Проныра едет в Хогвартс

— Проныра, стой, мать твою Моргану! Прокляну! Слизень мог кричать до пришествия Мерлина. Парнишке, который сидел в печенках у всех своих соседей с Драной Окраины, вовсе не улыбалось подставляться под чужие проклятия или драить соседскую лавку.  Сдув со лба непокорную челку, Проныра завернул за угол, толкнул дверь магазинчика Старой Матушки, кинул на прилавок пару кнатов и, не произнеся ни слова, исчез в зеленом пламени камина. Запыхавшийся Слизень опоздал всего на пару минут и, глядя на медленно меняющее цвет пламя, вновь помянул всех присных и злых. — Что у вас опять стряслось, мастер? Неужели снова малец обнес? — Матушка смахнула кнаты за прилавок и задумчиво покачала головой — Кто ж его так отделал сегодня? — Лучше бы обнес, честное слово! Что за поганец — не язык, а помело! Явился затемно и давай перья гиппогрифовы выпрашивать, чтоб его папашке на том свете икалось! — Так и продал бы. Мадам золотом платит, — нахмурилась Матушка, протирая грязный прилавок. Ссориться с ритуалистами дураков находилось немного. Особенно с такими как Мадам.  — Так то Мадам, а он для себя просил! Теперь вся улица в курсе, где и что я прячу, и почем Кэрадайс у меня те перья выцыганил вчера. — А чары как? Тебе же вроде Берков племянничек заглушки ставил. — Так в том то и юмор, что чуть Проныра нос сунет, так и чар нетути… Эх, надо снова к Берку на поклон идти, чего и тебе советую. Только он эту погань чернокнижную и прижмет. Грехи наши тяжкие… — Слизень тяжело вздохнул, подобрал с пола свою темную трость и, поклонившись хозяйке магазина, исчез. А Старая Матушка, взмахом палочки прикрыв окна, устроилась у камина с вечной чашкой отвара и вновь задумалась: с чего началась у нее с соседями интересная жизнь и когда же она закончится?.. На Драной Окраине редко думали о будущем. Прячась от аврорской мрази и министерских чистоплюев за неплохими охранными заклинаниями, местные колдуны и ведьмы жили тихо, мирно и очень-очень бедно. Большие семьи, где колена и кровь считали, как Мерлин пошлет; потомки давно проклятых родов, умеющие в лучшем случае Люмос в Самайн; полунелюди с выхолощенной кровью, и такие как Мадам…  Старая Матушка прекрасно знала, что ни Берк с Горбином, ни тот же Кэрадайс, ни сам Грейбек не могли противопоставить той Мадам ничего существенного. Мэтры и Мастера запрещенных искусств, подобные этой дамочке, издавна чувствовали себя на Драной Окраине, как дома. Благодаря им стояли местные хлипкие домишки и лавки, подкрепленные ритуалами, а на полях у Запретного Леса, защищенные Рунами, поспевали не только волшебные цветы, но и так необходимые картошка и рожь. У нее самой, если вспомнить, пряные травы только милостью Мадам и растут. А как иначе, если всего триста лет назад земли у магглов отжали, даром что по ту строну Статута возвышаются жутковатые «высотки»? Благо, Мадам была самой адекватной из тех, кто переселился на изнанку магического мира после смерти последнего Темного Лорда. Платила за покупки золотом, частенько творила простенькие ритуалы уровня подмастерья и не торопила с оплатой, иногда — неслыханно — даже соглашаясь на бартер. Вот если б еще и сынок ее… Проныра был притчей в языцех всего околотка. Мелкий, белобрысый паразит проникал в зачарованные лавки, разорял курятники и норы джарви на опушке, тырил далеко не безобидные ингредиенты чисто из спортивного интереса и никогда, никогда ни за что не извинялся. Справедливости ради, он всегда оставлял торговцам полную цену за товар. Но что проку в трех сиклях за настойку Персея, когда вся кладовая перевернута, а Чар — как не бывало?!  Мадам тревожить по его поводу боялись. Помнили, как три года назад Рихтер-шутник заявился в трактир Толстой Коры с бутылкой огневиски и третьей рукой, торчащей прямиком из затылка. Рука радостно раздавала завсегдатаям подзатыльники, умудрилась схватить пивную кружку со стола Полоскуна и, сунув три кната за корсаж самой Толстой Коре, проговорила неизвестно как выросшей посреди ладони пастью: — Погано себя ведете, соседушки… Не дело чужого мальчишку розгами пороть, ох не дело. Не нравится чего, отправляйте Мадам записочку, у нее и для вас лишняя ручка найдется. А будет еще кто шутить, завернем Неудачу, да на крови закрепим. Будете маяться, так и малец Мерлином покажется. С тех самых пор Проныру местные и не трогали. Рука, судя по слухам, до сих пор не отпала, поганец продолжал глупо шутить, а Слизень, Матушка, да и все остальные лавочники, молились Мерлину, чтоб приблизил одиннадцатилетие их общего наказания и наконец, отправил его в Хогвартс. А сам Проныра, тем временем успевший не только вывалиться из камина в материнской конторе и отчистить старую мантию от следов копоти, радостно метнулся было в кабинет, но был остановлен новым маминым приобретением. Кровавый Майк подрядился охранять их  на три месяца — бретер из Лютного, он не любил долги, и за снятие довольно неприятного проклятия, был готов отработать на совесть. И работал, мешая Проныре вызнавать материнские секреты и до одури пугая случайных посетителей.  — Куда намылился, мелкий? Клиент у них, важный. Велели не пущать твою милость и отправить в комнату. Сказали, пусть переводы зубрит милорд, не сломается. Проныра усмехнулся: перевод он сделал еще вчера, налакавшись Бодрящего зелья из подвала Мэтра Валье, местного зельевара. А вот подслушать, кто заявился к Мадам, он и без всяких там охранников прекрасно мог, даром пол его комнаты как раз над кабинетом.  Ткнув Майка в колено, он шутливо поклонился, взлетел по лестнице, ворвался в свою комнату и улегся прямо над материнским креслом. Очередной гость его не подвел: заглушки поставил, как по учебнику, только горизонтальные. А материнские Чары молчания Проныра научился обходить, когда еще и говорить не мог толком: уж очень интересно было, как Мадам училась ритуалам.  — Северус, я много раз говорила тебе, и повторю снова: я не заинтересована в предложении Дамблдора. Проныра скривился: Снейпа он недолюбливал. Конечно, Мастером он был потрясающим, это признавал даже Мэтр Дюпре — главный зельевар французской Гильдии, но характер, Мерлин, какой характер… Снейпа четко описал Алистер — один из немногих дружков Проныры, что украшали собой Хогвартс: — Бледная поганка, вот он кто! Гриб ядовитый, а не профессор! Мне, гербологу, сыну и внуку гербологов, рассказывать, с какой частью бубонтюбера мои родители сношались, это как? Ну как, Проныра, как? — тогда сам Проныра рассмеялся, конечно, но запомнил. Хорошо запомнил, а как же иначе? Мстительная натура, наследство многих поколений сиятельных предков, требовала коварного врага. А бывший отцов подопечный, сумевший кинуть не только своего покровителя, но  и двух Великих Лордов, подходил для этой роли просто идеально! Конечно, Проныра понимал, что вряд ли может наслать на сильного взрослого мага какое-нибудь заковыристое проклятие, но вот по части мелких пакостей он гордо делал профессора вчистую. Поэтому Мадам и услала его на улицу с утра пораньше. Наверняка ждала Снейпа и не хотела расплетать очередную пронырову шуточку на мантии или ботинках гостя. Проныра бы и волосы заколдовал, но рост, Мерлин, рост… в лучшем случае, он дотягивался Мастеру до плечевой кобуры, но ту как бы не сам Лорд заклинал, за месяцы стараний только цвет поменяла, да не на оранжевый, как хотелось, а всего лишь на темно-зеленый. Снейп только посмеялся, а мать за уши оттаскала, будто маггла какого-то… стыд и позор!  И вот, сегодня снова ему что-то понадобилось, а Проныра опоздал, спасибо Слизню и его перьям. А жаль, интересно, что нужно Светлому Лорду от темной магички? Неужели стены Хогвартса падут без кровавой жертвы? Проныра усмехнулся и представил, как Мадам чертит посреди Большого Зала какую-нибудь гексаграмму посложнее и приносит Моргане в жертву бороду Дамблдора и Снейповы сальные пряди… А что, было бы вполне в духе самого Хогвартса, о котором Проныра знал только по рассказам, и был не особо впечатлен. Древняя Школа, судя по слухам, переживала не лучшие времена: всего восемь обязательных предметов, включая идиотские полеты на метле, да где это видано? Сам Проныра точно предпочел бы Древние Руны или Нумерологию, но его-то и спрашивать не будут. Мадам сказала: дело решенное, через неделю он напялит дурацкую ученическую робу, в которой ни в один камин не пролезешь, и отправится в этот змеятник. Но Проныра не унывал. В конце-концов, в Хогвартсе у него было целых трое друзей-приятелей: Алистер Причард, герболог милостию Мерлина, Мэйв Бреннан — ирландская фэйри войны, и Марк Флинт — сын любимого артефактора Мадам и просто злобный тролль с больной фантазией, так близкой поганой натуре самого Проныры. Тем временем, Снейп явно успел убедиться в упрямстве Мадам и перешел на свою любимую тему: зелья. Проныра усмехнулся и приготовился записывать: мало кто из их соседей знал, но большая часть взорванных кладовок была на совести хогвартского зельевара. А не нужно так красочно описывать последствия детской криворукости в доме темной магички и ее изобретательного сыночка.  Узнав, как с помощью приснопамятных гиппоргифьих перьев и желчи броненосца вынести дверь в подвал Кэрадайса, Проныра взмахом палочки рассортировал разбросанные по комнате свитки по алфавиту и спустился на кухню: Снейп явно собирался прощаться, а Мадам —  обедать. Отсутствие эльфов не заставило мать снизить требования к приготовленной еде, поэтому кулинарные чары Проныра знал лучше своих любимых Древних Рун. Вкусным обедом подкупить Мадам удавалось все реже, зато за готовкой неплохо думалось, да и практика в волшбе еще никому не мешала…  Мадам появилась у стола ровно через полчаса и, улыбнувшись, спросила Проныру: — Кому из торговцев мы снова должны, Драко? И когда ты уже соберешь чемодан, через неделю в Хогвартс, дорогой.