Выше неба

"Он мой истинный", - это была первая мысль, с которой я очнулся после обморока. Вокруг меня столпились сотрудники отдела, а сам виновник моих волнений стоял чуть поодаль, глядя на меня слегка с укоризной. Покачав головой в каком-то отрицательном жесте, он, увидев, что я очнулся, вышел из медпункта, в котором я оказался (возможно, даже сам ЧанЁль принёс меня сюда). Убедив коллег, что со мной всё в порядке, я направился на поиски сбежавшего Чана. Я же могу называть его более фамильярно в собственных мыслях? Думаю, он не будет против, тем более на земле ему остался какой-то час. Один грёбаный час! Как он мог не сказать мне, что мы истинная пара! Я бы... Я тогда... А что бы ты сделал, БэкХён? Вёл себя иначе? Провёл бы вчерашний день с ним? Или же сделал всё, чтобы найти ему замену в полёте, отправив на смерть чью-то другую пару? Нет, ты сделал всё правильно. И ЧанЁль сделал всё правильно, не говоря мне правды. Вот только от этих мыслей совсем не легче. Следуя каким-то ведомым только моему нутру инстинктам, я почувствовал запах альфы, будто он был создан для меня и только и ждал, когда я найду его. Он сидел в курилке и докуривал сигарету. Значит, он курит? Будто услышав мой немой вопрос, он ответил: - Я не курю. Это привычка - когда нервы на пределе, затянуться парочкой. В космосе с этим проблем не возникнет, уверяю. - Какой ответственный. О работе думаешь. А больше ничего тебя не волнует? - он потушил остаток сигареты и посмотрел на меня всё тем же взглядом, что и в медблоке. - А что я должен сказать? Что мне страшно? Что я до чёртиков хочу вернуться в прошлое и отменить свою глупую инициативу, не вызываясь добровольцем на миссию? Я был уверен, что моя жизнь не готовит мне ничего нового и счастливого! Как же глубоко я ошибался! Мы... Мы бы... Нет, ни о каком "мы" уже не может быть и речи! Есть только ты и я, через несколько дней уже разделённые миллионами километров. Этого не изменить, нет смысла обсуждать то, чего не случится. Эти несколько дней были самыми счастливыми в моей никчёмной жизни. И воспоминания о них будут греть меня остатки моих дней. - Меня тоже. Я тоже... Даже не зная, что мы истинные, я полюбил тебя всем сердцем. Ты особенный, ты... - я не могу больше говорить, да это и не нужно. ЧанЁль притягивает меня к себе и окутывает своими согревающими объятиями. - И я люблю тебя. И истинность тут не при чём. Я слышал о недоступном капитане Бёне, руководящим миссией по исследованию чёрной дыры. И когда я увидел тебя, моё сердце замерло. Уже потом я почувствовал твой запах и всё понял. Но и без этого я сразу осознал, что мы созданы друг для друга. - Больше не нужно было слов. Наши губы слились в поцелуе, даря столь желанную близость. От осознания, что это уже никогда не повторится, становилось не по себе и хотелось упасть с головой в эту последнюю разделённую на двоих страсть. - Ты хочешь? Сейчас или больше уже никогда, - он кивает, и я веду его в свой кабинет. Мы закрываемся и опускаем жалюзи, и никто не говорит нам ни слова. Даже взглядов осуждения нет. Лишь понимание. Мы срываем друг с друга одежду в один миг. Оказавшись обнажёнными, изучающе смотрим на тела, стараясь запомнить каждый изгиб, каждую клеточку. Чан первый срывается, толкая меня на диван - единственную более-менее удобную горизонтальную поверхность моего кабинета. - Люблю тебя. Ты мой, - от его слов по телу бегут мурашки, я и слова не могу вымолвить. Да это и не нужно, всё будет сказано моими действиями. От осознания, что нам осталось на земле быть вместе несколько минут, наши чувства распаляются. Понимаю, что могу принять его совершенно без подготовки, я ощущаю запах собственной смазки, обильно вытекающей из меня. Поэтому, не теряя время на лишние прелюдии и ласки, я поворачиваюсь на спину в коленно-локтевую позу, приветливо виляя задницей. Но ЧанЁлю и не нужны были приглашения - тут же я чувствую, как его член упирается в меня, а после резко входит, заставляя сердце ускориться, а дыхание сбиться, а затем и вовсе оборваться. Стоит мне через мгновение придти в себя от нахлынувших чувств, как Чан уже во всю вбивается в меня, и я слышу (а скорее всего, и весь наш коллектив) шлепки кожи о кожу. И мне абсолютно плевать на мнение окружающих - сейчас я с тем, кто создан специально для меня, но по воли судьбы нам не суждено быть вместе. Поэтому сейчас я с головой окунусь в этот омут, а уже потом буду пожинать плоды своей бесшабашности. - Как жаль, что у нас мало времени. Я бы хотел... - я остановил себя, понимая, что мои слова о том, что я бы хотел оставить в себе его частичку, могут окликнуться в нем жуткой болью от понимания, что у нас могла быть настоящая семья с детьми. Поэтому я говорю совершенно не то, что изначально планировал, - быть с тобой вечно. - Всю отведенную мне жизнь я буду вспоминать эти мгновения, поэтому они превратятся для меня в вечность. - Он ускоряется, и мы быстро приходит к страстному одновременному оргазму. Я с трудом привожу дыхание в норму, а ЧанЁль уже почти полностью одет. Я быстро подбираю одежду и привожу себя в порядок. Мы смотрим друг другу в глаза. Он кивает и, подойдя ко мне, целует меня в последний раз. Я с трудом сдерживаю слёзы. Нет, я не тряпка, я не зарыдаю. Я обязан проводить его с улыбкой. Тем более, я буду видеть его по камере ещё долгое время - ничто не помешает нам заняться не только обсуждением флоры и фауны, отправленной в чёрную дыру, но и чем-то более приятным. Подобные мысли заставляют наконец чувствам успокоиться. Я с улыбкой смотрю на ЧанЁля, и мы выходим из кабинета. На удивление, никто не смотрит на нас с осуждающим взглядом. Коллеги ободряюще хлопают ЧанЁля по плечу, говоря напутствующие фразы. Дойдя до входа на корабль, я в последний раз с ног до головы смеряю Чана взглядом, стараясь запомнить его таким живым и настоящим. - Ты сейчас съешь меня, капитан Бён. - Это был бы неплохой способ выбраться из сложившейся ситуации. Ведь тогда ты бы всегда был во мне. - Я и так всегда в тебе. В твоём сердце, - последние слова сказаны шёпотом, не предназначаясь для чужих ушей. Его тихий голос будоражит меня, я стряхиваю головой, пытаясь отвлечься. Он отстраняется сразу и смотрит на меня уже серьёзно. - Не стоит затягивать проводы. Чем они длиннее, тем сложнее прощаться. Бывайте, - он машет нам рукой и пробирается в люк. Я слышу, как все шлюзы закрываются. В это мгновение я будто умираю: всё происходит слишком быстро. И будто не со мной - я сторонний наблюдатель этого действа. Органы чувств покидают меня, я, словно кукла, выброшенная мастером из-за недостатка. Я не могу пошевелиться, лишь смотреть на корабль, не понимая, что происходит. Нет, конечно, понимая, но не принимая этого. Кажется, меня трясут. Кажется, меня зовут. Я должен что-то сказать? Сделать? Но я не могу. Я не хочу. Мне больше ничего не нужно. Мне был нужен только он, но я потерял его, отправив на верную смерть. - Капитан Бён, капитан! Вы должны дать команду и объявить старт, - связь с миром возвращается ко мне так же быстро, как и исчезла. Я обессиленно подхожу к своему месту, где находятся все приборы и экраны, транслирующие показатели корабля, а также его изнутри. Пустым взглядом я окинул экран, наблюдая, как мой альфа садится на место пилота и проверяет исправность управления. Когда подготовка закончена, он в ожидании смотрит туда, где находится камера, следящая за ним. Жалко, что он не сможет больше увидеть меня. Хотя... Наверное, это к лучшему - иначе принять реальность ему было бы сложно. - Готовность - одна минута, - ледяным голосом произношу привычную команду. - Проверка зажигания. Датчики на нуле. Отчёт... Десять, - кажется, моё сердце перестаёт биться, - девять, - пропускает удар, кажется, я даже не дышу, - восемь, - неужели это происходит со мной? - семь, - почему время так беспощадно к людям? - шесть, - и я будто слышу свой голос со стороны, - пять, - я вижу его улыбку, её не должны видеть другие, - четыре, - слёзы вновь текут по щекам, но я держу себя в руках, - три, - я закрываю глаза, чтобы хоть как-то собраться, - два, - ещё мгновение, и я лишусь самого дорогого, что могло стать смыслом моей жизни, - один, - если бы можно было закричать, я бы кричал. Или я кричу? Ничего не понимаю, вижу лишь его глаза в экране, а затем вновь отключаюсь. Прошло два месяца Говорят, человек может всё пережить. И говорят абсолютную правду. Спустя неделю я уже мог спокойно общаться с ЧанЁлем, перекидываться с ним банальными шутками, а через месяц мы даже вспоминали наши счастливые три дня и мечтали о том, что могло бы с нами случиться. Порой я засиживался допоздна, и мы позволяли устроить между собой маленькие пошлые шалости. Обоим было наплевать, что всё записывалось, вся команда знала, что мы истинные, по воле рока потерявшие надежду на то, чтобы быть вместе. Поэтому никакого осуждения в наш адрес мы не получали. - Во что ты сейчас одет? - от его бархатного голоса, произносящего столь будоражащее воображение вопрос, я уже начинаю возбуждаться. - Я на работе, Чан, я одет в форму. Вопрос неуместен, - я смеюсь. Только с ним я могу теперь смеяться - стоит мне оказаться одному в своей квартире, как печаль и беспомощность окутывают всё моё сознание. - Но твоё бельё может быть любым. Хорошо, спрошу иначе. Какое на тебе нижнее белье, Бэкки? - когда мы наедине, он обращается ко мне только так. И это тоже превращает меня в тающую зефирку. - На мне боксёры с животным принтом. - Животным? Это как? Львы, поедающие свою жертву? - Нет, рыжие лисички, мило бегущие друг за другом. - Хм, что-то твоё бельё не настроено на соблазнение моей скромной персоны... - Ты так уверен? А если я сниму его? - Оу, тогда определенно оно мне нравится... И так проходили наши вечера, а порой и даже целые ночи. И медленно я понимал, что наше общение подходила к своему логическому завершению - близился год с момента начала миссии, его корабль уже приближался к назначенной точке невозврата, а значит, и связь могла в любой момент оборваться. В какой-то момент я начал в конце каждой нашей подобной беседы прощаться так, будто нашего завтра может и не быть. И однажды такой день наступил. Моё утро проходило как обычно: я с трудом принял контрастный душ, силясь проснуться и заставить себя идти на работу. На работе я составлял протоколы, проверял связь с Чаном, ожидая очередной вечерней беседы с ним. И тут связь пропала. Просто оборвалась и уже не хотела восстанавливаться. Мы ещё могли наблюдать его местоположении на наших мониторах, но, увы, никаких, даже текстовых, подтверждений факта того, что мой ЧанЁль жив, у нас уже не было. Я будто потерял его дважды. Почему мир так жесток? Всю ночь я не хотел покидать командный центр: я пялил с упорством в монитор, будто это могло что-то изменить. Я отправлял сообщения в никуда, понимая, что ответа не последует. И всё равно продолжал яростно нажимать на клавиши. И даже когда заветная точка на радарах исчезла, я продолжал ждать. Так продолжалась долгие полгода. И я не терял надежду. Уже давно была отправлена новая миссия, а я всё никак не мог перелистнуть прошлую страницу. Я ждал, что появится незначительный сигнал, говорящий, что кто-то извне, из другой галактики, вышел на связь и говорит, что нашел нужные земли. И этот кто-то окажется он. Порой я сам отправлял сигналы в треклятую дыру, но всё безрезультатно. - Капитан Бён, - кажется, я заснул прямо на рабочем месте. Представляю, как сейчас выгляжу. Обвожу глазами помещение, но никого не вижу. Показалось? Протираю глаза, чтобы придти в себя. - Капитан Бён, вы меня слышите? - этот голос. Я узнаю его из тысячи голосов. Тот единственный голос, от которого я мечтал просыпаться каждый день. Его голос. Он жив. Теперь всё будет хорошо. Обязательно.