарём теперь полностью, от пола до потолка. Но если ваш одарённый юноша достаточно прозорлив… полагаю, он найдёт способ решить эту проблему. Чёрт знает, на что она намекает очередной этой своей витиеватой фразой, и намекает ли на что-то. По мнению Кассандры, тут и искать нечего; придёт золотоволосая принцесса, споёт ещё разок своё разрушительное заклятье — и проблема решена, как и с Квирином. Единственное, что придётся искать, — это способ её остановить; но Вэриан, в конце концов, однажды с этим уже справился. Без всяких там обожжённых рук. Злую ухмылку Кассандра душит на подходе, не позволяя той проступить на лице. И произносит предельно аккуратно: — Извинения приняты. И правда, в такой ситуации несложно было ошибиться. Все ведь совершают ошибки, так? Она вопросительно, с вызовом наклоняет голову; и она дипломатично кивает, даже своё очевидное «тебе ли не знать» не произнеся: — Верно. — И всё-таки, как ты смогла нас разыскать? И что сделала, что это привело… к таким результатам? Вместо ответа она, чуть прищурившись, скользит недоверчивым взглядом по Гектору. Кассандра поворачивается к нему; тот тоже успел уже подняться на ноги, и стоит теперь — совсем для себя несвойственно, опустив голову, сгорбившись и ссутулив плечи. Кассандра глотает довольную усмешку. Красавчик. В нём и не узнать давнишнего самовлюблённого позера; и не знай она его вовсе — даже поверила бы, может, что он такой вот покорный раб, каким пытается сейчас казаться. Она, вполне вероятно, верит. Кассандре по душе этот маленький спектакль; она резко тянет руку, кладёт пальцы Гектору на кадык — и скользит ими вверх, чуть царапая кожу, и сжимает подбородок, и грубо разворачивает к себе лицо: — Так, — она смотрит в глаза, горящие цианом, действительно смотрит; и со стороны нет шансов понять, приказывает она или нет. — Будь любезен, погуляй в окрестностях около часа. Достаточно далеко, чтобы нас не слышать. И за нами не наблюдать. — Слушаюсь, госпожа, — он говорит это особенно убедительно, покорно и с хрипотцой, так, как не бывало уже давно; и чёрт возьми — даже сейчас, когда всё тело пронизано тревогой, у Кассандры пробегает по коже лёгкая дрожь от этой фразы. Он наверняка замечает, кстати. Не важно. Она с Кассандрой вместе долго пялится в его покрытую кирасой спину, тающую в темени леса. Роняет как-то походя, вполголоса: — А вы с ним за это время сблизились? — так, что звучит не вполне вопросительно. Кассандре эта реплика не нравится. Ничто в их поведении, из того, что она за последний час могла — должна была — успеть увидеть, не говорило о подобном; обнялись — да, но спасшись от смерти, люди делают и не такое. — Смотря что ты именно ты считаешь сближением, — сухо хмыкает она. — Мы, знаешь ли, не всё ещё успели попробовать. Она взрывается коротким, импульсивным хохотом; разевая широкий рот, закидывает голову назад так, что кажется, будто верхняя часть вот-вот оторвётся: — Ах-ха! Однако же, Кассандра, а ты хороша. — Он мне частенько говорит то же самое. Раззявленный рот сменяется улыбкой, похожей на длинный клеевый шов, сделанный наспех, чтоб голова окончательно не развалилась: — О. Признаться, я даже завидую тебе несколько, — смешно сказать, но тон её, кажется, и вправду теплеет. — Это тело успело уже здорово меня утомить. Оно по-своему мило, конечно, не привлекает внимания, выглядит безобидно и бывает чертовски полезно, но всё же… иных возможностей, знаешь ли, недостаёт. Кассандре не хочется продолжать эту тему. Она удерживается от того, чтобы окинуть это её безобидное тело оценивающим взглядом, и вместо этого снова пялится в холодную лесную темень. Не то чтоб она считала, что Гектор способен напороться там на что-то, с чем не сумеет справиться… и всё же. — Ладно, оставим. Времени у нас не так много. Ты спрашивала, как я смогла вас разыскать, и я готова рассказать. Но с одним условием — мне хотелось бы, чтобы ты поведала о случившемся первой. Звучит справедливо. И Кассандра начинает ведать. Аккуратно, осторожно, всячески силясь не выдать волнения. Непрестанно помня о том, что она не должна ничего заподозрить, должна поверить, что она томилась в плену, и на принцессу зла теперь ещё пуще, чем раньше; и в то же время — старательно и тщетно пытаясь об этом забыть хоть ненадолго, чтобы выглядеть более убедительной. Она говорит обо всём, как условились. О Рапунцель, которая, не поверив ей, призвала на помощь инженеров. О заточении в королевском убежище. О том, как инженеры выстроили целую систему защиты, отчаянно боясь, что опаловый монстр нападёт на их ненаглядную принцессу — или же народ уличит её в порочащей связи, что уже будет скверно. Описывает схему; кажется, это лучшая часть спектакля — ведь сколько ни моталась по лабе, техническое строение всей дряни всё равно излагает путано, немножко по-детски, на уровне конченого невежи — и выходит чертовски реалистично. На её лице маячит призраком, до конца не отпечатываясь на губах, снисходительная, чуть жалостливая улыбка. — Ну что же, — она дослушивает рассказ, скрестив руки на груди, с деревянно прямой спиной глядя куда-то вдаль, точно маленький, но гордый завоеватель. — Мы недооценили их, Кассандра. Точнее, недооценили твою ненаглядную подругу, которая, как оказалось, особо и не жаждет больше вернуть былое, верно? Кассандра делает вид, что сочла вопрос риторическим. Её, по счастью, это устраивает: — Инженеры же, напротив, ведут себя вполне разумно. Не совсем, быть может, сообразно ситуации, но — им-то не удержать головы на плечах, если что-то случится с беззаботной принцессой!.. Эти её фразы звучат немного наигранно, картонно и вычурно; Кассандре кажется на секунду, будто она пытается намеренно объявить — смотри, я поверила. Впрочем, быть может, только кажется; уж вычурности ей всегда было не занимать. — Допустим. Но что нам теперь делать? Оковы мне приготовили крепкие, на совесть. Из них реально не вырваться. Похититель настроят на извлечение Опала, и едва ли у меня будет шанс что-то поменять. — О, Кассандра, не сдавайся раньше времени, — чуть презрительно выдыхает она, — мне казалось, или это не в твоих правилах?.. По счастью, инженеры были не слишком аккуратны на Мысе. Особенно мальчишка — у него с этим и правда огромные проблемы. Уж кто бы поработал… над пробелами в его воспитании. Лёгкий, почти неощутимый ночной ветерок кажется Кассандре ледяным. И — ей мерещится, или — она со значением стреляет глазами после этой фразы; и тут же, отведя взгляд, продолжает: — Так что я, следя за ними, заглянув в кое-какие из чертежей — секретных, вероятно, но кажется, этих людей подобные детали не гнетут, — и успела составить представление о том, что нас ждёт. И даже о том, что мы с этим будем делать. Кассандра скрещивает руки на груди, и тут же мысленно за это себя ругает. Каждый жест, каждый взгляд или поворот головы — ей кажется, что всем, абсолютно всем она выдаёт себя или как минимум способна выдать. Успокоиться. Чёрт. Она достаёт из-за полы плаща запечатанный пузырёк с жидкостью, которая даже здесь, в тусклом свете, создаваемом лишь луной и волосами Кассандры, кажется ярко-жёлтой, искристой, почти медовой. Кассандра видела точно такой же цвет совсем, совсем недавно; и та зверская картина опять рисуется перед глазами. — Это расплавленный янтарь? — Напротив. Это то, что способно расплавить янтарь. Кассандра вскидывает голову, сталкиваясь с ней взглядом, видя, как на её губах играет улыбка — на удивление дружелюбная, довольная, даже гордая. Она со звонким щелчком откидывает крышку пузырька; подносит его к лицу, тянет носом и жестом приглашает Кассандру сделать то же самое. С огромной осторожностью, та слушается. Пахнет мёдом. Что за издевательство. Она плавно покачивает пузырёк туда-сюда; жидкость внутри переливается медленно, тягуче, и становится ясно, что она чрезвычайно густа. — Восхитительно, правда? Что с виду, что на запах чистый мёд, — и да, её усмешка и впрямь кажется восхищённой, — но ударь таким мёдом о землю, и произойдёт взрыв. Нет, совершенно неопасный, но облако паров, что образуется при этом, легко расплавит янтарь в радиусе пары метров. Вещество-антагонист, скажем так. Очень ценное. Очень редкое. Мало кому известное, и не думаю, что твой юный приятель входит в этот избранный круг. — Ну а его папаша? — Папаша, быть может, и в курсе, — холодно поводит плечами она, — но подобную схему одобрить ему это не помешало, верно?.. Да, и кстати, конкретно это чудесное вещество, — колба покачивается снова в тонких пальцах, — я доработала, усилив парочкой примесей. Так что порождённое им облако справится не только с янтарём, но и с рядом других материалов. В частности — от проволоки, из которой состоит основа твоих оков, не оставит и следа. Но для живых существ оно безвредно. Восхитительно, правда? Бывшие кандалы просто стекут с твоего тела тёплой жижей, не нанеся при этом урона. Её голос звенит восторгом. Кассандра вежливо кивает, не говоря ни слова. — Сжать этот крохотный сосуд в кулаке, разместить его на запястье, под коленом, на подошве сапога, и в нужный момент разбить, либо ударить им о землю — ты ведь сможешь? Кассандра медлит секунду. Судя по конструкции оков, направленных больше на то, чтобы помешать ей колдовать, чем на физическое сдерживание, — сможет, наверняка. Закрепить пузырёк на теле так, чтоб никто не заметил до начала ритуала… уже сложнее, особенно если её будут обыскивать, но тоже, вероятно, сможет. Точнее, смогла бы. Если бы вздумала всерьёз. — Смогу, — коротко кивает она. Лягушачий рот опять прорезает тонко её белое, луноликое лицо. — Прекрасно. Если так, то дело за малым. Заменить Похититель на собственный нам, верно, уже не удастся, но — по счастью, перенастроить его не так трудно. Справишься даже ты, — Кассандра хмуро сжимает губы, чем вырывает у неё миролюбивую усмешку: — Ну, ну, не сердись. Я ведь просто констатирую факты. В науке ты не больно-то подкована, разве нет? Или новые друзья успели уже кое-чему научить? Чёрт. Только она расслабилась. — Да интересно, кому бы и зачем это было надо, — цедит в ответ Кассандра. — Продолжай. — Если так, придётся тебе заняться самообразованием. Приглядись к Похитителю в следующий раз, как попадёшь в лабораторию в качестве подопытной зверушки. Желательно, когда у него откинут крышку… или откинь сама, как твои соглядатаи отвернутся. В нижней части расположена узкая щель, и вдавленная кнопка рядом. В щели находится пластина, которая программирует Похититель. Достаточно её заменить — и извлекать он будет Солнечную Каплю, а не Опал. Кассандра удивлённо вскидывает брови. — Да неужто всё настолько просто? — они кучу времени бились над Похитителем, и пускай она поняла немного — но помнит, что пластине уделялось мало внимания. Вэриан в какой-то момент сказал, что такая у него есть, уже готовая, достал и вставил на место. Всё. — Ох, ну не сказала бы, что просто, — она тянет губы трубочкой. — Хотя для тебя, вероятно, и впрямь покажется просто, но… Изготовить подобную пластину стоит немалого труда и изрядного количества времени. Посему, увы, на данный момент у меня её пока что нет. — И мы встретимся ещё раз? — О, соску-училась? — она насмешливо тянет гласные. Кассандра скептически кашляет: — Может быть, — не обольщайся, говорит её тон. — Увы, рисковать мы не можем больше. Обнаружив, что случилось с убежищем, вас могут заподозрить в побеге, даже если вы прилежно дождётесь своих тюремщиков. Уж не винить же в этом немного неосторожного, но крайне одарённого парнишку, верно? — она привычным жестом заправляет за ухо прядку. — Я, конечно, пыталась замаскировать всё под несчастный случай, сбой в работе охранной магии, но… Вернее всего, контроль за вами усилят. Так что мы поступим иначе. Скажи, ты хорошо помнишь мыс Януса? О. Чудесное чувство парения над пропастью. Её рука в руке Юджина. Рапунцель. Спасает их. — Нет. Я бывала там редко, и то — последний раз пару лет назад. — Печально. Ну что же, топография там незамысловата, так что, думаю, разберёшься. Среди алтарей найди тот, на котором начертан вытянутый ромб, с накрест перечёркнутым кругом посередине. У основания я оставлю пластину. Прикопаю, но совсем легко, чтобы ты смогла достать, не привлекая внимания. Справишься? Кассандра поводит плечами: — Вероятно. Не знаю пока, насколько тщательно за мной будут следить там, под куполом. Сама говоришь, что контроль усилят. Её улыбка — снисходительная, ироничная — наконец перестаёт скрываться, расползаясь по лицу вытянутой кляксой. — Справься. Иных вариантов у нас нет. Ведь кто мог знать, что всё пойдёт настолько не по плану, верно?.. От того, как скользит по ней сверху вниз её прищуренный взгляд, Кассандру прошибает пот. Она ни в чём не обвиняет открыто; но то и дело случайной фразой, словом, жестом будто намекает, что знает больше, чем говорит, — а об остальном догадывается, как минимум. Или всё это только кажется. Или это череда совпадений, обычных её вычурных виршей, не несущих в себе тайного смысла. Переоценивать её ведь и вправду не нужно, верно?.. — Удачи, Кассандра, — принимая из её рук пузырёк, Кассандра касается нежного, скользкого шёлка перчатки. Прохладного. Куда прохладнее, чем был бы, находясь на руке у живого. Впрочем, теперь она насторожилась бы скорей, будь он тёплым. — Но как ты нас нашла? И… что делала там, в убежище, что янтарь начал разрастаться? — спрашивает она, аккуратно пряча пузырёк; он будто жжёт ладонь, и в руке его держать тревожно. — Ты обещала рассказать. — Ах… да ничего особенного, — легко, чуть-чуть жеманно усмехается она. — Боюсь, ты будешь разочарована. Просто, банально и приземлённо — обрывки разговоров, слежка за каретами, пара беззаботно оставленных без охраны документов. А, ну и беседа кое с кем из прислуги, которая вечно так много знает и так мало ценит эту информацию. Впрочем, люди частенько бывают восхитительно неосторожны, ты замечала, верно? — лукаво глядит она исподлобья. — Не скажу, что рассчитать, где идёт ход из королевского дворца, было просто, но — поверь, уж проще, чем кажется. Кассандра молчит. Старательно и аккуратно. Конечно, если она спросит про второй ход, про лабораторию, про остальное — придётся рассказать, ведь с чего б ей скрывать такие вещи от своей единственной союзницы, почти подружки; но — пока не спрашивает, и можно молчать. Не спрашивала бы и дальше. Хотя её, похоже, и впрямь волнует сейчас совершенно другое — упоённое самолюбование, которое захлёстывает её, доставая, кажется, аж до рассечённого алмазной ниткой лба, когда она вещает о своих похождениях. — В финале, правда, пришлось потрудиться. Конечно, я не стану копать землю лопатой, — она всплёскивает руками, подчёркивая абсурдность подобной мысли, — но и при помощи алхимии… без излишнего шума это сделать не так-то легко. Впрочем, как видишь, я благополучно справилась, и получившийся ход едва ли привлечёт чьё-то внимание. Успешно подобралась к убежищу, намеревалась аккуратно избавиться от замков, но… увы. Остальное ты знаешь. О, так выходит, от этих сверхсекретных волшебных замков она способна избавиться; хотелось бы верить, что все её методы настолько же шумны и заметны, как этот. — Я… ещё раз искренне прошу прощения, Кассандра, — и это, и впрямь, получается искренне; всё высокомерие, вся самовлюблённость пропадают из её голоса, будто испарившись. — Я должна была подумать дважды. Трижды. Да даже тысячу раз, чтоб не подвергать тебя такой опасности. Хотя следует заметить, что спаслась ты крайне изящно и остроумно. Должна признать, что твой уровень владения Опалом… определённо, стал выше, и даже те рода деятельности, от которых я столь рьяно пыталась тебя отговорить, строительство, к примеру, — в определённых условиях приносят пользу. Я впечатлена. — Спасибо, — и Кассандра тоже говорит искренне. Быть может, ей должно быть за это стыдно. — Так или иначе, было преступно с моей стороны допустить такое, в то время как тебе и так приходится многое выдерживать ради нашего дела. Это моя вина. Я признаю. И… очень надеюсь, что этот инцидент не пошатнёт доверие между нами. Кассандра, пусть искоса, пусть недолго, но смотрит в этот момент ей в лицо. Потому что, кажется, нельзя не посмотреть — слишком всё станет очевидно. И тут же вспоминается чей-то давний совет: лжеца можно вычислить по постоянному взгляду в глаза — он ведь уверен, что поведи он себя иначе, ты мгновенно раскусишь его ложь… Да что уж теперь. И если раньше сердце терзала только тревога — теперь огромной, хищной иглой его колет совесть. Кассандре стыдно смотреть ей в глаза — пусть рыбьи, пусть навыкате, пусть с её отражением внутри, пусть какие угодно; стыдно и больно — потому что она предаёт её, и какие бы кровавые убийства ни вершила она в прошлом и ни планировала в будущем — предательства это не отменяет. Но она только говорит себе, что это надо принять и перетерпеть; это просто часть того, что делают они все, чтобы спасти мир от древнего зла — от которого этому миру не раз уже порядочно доставалось. И по сравнению с постоянным лишением сил, с присутствием Рапунцель, с тем, что какой-то час назад они с Гектором едва не сдохли, в конце-то концов, — часть, наверное, не самая страшная. — Всё в порядке, — безразлично произносит Кассандра. — Я прощаю тебя. — Спасибо. И обе они пялятся опять на чёртов лес. Который за время разговора, в течение которого у Кассандры внутри всё десять раз успело перевернуться, встать на место и перевернуться снова, — ни капли, кажется, не изменился. Она завидует, в какой-то степени. — В таком случае, я покину тебя. Искренне надеюсь, что ненадолго. Я… буду внутри купола, когда вы начнёте проводить ритуал, иначе ничего не выйдет. Кассандра вежливо, преодолев сопротивление внутри, поворачивается к ней снова. — Но и… не только поэтому, — она опускает взгляд, и Кассандре укусить её хочется, лишь бы не смотрелась настолько искренней; ну где, где все твои вычурные финтифлюшки?.. — Я… я просто буду с тобой, Кассандра. Ты делаешь много, ты принимаешь страдания за нас двоих, и с моей стороны — так будет честно. Я буду с тобой. Я хочу, чтобы ты знала это. Впервые на её памяти она протягивает для пожатия руку, хоть и не снимая перчатки; и когда её кукольные, объятые мягким шёлком, всё ещё детские почти что пальчики цепко сжимают ладонь — Кассандра чувствует, что чёртова игла в сердце превратилась в раскалённый прут. — Доброй ночи. — Доброй ночи. По меньшей мере, уходит — уплывает скорее, всё так же воздушно, изящно и легко, как и раньше, — она, ни разу не обернувшись. И в сторону того же леса, чья непроглядно чёрная чаща глотает её узко-графитовую спину, увенчанную капюшоном. Какое-то время Кассандра просто стоит, не двигаясь и глядя в одну точку, как истукан; она не чувствует ничего, она не думает ничего, и — это определённо лучшее, что с ней может сейчас происходить. А затем из-за спины доносится вкрадчиво-тихое: — Вы закончили, госпожа? Она рада видеть его чертовски — так, что не может спрятать усталой улыбки, и с трудом удерживается от того, чтоб повиснуть у него на шее. Госпоже не пристало; а пристальные, рыбьи глаза — не исключено что следят сейчас за ними из чащи леса. Они ничего друг другу сказать не могут. Ничего важного. Она не может рассказать, о чём был разговор; он не может признаться, успел ли что-то подслушать. До самого рассвета они изображают спектакль, в котором они — госпожа и раб; и Гектор переигрывает слегка, манерно вставая перед ней на колени, кланяясь и целуя руки; и всякий раз она едва сдерживает улыбку, с трудом сохраняя серьёзное, надменное даже выражение лица: и это единственное, кажется, что способно хоть немного развеять чугунную тяжесть на сердце. Натащив из леса веток, Гектор разводит костёр. Кассандра настораживается поначалу — им и так опасно попадаться сейчас кому-то на глаза; но тут же понимает, что всё наоборот. Циановые волосы и глаза в ночной темени легко притянут взгляд, заставив задуматься о нечисти, монстрах и прочей дряни; но с огромным рыжим солнцем костра — сольются, растворятся на его фоне, и случайный прохожий решит, что здесь устроили привал усталые путники, только и всего. Они могли бы, конечно, лениво говорить остаток ночи о посторонних вещах, как в старые добрые времена; но — измотанная гонкой от янтаря, истерзанная разговором, да и опьянённая свежим воздухом, какого не вдыхала уже давно, — Кассандра лишь сейчас ощущает, что невыносимо устала. И вскоре понимает, что и Гектор чувствует себя так же; в результате — до утра они спят друг у друга на плече, дежуря посменно. Есть в этом что-то трогательное, интимное; но прежде всего — так они не будут совсем уж убитыми днём, в который их ждёт порядочно важной работы. Теперь изрядно больше, чем намечалось. А утром их находит Вэриан.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты