Выше неба

"Я ваш новый пилот", - эти слова вновь и вновь рефреном звучали в голове БэкХена. Он смотрел на улыбающегося ЧанЕля в экране и не мог поверить, что больше никогда не увидит эту улыбку перед собой в живую. Но такова реальность, которую изменить никому из них не под силу. Остается лишь упиваться воспоминаниями о тех трёх днях, что судьба подарила им на прощание. *** - Я ваш новый пилот, Пак ЧанЁль, - красивый молодой альфа, второпях найденный на замену предыдущему пилоту, скоропостижно скончавшемуся накануне вылета в открытый космос, стоял передо мной, улыбаясь во все 32 зуба. Обычно мы посылаем в подобные рейды далеко не новичков, не тех, у кого впереди целая жизнь. Наоборот, лишь на закате дней человек способен взвесить всю нужность своей жертвы и смотреть на этот вылет с оптимизмом, а не как на наказание. Но этот раз стал исключением из-за внезапности. Однако пилот ЧанЕль выглядит очень позитивно для человека, которому на земле осталось каких-то три дня, а жизнь его продлится еще ровно столько, сколько и миссия, в которую он направлен. Значит, это где-то еще примерно год или около того. Жалко парня, он выглядит как тот, кто любит и ценит жизнь. - Бён БэкХен, руководитель программы полёта. Именно от меня зависит, насколько безопасным будет ваше путешествие. - ЧанЁль усмехается от моей фразы. Конечно, безопасность мало волнует пилота-смертника. Но врождённая вежливость требует представиться именно в такой форме. - Очень приятно, капитан Бён. От вас пахнет... - он повёл внимательно носом и довольный улыбнулся, - чаем с мелиссой. И вы... омега. Я согласно киваю, однако не понимаю, к чему эти замечания. Про него ничего сказать не могу - второй день меня беспокоит насморк, так что чужие запахи мне не доступны. В подтверждение простуды я, не удержавшись, громко чихаю. - Болеете? - я вновь утвердительно закивал. - Вот как, значит. Наверное, это и к лучшему. - Тогда я не понял, к чему были сказаны эти слова. А сейчас перематываю в голове события этих трёх дней, и, естественно, вывод из них очевиден. Как и моя глупость. - Думаю, пора начинать тренировку. От вас многого не требуется: в нужное время отправлять данные о состоянии естественных ресурсов, окружающих вас, и, конечно же, о вашем собственном. Вы должны осознавать, что чем ближе вы будете к чёрной дыре, тем больше вероятность, что ваше здоровье начнёт ухудшаться. Более того, связь может пропасть полностью, однако вы до последнего вздоха обязаны фиксировать данные обо всем, что с вами происходит. Возможно, они дойдут до нас уже после... - так сложно произнести слово "смерть", особенно когда пилот продолжает так улыбаться и "пытать" энергией. - После смерти, капитан Бён, будем называть всё своими именами. Думаю, вам не следует так тщательно объяснять мне то, что от меня требуется. Максимум - покажите навигацию корабля, хотя вряд ли ваша техника чем-то отличается от нашей рядовой. Что ж, он настроен серьёзно и понимает, что от него требуется. И не имеет никаких ложных надежд. Первое время, лет 50 назад, пилоты, отправляясь за сбором данных в чёрную дыру, тешили себя надеждой, что они станут теми великими первооткрывателями, которым удастся не только собрать данные, но и вернуться из этого путешествия в один конец. Но время шло, а ни один пилот так и не вернулся. Либо давление дыры уничтожало корабль, не дав ему подлететь близко, либо все жизненно важные приборы переставали функционировать и пилот погибал. Конечно, цель всегда была вернуть пилота живым, но с нашими ресурсами этого не получалось. Каждый корабль был лучше предыдущего, ведь учитывались все данные с полётов. Но всегда этого было недостаточно. Я на автомате показываю пилоту аппаратуру, отвечая на интересующие его вопросы. Он понимающе кивает. Когда мини-экскурсия по кораблю окончена, а мой нос уже не в силах находиться без уличного естественного воздуха, пилот Пак, смерив меня серьёзным взглядом, вдруг произносит: - У вас есть пара? - вопрос в лоб. Я его заинтересовал? Обычно пилоты старые, мне непривычно внимание на работе, а вне работы я стараюсь не заводить знакомства, ведь однажды мне предстоит занять место Пака на подобном корабле. - Слишком личный вопрос. Не думаю, что мы с вами достаточно знакомы, чтобы я отвечал вам на подобное. - А достаточно знакомы для совместного ужина с намёком на совместный завтрак? Я краснею от услышанного, не зная, как реагировать на подобную наглость. Но он не даёт мне и шанса на размышления и тем более на отказ. - Не забывайте, я уже наполовину мертвец. А приговоренным к казни раньше давали право на последнее желание. И мое последнее желание - вы, капитан Бён. Я понимаю, что моя дерзость не знает границ, но отчего-то мне кажется, что вы не откажете мне в последней просьбе. - Все та же живая улыбка заставляет меня вновь согласно кивнуть и молча последовать за ним. И вот мы уже вместе выходим из здания космодрома, сопровождаемые удивленными взглядами и отвисшими челюстями, - еще бы, самый завидный холостяк и недотрога БэкХен вдруг уходит с работы не один. Завтра это будет главной темой для разговоров в курилке. Что ж, может, теперь меня перестанут считать фригидным. Что заставляет меня не задумываясь следовать за этим альфой? Понимание, что за этой небольшой интрижкой ничего уже не последует? Желание наконец-то расслабиться и отдаться зрелому самцу? Безусловная притягательность этого мужчины, таящаяся в каждом его движении? Наверное, все эти факты вкупе. - Ты не против, если мы направимся сразу ко мне? Я, хоть и не в моем стиле себя нахваливать, отлично готовлю. Хочу, чтобы ты оценил, - его голос тоже довольно манящий, я вздрагиваю от понимания, что окажусь с симпатичным альфой наедине. Последний мой сексуальный опыт был в университете, это было так давно, что я в этот момент чувствую себя глупым девственником, которого его прыщавый бойфренд приглашает за угол, чтобы порукоблудничать. - Твои мысли написаны у тебя на лице. Ты забавный. Всё время молчишь, но твоя мимика отвечает за тебя, - я улыбаюсь и просто киваю. Я выгляжу как дурак, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к этому пилоту с жизнью на земле длиной в три дня. Я следую за ним, боясь идти рядом, чтобы не спугнуть внезапного спутника. Но он вдруг останавливается и оборачивается ко мне: - Иди рядом, а то ощущение, что мы не вместе. Или ты меня боишься? - я отрицательно махаю головой. - Тогда ничто не помешает тебе идти со мной рядом и наслаждаться прекрасным вечером. Ведь он прекрасен, согласись? Солнце, почти не тронутое поволокой облаков, приятно ласкает лицо, лёгкий ветер щекочет тело и играет с волосами. В такие моменты хочется рвануть на море. - Рванем? Завтра после тренировки? - Не знаю, что на меня вдруг находит, но я уверен, он согласится на эту авантюру, тем более, от нашей базы до моря рукой подать, если есть личный транспорт. ЧанЁль радушно озаряет меня своей улыбкой. - Ты говоришь мало, но зато очень дельные вещи. Мне это нравится. Кажется, мне уже всё в тебе нравится. А мы знакомы всего лишь... часов 6. Так бывает? - я неопределённо развожу руками и пожимаю плечами. Но мысленно согласен с ним. - Надеюсь, завтра закончим пораньше. Я подброшу нас утром на машине, соберёмся прямо с утра, чтобы не терять драгоценное время, - ты тоже мыслишь здраво, ЧанЁль. Я улыбаюсь, и альфа не требует от меня никакого другого ответа. Остаток пути мы идём молча, теперь уже рядом, причем ЧанЁль зацепил мои пальцы своими и мы почти держимся за руки. Уже на лестнице ЧанЁль резко остановился и обернулся в мою сторону. Окинув меня чуть виноватым взглядом, он снова улыбнулся. - Надеюсь, ты любишь спагетти с морепродуктами? Я совсем забыл поинтересоваться об этом прежде, чем предлагать поужинать у меня, а это блюдо выходит у меня особенно хорошо. - Мое воображение уже рисует мне чуть ли не блюдо из ресторана с богатой сервировкой. Я бы вновь кивнул, но время уже позднее, в подъезде почему-то мало света, поэтому я решаюсь ответить словесно. - Обожаю все, что плавает, - звучит глупо, и ЧанЁль начинает смеяться от моего комментария. - Завтра на пляже буду плавать, пока у меня не вырастут плавники, чтобы ты меня обожал. - Я невольно хихикаю, мысленно уже представляя эту картинку. Наконец мы оказываемся в квартире альфы. Я осматриваю её, ища отличия от собственной. В целом, все комнаты, выдаваемые работникам, однотипны. И многим даже не хватает времени, чтобы обустроить место жительства по-своему. Но квартира этого мужчины все же немного отличалась от моей. На стене висели фотографии в рамках все такого же улыбающегося ЧанЁля в окружении, как я предположил, родителей, а также молодой компании. Я остановился, внимательно их разглядывая. - Это мои отец и папа, они... погибли, когда я еще учился в университете. Поэтому меня здесь ничего не держит... То есть, не держало. До этого дня. - Он многозначительно смотрит на меня, но ничего не поясняет. Да, между нами определённо химия, но всё уже решено, остаётся лишь наслаждаться данной возможностью. - Что же это мы о грустном. Пойдём на кухню. - А друзья? Они не будут скучать? - зачем я продолжаю эту тему, сам не понимаю. - У меня давно нет друзей. Уехав сюда, я порвал прошлые связи. - Он так же улыбается, но в улыбке есть осадок печали. - Но ты такой общительный. Наверняка здесь у тебя... - Ты хочешь, чтобы мы посвятили вечер философским беседам о бренности бытия и скоротечности жизни? - Я отрицательно машу головой. - Тогда не стоит продолжать этот разговор. Сменим его на более приятный. - Чем я могу помочь в готовке? Я могу мыть, резать. Что-то, не связанное с огнём, иначе я всё испорчу. Следить внимательно за блюдом не моё. - Но ты же следишь за целыми космическими кораблями! - Это совершенно разные вещи. Там не нужна творческая жилка. Это нудный и уже механизированный в моём подсознании процесс. Готовка - это творчество души. - Соглашусь. Тогда доставай из морозилки морепродукты. Приготовление еды проходит в спокойной атмосфере. ЧанЁль даёт мне некоторые рекомендации по готовке, я внимательно слушаю, мотая на ус. Мне нравится, как его руки творят искусство, делая из муки, яиц и чего-то, что мне сложно запомнить, полоски спагетти. Наконец еда отправлена после варки в сковороду, и я чувствую запах почти готового блюда. - Вкусно пахнет, да? Мне тоже нравится аромат... - Он приближается ко мне слишком близко, мое сердце пропускает удар - так хочется узнать, чем пахнет этот мужчина, но обоняние вернётся лишь через несколько дней. Его нос утыкается прямо мне в шею, вдыхает мой запах с такой силой, что я чувствую звук этого вдоха. Движение воздуха по моей коже вкупе с чужим прикосновением заставляет сотни мурашек пробежать по телу, а меня вздрогнуть, мгновенно отпрянув, и коснуться рукой того места, где только что был чужой нос. - Тебе неприятны прикосновения? Прости, я не хотел тебя испугать. Я слишком тороплюсь, да? Я молчу, продолжая держаться за шею, не в силах пошевелиться. Просто я забыл, как это, когда другой человек дотрагивается до тебя. Это приятно, но так интимно. Запредельно. - Ты так поражён моей наглостью, что даже уже не киваешь мне. Прости, я больше не прикоснусь к тебе, - эти слова выводят меня из транса, и я вопросительно смотрю на ЧанЁля. Понимая, что он расстроен и ждёт от меня реакции, я наконец убираю руку от шеи. Но вместо того, чтобы опустить её, вновь сокращаю расстояние между нами и прикасаюсь к его щеке, нежно провожу по лёгкой небритости, двигаюсь ею дальше к немного оттопыренному уху, видя, что альфа наслаждается моими действиями, прикрывая глаза. Разве что не мурлычет от удовольствия. - Если твои руки продолжат свое путешествие, то мы не поужинаем, - я тут же отдёргиваю руку, и ЧанЁль, немного расстроенный, возвращается к спагетти. - Ммм, это очень вкусно, - тут я не мог удержаться, чтобы не высказать комплимент получившемуся блюду. - Не побоюсь сказать, что это лучшее, что я ел за последние несколько лет. - Я рад, что смог порадовать тебя. Твои слова - бальзам на мою душу. Ведь я раньше никогда ни для кого не готовил, - я недоверчиво смотрю на альфу. - Думаешь, я настолько очарователен, что такого просто не может быть? Ха, приму это также за комплимент. Но я действительно не готовил раньше для чужих. А вот тебе захотелось. - Кажется, я особенный, - я не смог удержаться от комментария, но сам испугался собственных слов и закрыл ладонью рот, хоть и понимал, что сказанного не воротишь. Но ЧанЁль не заметил никакой самонадеянности в этой фразе. Он хмыкнул и встал, чтобы убрать посуду. При этом добавив: - Я не спорю. Ты действительно особенный. Более чем. Ты даже не представляешь, насколько. Тарелки отправляются в мойку, а чужие руки уже нежно касаются моих плеч и мягко сжимают их в намёке на массаж. Меня потряхивает от чужих касаний, но это не страх, а скорее нетерпение и ожидание предстоящей близости. Он вновь наклоняется ко мне, опаляя своим жаром. - А теперь можно перейти к чаю с мелиссой. Ты мой вкусный десерт, - я чувствую, как его язык оставляет влажный след на коже моей шеи. - Сладкий. Хочу съесть тебя целиком. Пойдём в спальню, - его низкий голос опаляет мое ухо, я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Зря я это делаю, потому что в его глазах таится желание и страсть. Мои губы слегка вздрагивают, что не остается без внимания ЧанЁля. Его взгляд ловит моё движение, он облизывает слегка засохшие губы, что выглядит, бесспорно, очень сексуально. Будто по команде, слышимой лишь одним им, он наклоняется ко мне еще ближе, и наши губы наконец соприкасаются. Сначала осторожно и несмело, будто боясь спугнуть, мы пробуем друг друга на вкус. Но почти сразу же срываемся на более глубокий поцелуй, раскрывая навстречу рот, открывая его, вкушая чужой язык, позволяя ему хозяйничать и овладевать своим, бороться им в танце страсти, а потом медленно пить сладость чужих прикосновений. Казалось, этот поцелуй длился целую вечность, поэтому я начал задыхаться от обилия ощущений. Разорвав его и вдохнув живительный воздух, я вновь потянулся к этим губам, как к источнику. Альфа усмехнулся моей прыти. - Мы так никогда не доберёмся до постели, - с этими словами он берёт меня за руку и уводит в спальню. Я мигом оказываюсь прижатым к горизонтальной поверхности чужим телом, жаждущим близости. Он быстро избавляется от моей одежды, при этом сам оставаясь абсолютно одетым. Сначала мой рот вновь получает желанный поцелуй, позволяющий утолить мою жажду. А потом он спускается ниже, и я чувствую прикосновение губ и влажность языка альфы везде: сначала он медленно облизывает мою шею, чередуя эти нежные касания с не менее нежными укусами, которые вырывают из моего горла такие страстные стоны, о которых я даже не мыслил раньше. Не остаются без внимания и мои соски - спустившись ниже, он вбирает в рот беззащитные бусинки, одну за другой оттягивает вверх, будто желая их оторвать. Эти ощущения граничат с болью, но приносят дикое удовольствие. И я вновь издаю не свойственные мне стоны. Он продолжает терзать мои соски, теперь уже кусая их, а затем зализывая воображаемую рану и дуя на них, и это настолько контрастно, что я не в силах себя контролировать, переходя уже на крик удовольствия. Его язык продолжает путешествовать по моему телу, и вот уже я ощущаю влажность на своём животе, и эти прикосновения становятся практически невыносимыми. Мои руки опускаются к промежности, я касаюсь себя там и понимаю, что мой организм выделил столько смазки, что я смогу без подготовки принять этого дерзкого альфу, так внезапно ворвавшегося в мое личное пространство. - Возьми меня, - он же утверждал, что я говорю мало и по делу. Думаю, сейчас это самое важное на всем белом свете. Мой мир сузился до одной маленькой дырочки между ног, и я готов умолять альфу рядом со мной, лишь бы он наградил мой мир своим членом. Я опускаю взгляд на него, моля о пощаде. - Я еще не закончил с десертом, рано, - и я чувствую, как он отпрянул от моего живота и уселся между моих разведённых ног. Мои ноги подрагивают в ожидании предстоящей ласки. И она не заставляет меня ждать - ЧанЁль вбирает мой член одним движением в глубину своего рта. Если я думал, что до этого я кричал громко, то я ошибался. Каждое новое движение мужчины отзывается во мне новым стоном. Наверное, я веду себя сейчас, как дешёвая шлюха, истомно кричащая от каждого прикосновения и ласки. Но я ничего не могу с собой поделать. Тем более, мужчина рядом не останавливается, а наоборот, учащает движения. Еще пара заглатываний, и я проваливаюсь в небытие от нахлынувших ощущений. Кажется, проходит вечность, прежде чем я могу открыть глаза и пошевелиться. Передо мной ЧанЁль, уже абсолютно голый. Конечно, ему не досталось и капли ласки, только я получал удовольствие. Чертов эгоист. Определённо, нормальные отношения не для меня. Не могу даже позаботиться о партнёре. Но ЧанЁль не злится, на его лице, насколько можно судить в сумерках, красуется все та же неизменная улыбка чеширского кота. - Смотрю, кому-то очень понравилось. Теперь я готов двигаться дальше, я наелся, - он облизывается, ну точный кот, и я, опираясь на руки, сначала аккуратно сажусь, а после и вовсе поднимаюсь с постели. Оказавшись рядом с альфой, я протягиваю к нему руки и обвиваю его шею. - Чем ты пахнешь? Хочу почувствовать, но не могу. Хотя бы представлю. - Ничего особенного, не отвлекайся на глупости, - что-то тут не так, но я действительно не могу сейчас думать, поэтому просто целую его самым нежным поцелуем, на который только способен в этот момент. И медленно двигаю его к постели. Оторвавшись от губ, я легонько касаюсь его плеч, призывая к тому, чтобы лечь. Он понимает, с шумом заваливаясь на кровать и утягивая меня за собой. Теперь я распластался на его теле и могу творить все, что хочу. Но мое и его тело уже жаждут лишь одного - стать единым телом, ощутить друг друга. Поэтому, пару раз мазнув губами и языком его стоящий член, я одним рывком насаживаюсь на него. От неожиданности альфа вздрагивает, но тут же берет инициативу в свои руки, касаясь руками моей талии. С силой сжав её, он приподнимает меня, толкаясь бёдрами, и также резко опускает меня обратно. Потом снова. И снова. Эти точки полностью дезориентируют меня, я убираю руки с талии, сцепляя их со своими в замок, и, используя их как опору, сам в быстром темпе дико насаживаюсь на чужой член. Лицо ЧанЁля выражает расслабленность и наслаждение, я так хочу целовать его губы, но они так далеко, что я, дабы почувствовать нашу связь еще ближе, еще сильнее, отпускаю одну его руку и начинаю трогать его везде. Сначала вожу по груди с нежностью, но мне так мало его. И я царапаю его, совершенно не думая о том, что оставлю следы, что причиню боль. Он вздрагивает от моей наглости. - А ты у меня, оказывается, опасный. Мне нравится. Но завтра я буду не так красив в свете уходящего солнца, как мне хотелось бы. Поэтому придется тебя наказать, - он резко приподнимается и одним движением меняет нас местами. Мои ноги разведены в стороны, а ЧанЁль, оказавшись между ними, вновь закрывает глаза и вдыхает мой аромат. Неужели в чае с мелиссой есть что-то особенное? Он не даёт осмыслить мне это, резко входя в меня и с интенсивностью вбиваясь в мое разморенное тело. Я сжимаю простынь, ища в ней опору, но не находя. Я кричу, в ответном жесте приподнимая бедра, чувствуя, что разрядка вновь близится. - Я сейчас кончу, БэкХен, можно в тебя? - я киваю, не зная, видит ли он мой ответ в темноте. Но он не выходит, а лишь сильнее вбивается в меня. Еще пара движений, и мы кончаем почти одновременно. Я чувствую, как чужая сперма вперемешку с моей собственной и смазкой неприятно липнет между нашими телами. Но сил двигаться у обоих нет, мы полностью выжаты. - Дай мне отдышаться несколько минут, и я приведу нас в порядок, отнесу в душ. - У меня нет сил даже кивнуть, но от меня этого и не требуют. Мы лежим, прижавшись друг к другу, переплетясь всеми конечностями. Наконец альфа спокойно выдыхает, легонько шевелится и, собравшись с силами, встаёт, поднимая меня за собой. В эту минуту, что он несёт меня на руках, я чувствую себя принцессой в объятиях принца. Это одновременно так смущает и радует. Оказавшись в ванной, он аккуратно усаживает меня на её край, включает горячую воду и наполняет ванну. Убедившись, что вода в меру тёплая, он добавляет в неё пену. Наверное, она пахнет, но оценить это я, увы, не могу. Однако нежная вода все равно манит, и я ухитряюсь, словно русалка с насиженного камня, плюхнуться прямо в ванну и окатить альфу с головы до ног. - Кажется, мне уже не обязательно к тебе забираться. Ты этого добивался, хитрюга? - чтобы убедить мужчину в обратном, я протягиваю к нему руку и хватаю своей ладонью его. Он понимает мой жест и перекидывает ногу ко мне. Я не удерживаюсь и щекочу его под коленом. Он по-детски хихикает и, едва не запутавшись в длинных ногах, наконец усаживается напротив меня. Места настолько мало, что его ноги оплетают меня змеёй и соединяются где-то за моей спиной. Я же располагаюсь по-царски, удобно согнув конечности в коленях. Мы мокнем так, пока вода не становится прохладной, а ноги отекают от статичной позы. Мы кое-как поднимаемся с места и, обмывшись водой из душа, отправляемся в постель. Завтра предстоит тяжёлый день тренировок, в ходе которых я буду фиксировать потенциал переносимости мужчины. Может, он не пройдет тесты? Не стоит тешить себя надеждой, ведь даже старики их проходят, а уж молодой альфа точно подойдет для нашей миссии. Тогда, быть может, он сможет вернуться? Пожалуй, вероятности ещё меньше. С этими тяжёлыми мыслями я засыпаю, окутанный объятиями длинных рук и ног ЧанЁля. Утро начинается с приятного. Кофе в постель и сэндвич - банально, но так греет изнутри осознание того, что о тебе с утра кто-то думал и решил позаботиться о приёме пищи. - Доброе утро, капитан Бён, - я невольно смеюсь от такого официального обращения после всего, что произошло ночью. - Мне нельзя привыкать называть тебя по-другому, иначе пойдут слухи. Они же тебе не нужны, - это вопрос или утверждение? Вообще-то, мне плевать на слухи. Стоит ли об этом сказать? - Доброе утро, пилот Пак. А вы неплохо справляетесь с... кхм, управлением некоторыми... - я пытаюсь подобрать нужное слово, и мужчина пользуется моей заминкой, ставя переносной столик рядом с постелью на тумбочку и легонько целуя меня в губы. - С некоторыми капитанами? - Типа того. Надеюсь, с кораблём вы справитесь так же? - или лучше не справишься и вовсе. Но это вслух я не озвучиваю. Это всего лишь связь на три дня, из которых один прошёл. Я беру предназначенный мне завтрак и под пристальным вниманием ЧанЁля поглощаю кофе и бутерброд. - Может, приготовить что-то более существенное? - он что, возомнил себя моей мамочкой, жаждущей накормить своё чадо? - Я обедаю на работе, поэтому с утра обхожусь лёгким завтраком. Не нужно ничего больше, всё было прекрасно. Спасибо. Он кивает и уносит посуду, а я наконец поднимаюсь и иду в ванную. В отражении на меня смотрит довольный жизнью молодой омега, который не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку. И я отдаюсь эмоциям. Пускай это мимолётное счастье, я буду довольствоваться и им. Приведя себя в порядок, я начинаю собираться. Хорошо, что у нас в отделе полётов форма, поэтому никто не узнает, что я ночевал вне дома и пришел во вчерашней одежде. Хотя... они же все видели, что я покидал работу не один. Может, стоит поддержать поводы для сплетен? ЧанЁль тем временем занимается сборами для предстоящего отдыха. Я вижу, как он извлекает откуда-то палатку, спальный мешок, сменную одежду, плавки. А у меня ничего нет... Будто прочитав мои мысли, он начинает рыться в вещах и показывает мне плавки, шорты и майку. - Это для тебя. Еще ветровки закину, вечерами у воды может быть прохладно. - Обо всем подумал. Идеальный. - Ну что, всё собрано. Можно ехать на работу. Если ты беспокоишься о своей репутации, мы можем оставить машину подальше и прийти раздельно... - он отводит взгляд, и я не вижу, с каким настроением он произносит это предложение. Но в голосе определённо слышится тоска. - Зачем? Я не стесняюсь своих поступков. Вчера все видели, что мы ушли вместе. Пускай знают, что и на работу мы прибыли тоже вместе. Не будем отказывать людям в удовольствии обсудить, в каких позах мы это делали и сколько раз. Он усмехается и молча кивает. Мы поменялись ролями? На работу мы приезжаем прямо на ближайшую ко входу парковку, ЧанЁль галантно открывает передо мной дверь машины, что не остается не замеченным коллегами. Но они не говорят пока ничего - думаю, оставят свои комментарии на тот момент, когда я уже буду один. Сопровождаемые взглядами, мы поднимаемся в свой отдел. Когда я запускаю ЧанЁля в симулятор корабля, чтобы начать основную тренировку, у своего уха я слышу слова: - Не знал, капитан, что вы у нас некрофил. Зато понятно, чем вам остальные ухажеры не угодили. Они не были потенциальными покойниками. - От такой речи мне хотелось ударить ассистента Кима, но из злобного оцепенение меня вывел глубокий голос пилота: - Покойник-поклонник, звучит довольно-таки неплохо, вы не находите, ассистент..., простите, не знакомы? Да и уже и ни к чему знакомиться, вы правильно заметили, я же будущий покойник. Поэтому не хочу, чтобы вы жалели, какое удачное знакомство со мной упустили. Думается мне, что вы не настолько хорошо знакомы с капитаном Бёном, чтобы на рабочем месте позволять себе общение в такой манере. Или я чего-то не понимаю? - мужчина скривился от грубой интонации Пака, но ничего остроумного придумать не смог и ретировался. Окинув тёплым, но в то же время, как мне показалось, грозным взглядом мою взволнованную тушку, всё это время молча наблюдавшую за его монологом, ЧанЁль обратился ко мне: - Ты всегда такой терпимый к окружающим? Пора завязывать, иначе на тебе будут ездить. - Думаю, я сам знаю, как нужно себя вести себя с подчинёнными. Заметь, это я капитан, а не он. Хотя мы одного возраста. Смекаешь? - он улыбается тому, как я аккуратно перевёл тему от неприятной нам обоим. - Смекаю, капитан Бён БэкХен. Только вместо "Чёрной жемчужины" у вас... кхм, я даже не знаю, как называется корабль. - Святая Надежда. - Философски, однако. Приступим к тренировкам? Тренировки проходят в тихой уютной обстановке. Все наблюдали, как Пак заступился утром за меня, и уже никто не решался сказать что-то язвительное мне в лицо. Когда пришло время обеда, я остановил симулятор и сообщил об этом ЧанЁлю. - Ну что, будем шокировать народ и дальше? - выйдя из псевдокорабля, он протянул мне руку. Я вопросительно уставился на неё. - Не хотите ли отправиться на приём пищи вместе? - Хочу. Только не за ручку - к такому народ явно не готов. - Пожалуй, вы правы, капитан. Хотя очень жаль. - Он грустно опустил взгляд, но больше никак не выразил то, что расстроен. Неужели ему так важно было, что6ы мы прошлись как пара? Это всего лишь на два дня... Мы идём так близко друг к другу, уже подходим к лифту, и я решаюсь - моя ладонь осторожно касается его. Он оборачивается, смотрит на меня, будто прося разрешение, и я тихо киваю. Его крупные пальцы сплетаются с моими, и в лифт мы заходим уже держась за руки. ЧанЁль на свой вкус выбирает нам блюда на обед, хотя выбор не особо велик. Мы молча едим, лишь периодически смотря друг на друга многозначительными взглядами. Интересно, смог бы я привыкнуть к подобным ситуациям? Каждый день ходить вместе на обед, улыбаться ему, касаться своей рукой его... К хорошему легко привыкнуть, наверное, и я бы привык и наслаждался вниманием и теплом чужого сердца. Но не стоит думать о том, что могло бы произойти, но не случилось. Остаток дня проходит в штатном режиме. Я лелею в голове наши планы, поэтому нагружаю альфу по полной, надеясь, что мы быстро разберёмся со всеми штатными ситуациями полёта. И все равно тренировка заканчивается только в 5 часов. Ну, хотя бы не так поздно, как бывает порой. Мы неловко прощаемся с коллективом и покидаем работу. Так же вместе. И так же под сопровождение десятков взглядов. И мне снова плевать на то, что будет после. - До моря час езды. Ты можешь пока вздремнуть. Потому что я не планирую давать тебе спать сегодня ночью. - Я с ухмылкой окидываю его взглядом. - Я имею в виду, что нам будет чем заняться. Море, пикник, свежий воздух... А ты о чём подумал? Фу, какие пошлые мыслишки. Ну, хорошо, обещаю, секс у нас тоже будет, всё ради тебя, маленький озабоченный омежка. Наверное, стоит обидеться на такое фамильярное обращение. Но мы же не на работе, тем более, после всего, что было вчера, стеснение и какие-то формальности между нами абсолютно бессмысленны. Поэтому я безмолвно выдыхаю и сажусь на переднее сидение, касаюсь головой стекла и действительно проваливаюсь в небытие. Не сон, конечно, но тоже неплохой вариант отдыха после тяжелого рабочего дня. - Соня, просыпайся, мы уже на месте! Нельзя терять ни минуты! - он решил прожить за эти три дня полную жизнь? Такое невозможно, что бы ты ни делал, тебе будет не хватать чего-то. - Я не спал. Я просто закрыл глаза. - Ну-ну, моргнул, а мы уже приехали. Ты храпишь, между прочим. Поэтому не стоит привирать, я понимаю, как наш капитан устал за рабочий день. Поэтому сейчас я устрою всё в лучшем виде. ЧанЁль усаживает меня на коврик, сам же с лицом, полным серьёзности и энтузиазма, начинает ставить палатку. Это занимает довольно долгое время, его выражение лица меняется от безнадёжного до полного оптимизма каждые две минуты. За ним очень любопытно наблюдать, я чувствую, что улыбка не сходит с моего лица. Наверное, я смог бы привыкнуть к подобной жизни. Но не стоит забивать собственные мысли несбыточными надеждами и фантазиями. Им не суждено исполниться ни при каком раскладе. Наконец палатка гордо воздвигнута на пляже. Море сегодня совсем тихое. Лёгкий прохладный ветерок нежно обдувает лицо, освежая и заставляя вдыхать его глубже. Я закрываю глаза, чтобы отдаться полностью этим ощущениям. Не знаю, сколько я так сижу, но из этого транса меня вырывает лёгкое касание чужих губ. Я отвечаю так же невесомо на поцелуй. И всё же мне так интересно, чем пахнет этот красивый альфа, так внезапно, словно ветер, ворвавшийся в мою жизнь? Понравился ли бы мне его запах, не болей я? Узнаю ли я хотя бы послезавтра, чем он пахнет? От мыслей о послезавтрашнем дне мне становится страшно, и я открываю глаза. Наверное, мой взгляд такой же испуганный, как и мысли в голове, потому что ЧанЁль прижимает меня к себе и долго не отпускает, ничего при этом не говоря. Потом немного отодвигается, придерживая за плечи, и смотрит прямо в глаза. - Всё будет хорошо. С тобой обязательно всё будет хорошо, БэкХён. - Обещаешь? - Он опускает взгляд. Конечно, он не может мне ничего обещать, а эти слова - обычная поддержка в минуту грусти. Но тут он вновь поднимает взгляд и смотрит на меня уверенно. - Это ты мне должен обещать. Когда я покину землю, с тобой всё будет хорошо. Что бы ни случилось. Ты понимаешь? - я смотрю на него, не зная, как ответить. Наконец, просто киваю, ибо слов во мне сейчас нет связных. - Улыбнись, - я вымученно натягиваю на себя лёгкую улыбку. - Нет, так не пойдёт. Это не настоящая улыбка, - и он начинает меня щекотать. Нечестный приём! Но он действительно срабатывает, я заливаюсь естественным заливистым смехом, стараясь ответить на щекотку ЧанЁля тем же, отчего наш смех сливается воедино. Наша весёлая игра отвлекла меня от мрачных мыслей. Вдоволь нарезвившись, мы, успокоив дыхание, решили искупаться в море. Никого в округе не было, всё же рядом находилась наша секретная (?) база, мы переоделись в плавки и побежали в воду. Вода, нагревшись за день, приятно радовала температурой. Наплававшись, мы устроили водные бои в районе берега. И вновь этот парень заставлял меня смеяться. На берегу мы укутались в большие полотенца и уселись в ожидании заката - оставались считанные минуты, чтобы насладиться красочными движениями солнца. ЧанЁль извлёк из своего багажа пиво и закуски, и мы встретили ночь, согретые лёгким алкоголем и объятиями друг друга. Это был поистине самый счастливый вечер в моей жизни. А ночью я отдавался этому прекрасному альфе, совершенно не задумываясь, что я в открытой местности на улице, где нас могут каким-то образом увидеть и, возможно, даже узнать. Ведь через день всего этого уже не будет в моей жизни. Мы специально поставили будильник на раннее время, чтобы успеть добраться до квартиры ЧанЁля и принять душ. К тому же, я хотел зайти по дороге в медицинский пункт, чтобы получить какие-нибудь капли - невозможно жить, не ощущая никаких запахов столь длительное время. В такой суете прошло всё утро до рабочего дня, а днём я чувствовал тяжесть своей судьбы. Мне казалось, что мир издевается надо мной, люди смотря на меня с презрением, даже воздух вокруг казался более спёртым, а конечности тяжелели. Мне было трудно заставить себя работать, ещё сложнее - общаться с ЧанЁлем и улыбаться ему. Ведь завтра всего этого не будет. Завтра он покинет меня. Но разве не этого я и хотел? Никаких обязательств, только мимолётное счастье без последствий. Да, Бэк, ты сам не можешь определиться, что тебе нужно. Под конец дня я почувствовал лёгкое облегчение - мой нос наконец начал немного дышать, хотя обоняние еще не вернулось. В аптеке сказали, что завтра уже будет заметен эффект и я смогу различить запахи. Неужели перед самым его отъездом я узнаю, чем пахнет этот альфа? А может, лучше и не знать вовсе? Ащщ, одни вопросы и ни одного однозначного ответа. Вечером ЧанЁль, будто уже по привычке, ожидает меня, чтобы вместе пойти к нему домой. Но я не хочу. Что-то останавливает меня. Он улыбается, но, заметив мой удручённый взгляд, тут же меняется в лице. - Не хочешь проводить эту ночь вместе, - даже без интонации вопроса, просто констатирует факт. Будто знает меня как облупленного. Или я слишком предсказуем. Я в своей манере вновь киваю ему. Он грустно опускает взгляд. - Ты не пожалеешь о своём выборе завтра? Ведь завтра я... - Да, завтра ты покинешь меня навсегда. И именно поэтому я не хочу быть с тобой в эту ночь, зная, что она последняя. Пускай лучше в памяти останутся две ночи и ожидание третьей. Будто незаконченная глава, которую обязательно однажды придётся дописать. Он грустно вздыхает и кивает. Попрощавшись, мы расходимся по своим домам. Всю ночь я не могу уснуть, лишь под утро забывшись поверхностной дремотой. Правильно ли я поступил? У парня последняя ночь на земле, а я заставил его коротать её в одиночку. Да уже нечего задаваться чередой вопросов, выбор сделан, время упущено. Не побегу же я к нему среди ночи, чтобы отдаться в качестве извинений? Я не такой... Злобный будильник вырывает меня из только начавшегося забытья. Голова раскалывается, желая взорвать мой мозг изнутри. Зато я чувствую приятный запах кофе и понимаю, что всё-таки узнаю, чем же пахнет этот альфа. Ему бы подошло... Хм, а я и не знаю, какой запах отразил бы его сущность. Да и нечего гадать, сейчас понюхаю. Оказавшись в своём отделе, я ищу глазами мужчину и принюхиваюсь, ища незнакомый запах. Неужели он сегодня опоздает. Волнение? Страх? Вполне естественно. Передумал лететь? Вряд ли - пилоты у нас не так легко найдутся на замену, это должен был быть взвешенный шаг. Где же он тогда? - Ищешь своего пилота? Он уже на месте, пришёл раньше всех и уселся в кабину в ожидании команды о взлёте. Я удивленно уставился на ассистента. - Вылет же в полдень, а сейчас только 8 утра. Он это как-нибудь объяснил? - ассистент неопределенно пожимает плечами. - Ладно, сейчас зайду к нему. - Он просил не впускать тебя. Сказал, не хочет видеть капитана. - Эммм, свяжусь с ним по радио-связи. Заодно проверим, как работает система. - Да что же это такое?! Так и знал, что нельзя смешивать личную жизни и работу! Но казалось, что ЧанЁль не такой и не будет смешивать эти сферы. И вчерашние обиды нужно отстранить. - ЧанЁль, приём! Кхм, пилот Пак, как слышно меня? Это капитан Бён, - как глупо. Он буквально в нескольких метрах от меня, а приходится связываться подобным образом. - Да, капитан Бён, связь отличная. Доброе утро, кстати, - интонация его голоса довольно бодрая и дружелюбная, и я не понимаю, что же мешает ему побыть вне корабля. Побыть со мной. - Как ваше здоровье, капитан? Запахи различаете? - Ах вот в чём проблема! Он не хочет, чтобы я узнал его запах! Он что, такой омерзительный? Ведь уже всё равно. И я решаю соврать. - Да всё так же - одна сплошная пустота. Видимо, не судьба мне узнать твой запах, - мне кажется, я слышу вздох облегчения. - Ну так что ты там закрылся? Не хочешь пробежаться по инструкции за чашечкой утреннего кофе? - На той стороне смешок. Надо было включить видео-связь, но уже ни к чему, я слышу, как он поднимается с кресла пилота. - Сейчас буду, мой капитан, - о да, мне нравится твоё обращение. "Мой капитан", - как название романтической пьесы. Я спешу к люку, чтобы встретить его прямо у шлюза. Когда корабль открывается, на меня накатывает волна. Иначе это не назвать - запах лёгкого весеннего бриза. ЧанЁль пахнет морем, свежестью и счастьем. Да, именно счастьем, потому что... На глаза наворачиваются слёзы. - Да как ты мог! Ты должен быть мне сказать! - его и без того большие глаза округляются ещё больше от понимания того, что я знаю его тайну. Мы истинные. И нам не суждено быть вместе. Я чувствую, как мир уходит у меня из-под ног, и падаю без чувств.