По уши влюбленный художник

— Доброе утречко! — тот уже во всю сиял, хоть и не до конца проснулся. Гон потёр глаза и глянул в окошко напротив. Красивое поле, но уже равнина, зелёная травичка повсюду, поющие птички, утреннее солнышко, которое не такое палящее, как дневное, как будто только начинает свою работу, тоже просыпается вместе со всеми. На солнце глаза Фрикса выглядели еще более выразительными, словно мёд, что заставляло Золдика останавливать взгляд лишь на этом. — Ты так рано проснулся, наверное, да? Уже и еда готова, ехе.. — он встал, потянувшись, и обратно выпрямил спину. — Не привык я просыпаться позже кого-то, странные чувства вызывает. Но да ладно! Что там.. Завтрак, говоришь? — с голодной улыбкой на лице Гон вместе с Киллуа ушли завтракать на кухню, душевно разговаривая. Эта обстановка нравилась им. Такая по утреннему ласковая, беззаботная и спокойная. Проблемы улетучиваются, обязанности уходят на второй план, перед глазами лишь друг и вкусный завтрак с еле теплым чаем. Обстановка "как у бабушки в деревне", когда дом уже старенький, но несёт за собой глубокую историю, все скрипит, но по прежнему держится, утро, кажется, протекает совсем медленно... Всё хорошо... И вот они уже сидят за столом с полными животами еды, у Гона чертовски хорошее настроение, еще бы — напротив сидит его тот самый вдохновитель и что-то рассказывает, жуя остатки омлета. Сейчас Фрикс настроен именно на это и ничего больше! — Киллу? Извини, что перебиваю, — усмехнулся юноша. — Я хотел бы кое-что спросить. Ответ на этот вопрос действительно важен для меня, пусть всё так быстро и неожиданно происходит. — Гон чутка переживал и Золдик это заметил. Сделал максимально легкий взгляд, чтобы не смущать еще больше мальца и принялся слушать. — Что ты хочешь этим сказать, Гон? — Киллуа облокотился на спинку стула. — Стань моей... Музой? — Фриск стал вмиг серьезным. Он не знал, какой может поступить ответ от его нового друга, возможно тот неправильно поймет и наступит неловкая пауза, а возможно... А может быть что-то и будет, кто знает. — Как я уже говорил, ты вернул мне то вдохновение, что пропало когда-то, как будто вернул меня к жизни, и я очень этому рад! Что-бы еще сказать такого... Я хочу тебя рисовать, в общем! «Ему не подходит думать» — первое, что пришло в голову Золдику. Киллуа был смущен, не просто смущен, он пылал от чувств, что смешались воедино, перехватывая дыхание. Из-за чего он с минуту уставился на Гона, лицо которого с каждым мигом становилось всё неувереннее и будто говорило: "черт, я чего наделал…". Его белоснежная кожа приобрела яркий оттенок розового. Сейчас, буквально за одну минуту, ему сказали больше приятных слов, чем за всю его жизнь. Бледному ранее говорили комплименты, лишь парочку раз, и обычно это были девочки-подростки, случайно заставшие его за работой в поле. И ему было скорее дико неловко, чем приятно. А сейчас тепло от слов Гона разливалось с бешеной скоростью по венам фермера. Фрикс всё так же ждал, мямля что-то под нос на подобии: "Я, конечно, не заставляю, не давлю на тебя или типа того, но я был бы рад, если бы ты согласился..." Чуть отойдя, Кил наконец заговорил. — Эм, ну... Думаю, я не против. — тот стал медленно наблюдать, как лицо собеседника вновь засияло от счастья. Слова Гона всё так же крутились в голове Золдика и видимо, они засели там на долго. Гон был безумно рад такому ответу. Он громко встал изо стола, даже сам этого не заметив, от чего Киллуа невольно дёрнулся. — Ты.. Ты не представляешь, как я рад! — Фрикс обошел кругловатый стол и подсел к Золдику на старенький, давно пыльный диван, от чего тот немного прогнулся и заскрипел. Гон приблизился к смущенному юноше и уткнулся тому куда-то в шею, или ключицу, где-то в этой области, приобняв руками торс. Долгое время Золдик попросту не отвечал на объятия, ведь был до такой степени расстерян, что даже пошевелиться не мог. Такой близости у него не было никогда, хотя это самые обычные дружеские объятия. Уже чуть позже, когда Киллуа стал отходить, то еще больше прижал к себе Гона, вдыхая поистине родной запах. Он чувствовал, как Фрикс дышит ему в шею, и это были самые приятные ощущения на свете. Стояло молчание, молчание, молчание... Такое чудесное молчание. — Отведёшь меня в то место, где мы встретились вчера? А то я что-то боюсь заблудиться в этих полях, они слишком огромные. Да и за меня наверное уже переживают там, хех. — он нехотя отстранился. — Да, хорошо. — когда Гон отстранился от Киллуа, тот впервые так ощутимо осознал, что невероятно нуждается в человеческом тепле. Он чувствовал себя диким котенком, потерянным и никому не нужным, требующим хоть капельку тепла и внимания со стороны человека. И эти мысли добивали Киллуа, а гордость молча грызла его изнутри. Как это — он, сын влиятельного фермера и работодателя, позволяет страдать себе лишь из-за банального недостатка в человеческом внимании? Немыслимо. Скорее, так считала его семья, что с детства вбила в голову то, что ему не нужны друзья и что они будут рядом с ним лишь ради денег и нажития на их труде. «Рано или поздно, тебя предадут, или предашь ты.» — эта фраза глубоко въелась в подсознание юноши. *** Через пол часа, Киллуа и Гон снова шли по лабиринтам из подсолнухов, ища наилучшее место для создания шедевра. И они нашли его. Пустынная равнина, посреди которой красовалось дерево грецкого ореха, окруженное со всех сторон полем подсолнухов. Можно было спокойно уместить под этим деревом мольберт, не беспокоясь о солнечном ударе, ведь оно хорошо покрывало тенью местность в диаметре 15 метров от себя, а подсолнухов здесь хоть отбавляй. — Как тебе это местечко, Гон? — Оно замечательно, Киллуа! — Фрикс определенно был удовлетворен. — Кстати, идя по вон той дорожке, —Киллуа указал на одну из вытоптанных дорожек. — Ты доберешься до места, где мы впервые встретились. И что-ж, думаю, увидимся уже завтра! У меня ещё много дел. Я буду ждать тебя. — Киллуа загадочно скрылся в чаще подсолнухов не дав Гону даже попрощаться с ним и не уточнив время. — Я буду ждать тебя... Всю дорогу Гон шёл и думал о нём. Об этом парне с белоснежной кожей и волосами, загадочный и до жути спокойный, нуждающийся в тепле человек. «Его наверное никто давно не обнимал..» — подумал Фрикс, вспомнив, как сильно билось сердце Киллуа в тот момент, когда юноша к нему прижался. И пусть они знакомы совершенно мало и за такое короткое время нельзя назвать друг друга лучшими друзьями, Гон чувствовал тепло внутри, от осознания того, что завтра увидится с Золдиком. Он думал о том, как хорошо они могут провести время и что зелёный наконец сядет за рисование, которым долго не занимался. За своими мыслями парень даже не заметил, как дошёл до дороги. Спустившись вниз, он стал быстрее идти к дому. Вдруг серьёзно переживают, его же не было со вчерашнего дня. *** Фрикс надел сумку на плечи, посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. В сумке были всевозможные карандаши, кисти и в целом нужные для рисования вещи. Около зеркала стоял мольберт, который он планирует дотащить до поля, как раз оно находилось не совсем далеко. Настроение было чудесное и он готов был поделиться им с Киллу, со своим новоиспеченным другом и вдохновителем. — Ты снова к тому мальчику идёшь? — спросила Люси, выглядывая из кухни. Почему снова? Да потому, что Гон еще не раз ходил к другу и они неплохо так сблизились. Люси он тоже старался уделять внимание, как своей маленькой подружке, но голова зелёного всё равно была забита мыслями о странновато бледном и на самом деле хорошем мальчишке. А мальчишке этому, к слову, было шестнадцать, как и Гону. — Да, сегодня буду рисовать его. — уверенно ответил Гон, обувая ботинки. Девочка лишь кивнула головой и вновь скрылась за пределами кухни. *** Было около одиннадцати утра и Фрикс решил, что это лучшее время для рисования. Уже стоя в поле, он увидел отдаленный силуэт друга, сидящего под деревом. Приближаясь ближе, Гон заметил, что тот уснул, слегка посапывая. «Идеальный момент, чтобы пошутить!» — подумал зелёный и спрятался за деревом. «Раз, два, три» — Хей, Киллу!! — Гон уж было хотел дотронуться до плеча друга, в надежде испугать того до чертиков, но Киллуа перехватил руку зелёного за секунду до того, как он смог бы дотронутся до его плеча, что испугало Гона и вышло совсем наоборот. — Я заметил тебя ещё тогда, когда ты заходил в поле, хах, — мягко отпустив до этого крепко сжатую ладонь Фрикса, Киллуа поднялся, отряхнув с шорт немного пыли и посмотрел на художника. — Эхм, я принес эту шляпу, — Кил достал из-за дерева головной убор и примерил его на себе. Шляпа очень хорошо смотрелась на нём и придавала ему особой уютности. — Я подумал, что она неплохо бы смотрелась и дополняла бы композицию из поля подсолнухов, как считаешь? — Гон лишь молча кивнул, вероятно, он был очарован. Киллуа довольно ухмыльнулся и покорно слушал указания художника на счет того, в какую позу ему встать и как придерживать шляпу, чтобы та не улетела к чертям из-за ветра. *** К концу дня примерная зарисовка была готова. Киллуа любопытно посмотрел на листочек Гона, что тот крепко держал в руках. — А я неплохо вышел. — самодовольная ухмылка пошла в ход. — В смысле неплохо? Да ты вообще здесь богиня! — в шутку обиделся Гон, стукнув по лбу Золдика. — Я так устал.. — он откинулся на дерево в положение полулёжа и блаженно прикрыл глаза. — Тебе помочь всё это до дома дотащить? Мне кажется, сам ты не дойдешь. — Киллуа потрогал лоб Гона, но тот на удивление был не горячим. Значит, просто усталость. Уже через пару минут они собрались и готовы были идти к временному дому Фрикса. На небе был красивейший летний закат, дул прохладный ветер, который немного растрепал волосы Киллуа, от чего тот поёжился. Обстановка была максимально летняя и чудная. — Гон. — начал Золдик. — М? — Я.. — он почесал затылок, замедлив свой шаг. — я рад, что познакомился с тобой. Честное слово, в жизни не видел такого человека, от которого исходит одно тепло и свет. С первого дня я раскрылся тебе, сам того не понимая. Ты творишь невероятное, я тебе так скажу. Они уже подходили к дому Фрикса, а тот никак не мог что-то сказать в ответ. Был смущен словами Золдика, поэтому молчал. Вскоре Киллуа почувствовал, как Гон снова прижался к нему, и обнял в ответ. — Я тоже безмерно счастлив, — шепотом проговорил юноша, отстраняясь от Золдика. — Доброй ночи, Киллу. Спасибо, что помог! *** Каждый день Золдика в компании Фрикса проходил так беззаботно. Ему казалось, что он никогда не чувствовал себя таким счастливым, проводя с кем-то время. Шла уже вторая неделя позирования для художника. На картине красовались парочка почти дорисованных подсолнухов и фон. Медленно, но уверенно протекала работа, и это радовало Киллуа, ведь это означало, что тот мог проводить ещё уйму времени с Гоном. Они сблизились за разговорами во время работы и уже с полной уверенностью могли называть друг друга не просто "коллегами", а и друзьями, даже очень хорошими для такого короткого времени. Этот вечер был подобен предыдущим, правда сегодня Киллуа предвкушал, что он будет лучше прошлых. Золдик предложил художнику окончить работу чуть раньше, чтобы показать тому «особое место». — Киллуа, куда мы идём? — Гон с интересом и нервозностью смотрел на затылок парнишки, который крепко вцепился рукой в его запястье и вел прямиком через подсолнухи. — Увидишь. — тот загадочно подмигнул художнику и лишь ускорил темп — не хотел опоздать. Через минут десять ускоренной ходьбы сквозь подсолнечный лабиринт, они пришли к этому самому «особому месту». Это было озеро, в воде которого отражалось заходящее солнце, что окрашивало его в розовые оттенки. Именно поэтому Киллуа так спешил. Пока Гон изумленно стоял и смотрел на восхитительный пейзаж, бледный сбросил с себя одежду, оставаясь лишь в нижнем белье и зашел в воду. — Ты собираешься купаться? — с лукавой ухмылкой проговорил Золдик, стоя в воде по бедра. В этот момент Гон отвёл взгляд в сторону, ведь ему было чутка стыдно за то, что в таком возрасте он не умеет плавать. — Киллу.. А я и плавать не умею даже, хех. — смущенно ответил Фрикс, положив мольберт на траву и сумку скинул туда же. — Можешь не переживать, тут совсем не глубоко. Иди сюда скорей. — с той же теплой улыбкой ответил Золдик, подойдя к берегу. Гон радостно кивнул и стал поспешно стягивать с себя уже мокрую и пропотевшую одежду — работа на жаре сделала своё. — Так, я спускаюсь.. — Фрикс подошел к спуску и стал аккуратно слазить вниз, к воде. Заметив, что Киллуа взял его за руку, чтобы помочь спуститься, ему стало легче. И вот оба парня уже в воде. Она была тепленькая и до жути красивая, благодаря вечернему закату. Летние закаты — лучшие закаты, заставляют душу цвести. — Ты чего съёжился, будто в лаве плескаешься? — Золдик брызнул водицей в приятеля, посмеявшись. — Отдыхай, ты сегодня хорошо потрудился! Парни барахтались в воде и много много смеялись. Киллуа казалось, что вот он, именно тот человек, о котором он мечтал, днями напролет, работая в поле. Именно тот человек, который раскрыл его душу, заставил её наконец засиять. Фрикс наслаждался временем рядом с Золдиком, это был лучший вечер в его жизни. Тот уже было подумал, что вот - смысл жизни, стоит прям перед тобой и плескается в теплой вечерней воде. — Давно я так не развлекался. — восторженно проговаривал Гон, сидя на берегу рядом с Киллуа и глядя в воду. Золдик ничего не ответил, лишь улыбнулся. Это была самая настоящая и искренняя улыбка. Лучшая из всех, что когда-либо видел Фрикс. На улице уже было темно, были слышны звуки кузнечиков и лягушек, которые дополняли атмосферу. Киллуа смотрел куда-то вдаль. Солнце уже давно зашло за горизонт, предоставив место Луне, что могла бы посоревноваться с солнцем в яркости. Но существенная разница была в том, что её свет не был таким обжигающим кожу. Просто отражалась, но без тепла. Киллуа находил в этом что-то крайне волшебное и близким ему по душе. Несмотря на то, что ему приходилось работать днём, он предпочитал ночь. Наверное, нет ничего лучше, чем прогулка под самими звёздами, стрекотом сверчков и запахом луноцветов, что распускались лишь в ночное время. Бледного отвлек от мыслей сверчок, что решил передохнуть на пальце беловолосого парня. Юноша медленно поднес его к своему лицу, а затем и Гону, сумев усадить маленькое насекомое на нос друга, но как только тот дёрнулся, оно улетело прочь. Беловолосый лишь хихикнул и запрокинул голову назад. На небе было множество таких же светлячков, что сливались со звездами и танцевали свой ночной танец. «Вальс светляков» — Киллуа это казалось сказочно красивым и поэтому он дернул за рукав футболки рядом сидящего, чтобы и тот обратил внимание на красоту, которая происходила сейчас, прямо над их головами. Этот вечер был идеален. — Знаешь, Гон, я всегда мечтал с кем-то разделить подобный вечер. Последовало молчание. Оно не было неловким, как обычно бывает, нет. Это было уютное летнее молчание, которое давало подумать и одновременно с этим расслабиться. — По правде говоря, я ни разу не был в такой обстановке. И счастлив сейчас, что провожу этот вечер именно с тобой, Киллуа. — внутри Фрикса были смешанные чувства. Он хотел что-то сделать, но не до конца понимал, что именно. Внутри все кипело и сердце стучало с неимоверной скорость, но снаружи он был расслаблен до кончиков ушей. Легкий ветер пробежался по телу парней, вызывая легкую дрожь и мурашки, от чего Гон очнулся. — Киллуа.. — поддаваясь спонтанным действиям, Фрикс повернулся к Золдику, робко положив свои ладони тому на щеки и медленно прикоснулся к сладким губам. Раньше Гон никогда не целовался, если не засчитывать помидоры, поэтому сейчас это выглядело очень нелепо. Фрикс сминал губы друга, блаженно прикрыв глаза и поглаживая щеку большим пальцем. «Я не могу поверить в то, что делаю.» Киллуа снова растерялся, ибо же его никто и никогда не целовал, не прикасался столь аккуратно и тем более уж не хотел дружить. Бледный буквально не мог пошевелится от нахлынувших чувств и покраснел так сильно, что его румянец наверняка можно было заметить даже в этой темноте. После того, как Гон отстранился от губ юноши из-за того, что тот не отвечал, а сидел, как вкопанный, он не отвёл взгляд. Даже в таких смущающих ситуациях Гон не отводил взгляд от собеседника, как это обычно делал Золдик при малейшем смущении. Во взгляде зелёного снова читалось сожаление от содеянного и хотя бы в этот раз Киллуа решил не так сильно медлить, как после первых комплиментов друга. Он аккуратно придвинулся к художнику и потянул за краешек его футболки. Золдик заглянул в глаза Гона, которые находились очень близко к его собственным. В них он видел своё отражение. Тогда в его голове пронеслась мысль о том, что единственное, чьё отражение он бы предпочитал видеть в глазах Фрикса, так это своё. Взгляд Золдика скользнул к губам художника, что немного подрагивали, то ли от ночного холода, то ли от волнения и предвкушения чего-то. Киллуа коснулся своими губами губ «друга». Робко и сладко он целовал Гона, а тот отвечал взаимностью. Они целовались неумело и даже немного нелепо, но это ничуть не испортило сокровенный момент. Когда же фермер отстранился, Гон вжался ему в грудь лицом, обнимая торс руками. Да, безусловно, он был смущен до кончиков ушей после этого поцелуя. Ведь тот был таким желанным, аккуратным. Золдик заулыбался и провёл рукой по волосам парня, слегка покачиваясь и напевая какую-то мелодию. В этот момент он был так счастлив, как никогда не был. Рядом с этим человеком ему хотелось находиться всегда, обнимать, получать такие неумелые теплые поцелуи, сидеть на берегу озера и наблюдать за светлячками и звездным небом. — Киллу, уже поздно. — все еще уткнувшись в грудь, Фрикс подал голос. — Будем собираться? Глянь на меня. — Золдик отстранился и посмотрел в лицо парня. Гон плакал: лицо его было красное от смущения, а по щекам лились слёзы. Киллуа опешил, он понятия не имел, почему тот плачет. В его мыслях сразу встал вопрос:"ему что-то не понравилось?", это его пугало еще больше. — Ты.. Ты чего, Гон? — выдавил из себя слова бледный. Фрикс в свою очередь вытер слезы и посмотрел прямо в глаза Золдику. — Слёзы радости. Я рад, что повстречал тебя. Не знаю, что бы со мной было, не окажись тебя в тот день на том поле. Я бы наверное продолжал пропадать вместе со своим угаснувшим вдохновением, затухать, как сигарета, и медленно проживать свою жизнь. Ты, именно ты заставил меня жить. Жить, а не существовать, Киллуа. — юноша ярко улыбнулся. Сейчас его слова звучали очень клишированно, что он даже сам этого не заметил, но, честно, так плевать. Киллуа улыбнулся. То, как Гон прижимался лицом к его груди и держал за торс, что тот своей чувствительной кожей мог даже через одежду ощущать движение фалангов пальцев по ребрам, и каждый чертов вздох Гона... Мысли Золдика уходили не в то русло, а в глазах мутнело. — Эй, ты до чертиков смущающий. И чего ты нюни распустил, а. — беловолосый вытер остатки слёз с глаз зелёного и нежно чмокнул того в лоб. — А я как рад, что узнал тебя, Гон. Ты то настоящее солнце, которого не хватало в моей жизни, — Киллуа тяжко выдохнул, сумев проговорить это с трудом не запинаясь. Обычно, он не красноречив по поводу своих чувств. — И кстати, Гон, уже очень поздно. Не против переночевать у меня, чтобы не тревожить своих и не напрягаться с долгим походом домой?