Сумерки: Когда свет коснётся тьмы.

С моего разговора с дедушкой прошло три дня, а я так и не решилась прочесть дневник бабушки. Сейчас я находилась в своей комнате, задумчиво рассматривая дневник в своих руках. Тишину в комнате разрезали три тихих стука, и я молниеносно спрятала тетрадь под подушкой, торопливо проговорив: — Войдите! Дверь отворилась, продемонстрировав мне моего утреннего посетителя. — Доброе утро, Мисс Кэролл. Я сдвинула брови, взглянув на Лилиан Йорк перед собой. Эта была невысокая женщина средних лет, которая вот уже два месяца была няней моей сестры. Как бы я ни старалась объяснить дедушке то, что уже сама в состоянии заботиться об Элли, он только отмахивался, защищаясь тем, что одной меня для её воспитания будет мало. Он ведь почти всегда на работе и не может уделять достаточно времени для заботы о внучке. Мои слова о том, что со мной он как-то справлялся, дедушка решил проигнорировать. Странно было видеть её на пороге моей комнаты. Тем более утром. Обычно она направлялась будить Элли, но, видимо, сегодня она решила изменить своему привычному ритуалу. — Да, Миссис Йорк? Что-то случилось с моей сестрой? — Да, вы правы. Лилиан вежливо склонила голову передо мной. Неловко было наблюдать, как взрослая женщина чуть ли не кланяется мне, девушке, которая вдвое младше её. Поэтому я поспешила усадить её на диван в своей комнате, и кивком головы попросила ее продолжить. Однако ее заявление было более чем неожиданным: — Прошу прощения, Мисс, но не могли бы вы поговорить с Мистером Кэроллом, дабы он воздержался от того, чтобы давать Элли сладости. В тот же миг мои брови дернулись. Что? О каких сладостях вообще идёт речь? Не припомню, чтобы позволяла сестре есть много сладкого. Кроме того я, до того как угодить в больницу, тщательно следила за её рационом, запрещая ей перегибать с употреблением сладкого. Кажется, тут что-то поворачивают за моей спиной… — Очень интересно, — протянула я, сцепив руки на коленях — Не могли бы вы рассказать более подробно? Неужели он даёт ей так много сладкого, что это стало проблемой? — Да, это серьезная проблема. Девочка вот уже неделю страдает от кариеса. Сначала я думала, что она сама таскает с кухни сладкое, но это не так. К тому же она начала жаловаться на обостряющиеся боли как раз после визитов в кабинет вашего дедушки, поэтому я надеюсь на ваше содействие. В ее словах крылся тонкий упрек на то, что дедушка без разбора кормил сладостями ребенка, страдавшего от кариеса. Я в это время только и могла, что посмеяться над собственной глупостью. Где были мои глаза, когда я проводила время с сестрой? Или она просто терпела, чтобы не беспокоить меня? Хотя… Есть у меня кое-какие подозрения… Элли обладает просто убийственным очарованием, поэтому, скорее всего, дедушка просто не мог ей отказать, видя, как при виде сладостей ее глаза сверкают так, что ослепнуть можно. Само собой, я прекрасно понимала, что детям с кариесом нельзя давать сладкое. Однако даже я признаю, что тяжело отказать девочке, когда она смотрит на тебя своими сияющими глазами, словно ожидая чего-то. Я мрачно сдвинула глаза куда-то в бок, избегая смотреть на няню сестры. Было попросту стыдно из-за того, что я сама этого не заметила. — Не волнуйтесь, Миссис Йорк, я поговорю с ним. Вас же я попрошу исключить из рациона моей сестры сладкое. И не поддавайтесь на её уговоры, — ну дедушка, я тебе такое устрою… Хотя, мне, как бесполезной старшей сестре, стыдно его в чем-то обвинять. — Спасибо, — женщина встала, и опять склонила голову — Разумеется, я прослежу за питанием Элли. Проводив женщину взглядом, я задумалась. Надо бы записать Элли к стоматологу. Желательно на ближайшее время. ********************* — Сестра! Элли ворвалась ко мне в комнату вечером следующего дня, заставив меня испуганно подскочить. Она пришла именно в тот момент, когда я, наконец, решилась открыть дневник бабушки. Толком даже не сосредоточив внимание на тексте, я захлопнула первую страницу, лишь мимоходом скользнув взглядом по строкам.   — Сестра, я скучала! Я покачала головой, улыбнувшись. Мы провели вчерашний день вместе, и виделись сегодня несколько раз, а она смотрит на меня так, словно вечность не видела. Иногда мне кажется, что она слишком сильно привязана ко мне.  Столько времени прошло с тех пор, как она появилась в моей жизни, но она  продолжала оставаться такой же маленькой и хрупкой. Хотя порой мне казалось, что она немного подросла в сравнении с тем разом, когда я нашла её, неловко топчущуюся около двери. Однако с тех пор я видела сестру каждый день, так что с трудом замечала ее рост. Элли, не прекращая ярко улыбаться, припала к моей ноге, когда я переместилась с подоконника на кресло.  Одной ее улыбки было достаточно, чтобы на душе стало легче. Однако вчерашний разговор с её няней омрачал визит моей сестры. Я не привыкла ей в чём-то отказывать, поэтому сейчас мне было немного неловко смотреть на её сияющее лицо. Было невыносимо смотреть на это воплощение ангельской невинности и произносить слова отказа, но… Будет ещё более невыносимо смотреть, как моя сестра мучается от боли.   — Элли.  Я некоторое время смотрела на нее и вскоре продолжила:  — С сегодняшнего дня никаких сладостей.    В тот же миг лицо девочки переменилось. Она застыла как громом пораженная. Лицо сестры было таким ошарашенным. Ослепительная улыбка сползла с ее личика.  — Н-но… почему? — произнесла девочка, не в силах скрыть дрожи в голосе и глазах. Ко мне обратился взгляд, полный надежды, что все сказанное мной было шуткой.  — Твоя няня рассказывала мне о том, что тебя мучают боли в зубах, – я нахмурилась, вспомнив вчерашнее утро. Как ни крути, а Лилиан действительно относилась к ребёнку гораздо внимательнее, чем её сестра или тот же дедушка. Мне теперь даже стыдно смотреть в глаза этой женщине…   — Она просила меня больше не кормить тебя сладким.  Судя по лицу Элли, она слушала меня и оценивала ситуацию. Пару секунд спустя девочка снова подняла взгляд на меня, еще отчаяннее вцепившись в мою ногу.  — Сестра, неужели даже чуть-чуть нельзя?   От неожиданности я вздрогнула при виде того, как девочка жалобно заговорила, хлопая пушистыми ресницами. Однако, как бы жалобно она не смотрела, я проигнорировала её и лишь покачала головой, давая понять, что решения не изменю.   — Даже маленького кусочка нельзя? — она так несчастно смотрела, что я невольно заколебалась под ее взглядом.  — Тётя Лили ведь не узнает, если мы сохраним это в секрете.   Мне стало очень неуютно: уйти от ее взгляда оказалось намного труднее, чем я думала. Почему-то отказ малышке в сладостях казался мне самым настоящим грехом.  — Даже не смотри на меня так. Я не изменю решение, — пусть и с трудом, но я все же смогла отказать ей в ее просьбе.  — Сестра…   — Разве я не сказала нет? — я попыталась сказать это как можно строже, чтобы пресечь дальнейшие уговоры — К тому же я поговорила с дедушкой. Он тоже больше не будет кормить тебя сладким.  Мне, собственно, даже уговаривать его не пришлось. Как только ему стало известно то, что из-за сладостей его драгоценная внучка страдает от боли, он сам вывел запрет на сладости.  Видимо, до малышки дошло, что я не изменю своего решения. Она перестала цепляться за мою ногу, и отошла на пару шагов назад. Чтобы скрыть обиженное выражение лица, она опустила голову. Маленькие ладошки сжали подол розового платья.  Я опустила на нее взгляд, чувствуя себя неуютно. Просидев в тишине ещё несколько минут, я все же сдалась и, скользнув с кресла вниз на ковёр, уселась перед ребёнком, заглядывая ей в глаза.  — Милая, я понимаю, что тебе очень нравятся сладости, — начала я спокойно — Мне они тоже нравятся, но я понимаю, что если буду есть слишком много, мои зубы будут болеть. Ты ведь тоже должна это понимать, не так ли? Тебе ведь и так больно, разве нет?  Девочка помолчала пару секунд, но потом все же кивнула, и несмело подняла на меня взгляд.  – Ну вот видишь, — я мягко улыбнулась, погладив ребёнка по голове — А вот если ты продолжишь есть сладости, тебе будет ещё больнее и тогда тебе будет уже не до сладостей. Ты ведь этого не хочешь?  — Нет… не хочу такого… — сестра помотала головой, а потом спросила — Мне теперь совсем-совсем нельзя есть сладости, да?  — Ну прочему нельзя? Когда вылечим твои зубы, ты сможешь опять есть сладости. Только не в большом количестве, договорились? — строго поинтересовалась я.  — Хорошо! — девочка бодро кивнула, вновь вернув себе оптимистичный настрой — А как мы будем их лечить?  — Пойдём к зубному, — пожала я плечами.  — Я никогда у них не была раньше, — сестра с интересом взглянула на меня — А они страшные?  — Нет конечно, — я сдержала смешок, вспомнив, что главным страхом всех детей являются именно врачи.  — Тогда ладно! — вновь просияла девочка и, покрутившись вокруг своей оси, направились к выходу — Тётя Лили говорила, что мне нужно закончить домашнее задание. А то в школе двойку поставят.  Приоткрыв двери, девочка обернулась ко мне, клятвенно пообещав: — Я закончу очень быстро и вернусь к тебе! Никуда не уходи!  — Куда я уйду? — хихикнула я, умиляясь с серьёзной мордашки сестры.  Проводив ребёнка до её комнаты, я вспомнила, что собиралась прочесть дневник бабушки. Надо бы уже начать… а то такими темпами я растеряю всю свою уверенность. Поспешив вернуться в комнату, я взяла блокнот в руки, тут же открывая первую страницу.  "10 июня, 1967 года. Моя младшая сестра родилась благословлённой в нашей семье! Это было очень неожиданно для всех. Родители были невероятно счастливы. Да и я тоже любила свою младшую сестру, поэтому, наверное, радовалась больше всех!"  Разве у моей бабушки была сестра? Я нахмурилась, совершенно не понимая смысла текста. Что значит "родилась благословлённой"? Тряхнув головой, я перешла к следующей записи. К слову, записи в этом дневнике были совсем маленькими. Не больше одного абзаца на страницу…  "17 августа, 1969 года.  В день, когда моей сестре исполнилось шестнадцать, у неё пробудились способности. Говорят, что магия гораздо прекраснее, чем её описывают. Когда же и я смогу её видеть? Я немного переживаю на этот счёт. Мне уже исполнилось девятнадцать, но мои способности так и не пробудились."  Стоп… Какая ещё магия? Что за бред? Я перелистнула страницу.  " 20 декабря, 1969 года.  Папа думает, что мои способности слишком долго не пробуждаются. Я слышала, что у большинства это случается до восемнадцати лет. Так почему же я до сих пор... " Затаив дыхание, я вперила взгляд в текст. Дедушка что-то говорил насчёт дня моего совершеннолетия… Так, следующую страницу!  "12 января, 1970 года.  Отец слышал, как другие семьи говорят, что я могу быть не их дочерью. Он был так зол, что разгромил свой кабинет. Папа смотрел на меня так, словно верил в эти слухи... " " 25 марта, 1970 года.  Только Диана пришла ко мне, чтобы поздравить с днем рождения. Она успокаивала меня, говоря, что я не должна обращать внимание на глупые слухи. Спасибо тебе большое, Диана. Ты самая лучшая сестра." На этой страницы почерк размыт в нескольких местах… Бабушка плакала? Поджав губы, я зажмурилась, чувствуя, что глаза странно щиплет. Это так жестоко… так ведь нельзя. С грустью я вспомнила, что мои родители ни разу не поздравляли меня с днем рождения. Сейчас я, как никто другой, понимала, что чувствовала моя бабушка в этот момент.  "11 апреля, 1970 года.  Мама и папа очень громко кричали и ругались. Они опять злятся на меня. Мне очень страшно. Вдруг я действительно не их дочь?" "9 декабря, 1970 года.  Через три месяца мне исполнится двадцать один. Я - первая, кто не смог пробудить свои способности к этому возрасту. Атмосфера в доме очень тяжёлая. Я боюсь выходить из комнаты. Более того, я боюсь встречаться с родителями. Диана… Если бы она только не появилась на свет… Если бы не пробудила свой дар раньше меня, такого бы не произошло. Господи, не могу поверить, что думаю так о своей родной сестре. Я просто омерзительна.  Этот текст было очень трудно разобрать. Текст был невероятно сильно размыт. Видимо, бабушка очень сильно плакала, пока писала его…  "17 декабря, 1970 года.  Диана пришла ко мне ночью. Когда я взяла её за руку, пространство вокруг меня засветилось приятным, голубоватым светом. Я была немного напугана, и сказала сестре, что вижу что-то странное. Диана ответила, что это была магия. Ещё она сказала, что "у тебя есть потенциал." "18 декабря, 1970 года.  Гармония между сёстрами. Так мы назвали то, что произошло вчерашней ночью. Моя сестра выдвинула гипотезу о том, что возможно, её сила могла бы помочь пробудиться моим способностям. Она незаметно попыталась проделать то же самое с мамой, но ничего не произошло. Тогда мы и поняли, что только сестры, обладающие магией, могут создать подобное." — Гармония… между сёстрами, да? — пробормотала я, внимательно вчитываясь в текст.  "23 декабря, 1970 года.  Я попыталась сделать то же самое без моей сестры, но ничего не произошло. Я больше не видела того свечения."  "1 января, 1971 года.  Наконец-то я увидела свою магию! Это произошло довольно неожиданно, без какого либо предупреждения. Я думала, что этого больше никогда не случится. Я так счастлива, что до сих пор не могу сдержать слез радости! Диана плакала вместе со мной. Теперь мне не нужно стыдиться себя. Наконец-то я смогла выйти из комнаты!" Пелена из слез закрыла мне обзор не текст, и я потерла глаза. Отложив дневник в сторону, я всхлипнула, прикрыв лицо руками. Значит, у моей бабушки все наладилось… Как же хорошо…  Из полученной информации было не трудно понять, что бабушка, как и вся её семья, были не совсем обычными людьми. Магия, да? Может, колдуны, или что-то вроде этого?  Поверить в существование магии, особенно после знакомства с настоящими вампирами, было не так уж и трудно. К тому же, я практически уверена в том, что на вампирах и колдунах этот мир не ограничивается. Неизвестно, какая ещё тварь может топтать землю на этой планете.  — Сестра, я закончила, и пришла к тебе! — дверь с грохотом открывается, явив моему взору довольную моську моей сестры.  Думаю, дальнейшее чтение можно отложить на пару часов. За сегодня я слишком много узнала. Пролистав дневник в самое начало, я с грустной улыбкой провела пальцами по одному единственному слову, которое было выведено на твёрдом переплёте с внутренней стороны.  "Виолетта" Имя моей бабушки…