Изумруд Небес

В это время на замок опустилась пелена сна, и все его обитатели от прислуги до королевской крови готовились ко сну. Коридоры освещали догорающие факела и лампы. К одной из таких подошла служанка — невысокая худенькая белка — полы её простого, немного посеревшего от времени и работы платья тихо шуршали в тишине. Она подлила масла в лампу и уже собиралась подойти к следующей, как её взгляд зацепился за тёмно-красный, почти бардовый, край платья. Девушка вмиг присела, почтительно склонив голову, и тихо прошептала: «моя Королева», но в тиши спящего замка её шёпот превратился в крик. Ежиха с чёрной как ночь шерстью в ответ легонько кивнула и удалилась прочь, оставив служанку заниматься своим делом. Её путь пролегал дальше по коридору, до самой последней двери у окна. Чем ближе была женщина, тем отчётливей становилась вначале неразборчивая речь. Впрочем и сейчас она оказалась ничуть не лучше… — Грррааа! — донёсся из-за двери грозный рык, ну, это должен был быть грозный рык. — Я — ужасный дракон! Я — Повелитель неба! Ррааа! — новая порция возгласов, произнесённая детским тонким голоском, вызвала на лице королевы только добрую улыбку. Подойдя наконец к дубовой двери, женщина отворила её и заглянула внутрь. Первое, что бросилось в глаза — ярко-алая шерсть мужчины, сидящего на краю кровати, шесть игл на голове загибались кверху отчего со спины узнать его было легко. Королевская мантия уже давно снята, но оставшаяся на еже одежда всё равно казалась богатой: чёрные штаны и белая шёлковая рубаха. Взгляд рубиновых глаз внимательно наблюдал за резвящимся комком неугомонности, кружащим вокруг короля. Мальчишка накинул на себя детское одеяло и размахивал руками, имитируя полёт, да попутно рычал, представляя себя ужасающим созданием небес, чьи крылья разрезали облака, а рёв вселял в души мобиан животный страх. Заметив вошедшую королеву, юный «дракон» спрыгнул с кровати и «подлетел» к женщине. — Мама, смотри: я — дракон, — дитя начало яростнее махать руками, создавая порыв, от которого заколыхали подол платья и шторы у окна. — Ох, неужели ты решил меня похитить? — театрально испугалась мать, прижимая одну руку ко лбу, а другу к груди. — Эм, а должен? — не понимал ежонок, повернув голову ко второму родителю. В его рубиновых — папиных — глаза плескался испуг. — Нет, драконы никого не похищают, — успокоил сына ёж и после небольшой паузы добавил: — Ну разве что принцесс, а ты уже королева, — его слова наполнились насмешкой, а взгляд игриво осматривал пришедшую. Женщина в ответ обиженно надула губы, но тут же успокоилась и потрепала по чёрной, как её шерсть, макушке, разбавленной алыми отцовскими полосами. А после подняла сына на руки и подошла к кровати. — Я пытался его уложить, честно, — король в примирительном жесте поднял руки, невинно улыбаясь. — Что не удивительно, Дарай, — ответила ежиха и уложила сына на перину. Тот начал ворочаться, укладываясь поудобней, и спустя время накрыл себя пуховым одеялом, отложив свои крылья в сторону. — Пап, а я увижу когда-нибудь дракона? — с надеждой поинтересовался сын. — Конечно, Шедоу. Сразу после твоей коронации, ты отправишься на Остров Ангела, что лежит в центре озера Тысячи колец… — закончить Дараю не дал резко подскочивший ежонок. — Я увижу самого Хаоса! — в голосе проскочила дрожь предвкушения. — Ха-ха-ха. Это будет ещё не скоро. Тебе сначала нужно вырасти. А теперь спи, завтра тяжёлый день, — мать напоследок поцеловала любимое чадо в лоб и затушила лампу.

***

Уголки губ невольно поднялись вверх, когда взгляд скользнул по любовно, аккуратно заправленной постели, что никто не тревожил уже как десятый год. На глазах выступили предательские слёзы, но ёж легко их сморгнул, возвращая своему лицу привычную окружающим строгость и холод. Пальцы крепче обхватили дверную ручку и потянули на себя, закрывая путь к воспоминаниям. — Мой король, что-то произошло? В покоях нужно прибраться? — вопрос донёсся словно сквозь стену воды, и правитель не сразу сообразил быль это или явь. Взгляд перевёлся на обратившегося, коим оказался чуть ниже его ростом с вечно опущенными длинными ушами кролик, ничем непримечательная одежда: бежевая рубаха, да тёмные штаны, повязанные поясом. Он всего лишь простой слуга замка. Юноша склонился в почтительном поклоне, отчего его уши почти доставали до пола, а взор жёлтых глаз рассматривал узор на ковре. Король мельком оглядел кролика и, не найдя в нём ничего интересного, хотел было удалиться на Совет, но тут на глаза ему попалось небольшое красное пятно, скорей всего от варенья, на правой манжете рукава. — С ними всё в порядке, а вот что с твоей одеждой? — строго спросил ёж. Кролик инстинктивно сжался, не зная куда ему скрыться, да и есть ли смысл? Всё же ему стоило было есть, закатав рукава. Какой же он дурак. И теперь явно поплатится за свою оплошность. Губы начали дрожать, но слова так и не слетели с них. — Переоденься. И впредь будь аккуратней, — смягчившись, приказал король, направляясь прочь от некогда своих покоев. До чуткого слуха донёсся вздох облегчения, а после топот поспешно удаляющихся шагов едва не в припрыжку. Но ежу вовсе нет до того слуги дела, его ждали куда более важные — Совет. Спустившись по лестнице до второго этажа, правитель решил пройтись по нему до одной из парадных лестниц, что вела прямиком в зал, где того наверняка уже ждали. Стоило преодолеть небольшой путь по коридору, как позади раздался лязг металла, становящийся всё ближе, пока не зашагал прямо за спиной, изменив темп. Говорить сейчас совсем не хотелось, да и рыцарь понимал это, неспешно бредя следом. На лестнице король позволил себе наконец-то бросить взгляд на свою тень. Такой же рост, тоже телосложение, и так же ёж. Только синий, и иглы смотрят извечно вниз, да разное положение: один — король, другой — рыцарь-хранитель. Сквозь прорези забрала виднелись ярко-зелёные, точно изумруды, глаза. Их взгляды пересеклись на секунду: один с тоской, другой с сочувствием. Ежи дошли до входа в зал, где проходило заседание всего Совета. Рыцарь оказался у двери раньше и открыл её, пропуская правителя внутрь. Помещение встретило мужчин вначале гомоном, секундной тишиной и синхронным приветствием пятерых советников: «Да здравствует король Шедоу». Правитель в ответ коротко кивнул и занял место во главе стола, на котором уже давно лежала карта королевства Зеленогорье. Страж же как и всегда встал возле дубового трона короля так, чтобы несильно мозолить рубиновый взгляд, но и не быть в недосягаемости. Пристальный изумрудный взор оглядел собравшихся, на несколько секунд задерживаясь на каждом. По правую руку от Шедоу сидел советник по внутренним делам королевства, по иронии судьбы или же прихоти правителя являющийся того же вида, что и его предшественник. Ворон неустанно елозил на стуле, постоянно меняя позу и комкая одеяния, словно мебель ему не подходила. Кррас сильно нервничал, и на то был просто огромный ряд причин: начиная дурной славой всего его рода и заканчивая королевской изменой своего троюродного дяди по линии матери. Напротив него, временами помахивая посеревшим от возраста хвостом и сравнивая записи целой кипы бумаг, сидел советник по делам внешней политики — Абрахам Тауэр. Бывший некогда мореходом и капитаном судна под правлением предыдущего короля старый лис прекрасно был осведомлён о многих тонкостях политики, ведь именно её знание помогало ему пересекать границу и безнаказанно продавать товары втридорога. Но по воле случая Абрахам оставил своё дело и занял пост советника, служа верой и правдой королевской семье. Хоть и оставил некоторые свои привычки, одной из которых была повязка на глаз, что скрывала полностью здоровый, но отличавшийся по цвету. Возле него откинулась на спинку кресла одна из самых неприятных личностей всего Совета — главный казначей, самовлюблённая сорока. Сора перекатывала меж пальцев совсем недавно отчеканенную монету и бросала на присутствующих надменный взгляд, только двое пришедших ежей его не получили — им она всегда приветливо улыбалась, а королю порой и вовсе строила глазки. Вопреки общепринятым нормам казначей носила бархатные штаны и блузу. Нет, она вовсе не хотела выделиться, просто в таком наряде летать куда удобней чем в платье с пышным подолом. Соседом напротив Соры как всегда был придворный маг — крупный, в три раза выше каждого присутствующего и в два раза шире, мамонт. Могул зевнул и перевёл сонный взгляд на пришедшего короля. Он был единственным, кто не участвовал в утренней перепалке. Средь слуг ходили слухи, что этот колдун жил ещё во времена прадедушки Шедоу и ни капельки не состарился. Но слухи на то и слухи, чтобы распускать их средь простолюдинов, передавая из уст в уста. Самому же королю вовсе был неинтересен возраст мага, важны были его умения и знания, коими тот охотно делился, обучая молодого правителя в свободное от управления страной время. И последним членом Совета являлся магистр рыцарского ордена Пламени Леса. Пурпурный кот с коротким, точно обрезанным, хвостом всегда приходил на Совет без доспехов, хотя король подозревал, что под бельём у того была мифриловая кольчуга. Но с клинком сир Персиваль не расставался никогда. У королевского рыцаря-хранителя с магистром были весьма натянутые отношения. Причиной тому являлось нахождение первого вне юрисдикции советника. Лишь слово короля было рыцарю указом да его собственное. А потому их зрительное противостояние длилось чуть дольше, но магистр всё же сдался. — Я слушаю вас, господа, и надеюсь, на этот раз ваши вести будут чуточку разнообразней, — обратился к присутствующим Шедоу, подперев рукой щёку и скучающе смотря на собравшихся. У него на сегодня запланированы ещё более важные дела, чем ещё одно выслушивание их нытья. — Разведчики сообщают, что на границе с Империей Стали участились патрули, — начал сразу с плохой новости Абрахам, кладя бумаги на стол. — Ох, что за низменная попытка увеличить вливание казны в военное дело, — небрежно бросила Сора, оставив несчастную монету в покое. — Я и не говорил, что необходимо дополнительное золото, лишь доложил информацию, полученную от моих людей, — парировал Тауэр оскалившись. Между этими двумя частенько возникали подобного рода споры. — Рыбаки на Изумрудной реке также приметили, что число рыбацких судов с чужим флагом сократилось, — поддержал замечание лиса Кррас и тут же поймал на себе испепеляющий взгляд пернатой. — И вновь бараны сцепились рогами, — едва слышно выдохнул магистр, но до чуткого слуха короля эти слова долетели. И было не ясно: то ли он про эту троицу, то ли про враждующих правителей соседних государств. — Пока лучше не предпринимать каких-либо действий, их с лёгкостью могут расценить как союз с противоположной страной, — высказал своё мнение Могул, оторвавшись от поправления полов мантии. — Но и продолжаться это долго не может, — вставил свои пять золотых Абрахам, закончив играть в гляделки. — В таком случае жду ваших предложений через неделю, а сейчас нам надо отправляться в путь, — Шедоу отдал распоряжение и встал из-за стола, его же примеру последовали и другие. — Интересно, где на этот раз пройдёт праздник Долгого Дня? — словно бы у себя спросил ворон, задумчиво почесав под клювом. — В городе Теней. Пф, и как они только смогли выиграть этот титул? — в ответе сквозила неприязнь, и Сора слегка передёрнулась при мысли о поездке в это неприятное место. — У них знаменитая гильдия авантюристов — Клинок Виверны, да и Братство Друидов вносит свою лепту в казну города, — сам не зная зачем, проинформировал сороку Персиваль, но та лишь вновь цокнула, а вот взгляд мага загорелся и вмиг утратил былую сонность. — Какая удача, надо будет взять с собой столько всего, да и ученику будет полезно побывать в тех краях, — оживился Могул и поспешно удалился в свою башню. — Милорд, — голос за спиной привлёк внимание Шедоу, заставив обернуться к своему рыцарю-хранителю. — Я буду вынужден покинуть вас на некоторое время, дабы забрать броню для вашего скакуна, — поклонившись, вымолвил ёж. — Неужели нельзя отправить какого-нибудь слугу? — вмешалась в разговор Сора. — Если бы у нас были маги средь слуг, я бы давно уже его отправил, — грубо отрезал рыцарь, бросив на женщину мимолётный взор. — Ступай, всё равно мы выедем нескоро, — отпустил телохранителя, а по совместительству и друга, король.

***

За пределами замковых стен раскинулась величественная столица Зеленогорья — Грин Хилл. Целых семь поколений королей вносили свою лепту в постройку этого города, добавляя что-то своё, делая его лучше и неповторимей. По улицам сновали горожане, уже начавшие торг с лавочниками, пекари открыли булочные, выпуская на воздух аромат свежего хлеба, а стража, зевая, патрулировала проснувшийся город. Внезапно молодой кот, которого всё ещё клонило в сон после весёлой ночки, резко выпрямился, вытягиваясь в струнку, и с опаской посмотрел на идущего по улице. Благородные дамы, что встречались тому на пути, склонялись в поклоне, как и их мужья, и непоседливые дети. Практически каждый житель королевства Зеленогорья от простого люда до благородных дворян знал этого ежа, облачённого в чёрный, как смоль, доспех, с синей, точно ясное небо, шкурой и зелёными, словно сочная трава, глазами. Слава этого рыцаря была столь велика, что достаточно одного упоминания его имени, чтобы нагнать страху. Изумруд Небес. Наверно самое дурацкое прозвище из всех, что способен придумать мобианский разум, но именно оно следовало по пятам за синим ежом, как тень, коей он сам и был для короля. Вездесущая маленькая тень, нёсшая бремя неусыпного стража покоя Его Величества. Соник шёл по городу, всем своим видом показывая, что беспокоить его сейчас не стоило — у него важные дела, требующие безотлагательного решения. Бежать ёж также не желал — торопиться смысла нет, пока советники соберутся, пока сложат вещи и запрягут кареты пройдёт добрых два часа. А этого времени с лихвой хватит. Улицы становились всё тише и пустее, а дома менее богаче и проще. Рыцарь приближался к окраине города, пока не завернул в тёмный переулок, исчезая из поля зрения горожан во мраке, чтобы вскоре выйти к невысокому домишке на окраине столицы. Над дверью висела металлическая вывеска молота и наковальни, болтающаяся из стороны в сторону от редкого ветра. Уже не читая названия в поисках нужной кузницы, ёж постучал в дверь пару раз, а после замер в ожидании. Ничего не произошло. Рука в стальной перчатке вновь долбит по дереву в попытке привлечь внимание хозяев. Не получив ответа, Соник закатил глаза и цокнул, а после обошёл дом, ступая по гранитной дорожке. От скуки ёж вновь чертил когтем по давно уже выбитой борозде в стене, углубляя и очищая её от грязи, пока не завернул за угол, оказываясь в кузне. В горниле печи полыхало пламя, в углу валялись десятками кинжалов — неудачных попыток выковать идеальный, а за точильным станком сидел и сам хозяин дома, шлифуя клинок. Навершие в форме змеи, держащей кровавый камень легко сообщило имя владельца. Похоже сир Персиваль вновь решил не нагружать работой королевского кузнеца. Да только не старший кузнец интересен рыцарю, а тот, что стоял у горна, навалившись всем своим малым весом на меха. Не сразу, но они поддались щуплому телу, выдувая воздух, от которого угли раскалились, а пламя начинало полыхать с новой силой, даря невыносимый жар. Такой помощник был бы отрадой любому отцу, но, к несчастью, огромный изъян вынуждал лучшего кузнеца Грин Хилла — Амадеуса Прауэра — скрывать любимого сына от посторонних глаз. Дитя родилось с двумя хвостами, и никто не должен был об этом знать: ни простой люд, ни наёмники, ни знать, ни даже король. Да только тайны порой раскрывались. — Кхм, — громко кашлянул рыцарь, привлекая к своей персоне внимание. Кузнец дёрнулся, и клинок соскочил с шлифовального камня, чуть не впившись в ногу, а юноша подскочил на месте, тут же разворачиваясь и пряча пышные хвосты за спиной. Вот только их белоснежные концы всё равно торчали по обе стороны от тела. Лисы судорожно принялись искать источник шума, а в их взглядах мелькал страх, но, заметив гостя, мужчины тут же облегчённо выдохнули. Амадеус встал с места и, оставив клинок на верстаке, подошёл к рыцарю. — Вы нас очень напугали, сир Соник, — чуть поклонившись, произнёс лис, украдкой посмотрев на вмиг успокоившегося сына. — Почему вы здесь? — вместе приветствия грубо спросил ёж, смерив собеседника недовольным взглядом. — Его могли заметить. — Эх, знаю. Но если мы будем постоянно работать ночью, то слухи поползут куда быстрее, и тогда любопытных глаз и ушей станет в разы больше, — пытался оправдаться Амадеус, прижимая к себе подошедшего лисёнка. Тот уткнулся отцу в грудь, опустив уши и обняв покрепче. — Где ваша жена? — продолжил расспрос рыцарь, что прошёл в глубь кузницы и встал возле наковальни, опёршись о неё. — На рынке. У нас закончились яйца и молоко, и Розмари пришлось уйти. Соник, подняв забрало шлема, продолжил прожигать кузнеца рассерженным взором. Всё же иногда халатность этого лиса раздражала. Пускай он и любил Майлза всей душой, но порой Амадеус забывал о том, что это дитя лишь наполовину мобиан. Всё же любви все создания мира покорны. — Простите, сир Соник, — извинился Прауэр старший, а после бросил уже сыну: — Принеси доспехи. — Конечно, — радостно ответил лисёнок и убежал в дом, воспользовавшись задней дверью. Оба мужчин проводили юношу долгим взглядом, и как только кончики хвостов исчезли в глубине дома, повернулись друг к другу. Гляделки прекратились уже спустя пару мгновений: взор синих глаз стыдливо отвели в сторону. — Спасибо вам, что держите наш секрет в тайне, — наконец произнёс лис. — Средь всех кузнецов-магов города, он лучше всех заколдовывает вещи. Никто из мобиан не способен на такое. — А как же придворный маг? Поговаривают, что он способен сковать в лёд целое озеро или пробудить сами недра земли. — У придворного мага есть свои обязанности, и наложение чар на доспехи королевского скакуна в этот перечень точно не входит, — грубо ответил рыцарь, переступив с ноги на ногу, и, откинувшись назад, начал разминать шею. — Да, вы правы. Приношу извинения, сир. Со стороны открытой двери донёсся шум, и вскоре на улицу вышел Майлз, неся в руках чёрные с красными, точно вино, вставками доспехи, которые он положил на верстак и аккуратно расставил, показывая все детали. Ёж оттолкнулся от наковальни и подошёл к лисёнку, тут же принявшись рассматривать свой заказ: по металлу доспеха пробегали едва видимые зелёные волны. Пальцы провели по головной части, очерчивая прорези для глаз, выискивая возможные острые выступы, которых закономерно не оказалось. Соник знал, что работа всегда будет выполнена идеально, но чувство долга не дало ему пропустить такой процедуры. — Я наложил ещё чары лёгкого пера. Доспех теперь не будет слишком уж тяжёл для скакуна, — радостно сообщил ученик кузнеца. — Это было необязательно. Кошмары очень выносливы и с лёгкостью справятся с таким грузом, — небрежно бросил рыцарь, выпрямившись и с прищуром оглядывая броню. — Но адамант очень тяжёл, даже для… — Главное чтобы доспех был очень подвижным, — прервал оправдания заказчик. Лисёнок, насупившись и сжав кулаки, резко и шумно выдохнул, но, взяв себя в руки, обхватил головную часть и запрокинул её назад, почти кладя на шейную, а после повернул в бок, доставая кончиков до наплечного отдела. — Хорошо, — подытожил ёж и отцепил от пояса небольшой кожаный мешочек. — Вот плата, как и договаривались. Ценную ношу опустили в протянутые руки Майлза, в голубых глазах которого загорелись искры нетерпения. Получив желаемое, дитя тут же отбежало в угол кузни и судорожно принялось развязывать шнурок. Через маленькое отверстие пальцы просунули внутрь и, резко что-то схватив, вытащили. Этим чем-то оказался яркий лесной светлячок — пикси, который тут же исчез во рту. До ушей долетел мерзкий хруст, словно кто-то укусил фарфоровую чашку. — Может не стоит его кормить ими? — с опаской косясь на сына, спросил кузнец у гостя. — Ему нужно восстановить силы. Пусть лучше ест их, чем горожан, — бросил рыцарь и, забрав броню, направился на выход. — Всего доб… — Соник, а ты ещё придёшь сегодня? — с надеждой поинтересовался Майлз, подбежав к уходящему, на ходу вытирая рот. Но на его губах всё ещё осталась пыльца с прозрачных крыльев пикси. — Нет. Меня не будет с пару недель в городе. — Почему? Король куда-то уезжает? — Да. Местом проведения праздника Долгого Дня избрали город Теней. Мы выезжаем сегодня. — Город Теней? — радостно переспросил лисёнок, а после повернулся к отцу: — А мы можем поехать? Я так хочу увидеть дедушку. — Ох, даже и не знаю. Мы переговорим с Розмари об этом, — неуверенно ответил Прауэр старший, чеша затылок и нервно закусывая губу. — Надеюсь она скажет — да, — взмолился лисёнок, зажмурившись и сжав кулачки. — Не скучай тут без меня, — с улыбкой произнёс Соник и, чуть помедлив, добавил: — Тейлз.

***

Королевский двор кипел суматохой. Нечасто вся знать покидала замок в одночасье. Четвёрка карет давно запряжена благородными конями, что покусывали удила в нетерпении, а может быть недовольстве, что их запрягли. Слуги метались от каменных ступеней к одному из экипажей по указке недовольной всем Соры, лично руководящей упаковкой своего багажа. Та, уперев руки в бока громко причитала, коря бестолочей, ниспосланных ей богами. — Ох, да не этот же! Сервиз должен стоять сверху, чтобы не разбиться. А этот! Ты что не видишь, что он меньше? Его надо положить с боку, — кричала сорока на слуг. В очередной раз закатив глаза, женщина перевела взор на стоящую рядом служанку: — Эмили, будь добра. Покажи этим неумехам как складывать багаж. — Да, госпожа, — поклонившись ответила девушка. Ежиха с шерстью цвета расцвётшей вишни, одетая в простое красно-белое платьице, подошла к экипажу, возле которого толпились кролики и белки. Девушка ловко разложила тяжелые чемоданы и сумки так, что те практически не занимали места, а их содержимое не пострадает даже на самых ухабистых дорогах. — Ах, как замечательно. Вот видите как это делается? — грозно обратилась к слугам Сора и подошла к карете. Те виновато поклонились, стыдливо прижав уши и хвосты. Вместе со своей госпожой в карету села и ежиха. Ни для кого не было секретом, что средь всех видов казначей отдавала предпочтение только одному — ежам. К несчастью, в Зеленогорье их было мало. Очень мало. А потому, когда патрулю удалось задержать рабовладельческий караван, Сора, не кривя душой, тут же взяла под своё крыло юного ежонка, что вырастила в преданную и сильную служанку. У девочки не было имени, и та нарекла её Эмили Роуз. Сорока не боялась гнева короля, ведь была не единственной, кто воспользовался случаем в тот день… — Сильвер! Ты скоро там? — громогласно спросил придворный маг, стукнув посохом по гранитной плитке. — Да, я сей… — радостно ответил спешащий, но запутался в собственных ногах и запнулся об ступень, летя вниз, подбросив ношу в воздух. — О нет, — рука в белоснежной перчатке с причудливым узором вытянулась вперёд. Склянки окутало бирюзовое поле, держащее их на месте, а сам его создатель встал и принялся отряхивать одеяния от пыли. Пострадавший оказался белоснежным ежом, вторым, что работорговцам удалось поймать, и вторым же, кого забрали в королевский дворец. Отряхнув наконец свои штаны от пыли и поправив рубаху с жилетом, юноша резко поднял голову от внезапно нависшей тени. Мамонт стоял совсем близко, склонившись к ученику и недовольно прищурившись, его рот уже хотел вот-вот открыться, а с языка слететь нравоучение, как на лысую голову упала ноша Сильвера, только чудом не разбившись о гранит двора. — Простите, — вмиг начал извиняться ёж, ужаснувшись случившемуся. — Ох, сколько я раз тебе говорил о концентрации? — Но вы так резко подошли, что я… — Именно над этим я и просил тебя работать, — тяжко вздохнув, перебил ученика маг и щелчком пальцев поднял вещи с земли, перемещая их в сумку. — Простите, — вновь залепетал Сильвер, понуро опустив голову и прижав уши с хвостом. — Ох, ради Богов, прекрати наседать на юношу, Могул, — возмущалась Сора, с сочувствием смотря на несчастного. Порой она так сильно жалела, что не взяла под крыло и его. Ах, была б она чуть порасторопней тогда — ухватила бы двух ежей сразу, а не возилась бы с «этими». За всем происходящим с недовольством, усталостью, а кто-то и со скукой наблюдали остальные члены совета: Кррас и Абрахам, сидящие в своих каретах. Магистр Персиваль же восседал на собственном благородном скакуне, что как и его хозяин смотрел на происходящее несколько осуждающим взглядом. Сопровождать королевскую знать снарядили лишь пятерых рыцарей, да десяток солдат. Вскоре все расселись по экипажам и принялись ждать самого важного члена делегации. Наконец двери замка распахнулись, и на улицу вышел сам король. Неспешным шагом он спустился по ступеням и прошёл к центру площади. Ёж лениво осматривал всю делегацию, как внезапно до ушей долетел звонкий цокот копыт по граниту. Со стороны конюшни к нему шёл рыцарь в чёрной броне, ведущий под уздцы скакуна. Нет, это сознание никто бы не назвал конём, столь неестественно оно выглядело. Чёрный кривой рог увенчивал голову, шипы на плечах двигались в такт шагам, длинный змеиный хвост волочился по земле, а вместо шерсти тело покрывал то ли хитин, то ли чешуя. Бардовое пламя, заменявшее гриву и волосы хвоста, сейчас слабо пылало. Кошмар, облачённый в адамантовую броню, запрокинул голову, то ли ржа, то ли ревя, приветствуя своего хозяина. — Здравствуй, Арк. Что такое? Не нравятся доспехи? — ласково спросил Шедоу у скакуна, как только тот вместе с Соником оказался подле. Рука провела по шее, чуть разгоняя пламя, которое не обжигало, а затем и по шипу на плече. Кошмар повернул голову и, недовольно фыркнув, начал жаловаться, меняя интонацию своего ржания, периодически показывая мордой на конюшню. — Он накормлен и напоен. Ему просто не понравился новый конюх, — сообщил рыцарь, придерживая скакуна, пока король забирался в седло. — А что с ним не так? — поинтересовался Шедоу, не понятно правда к кому обращаясь. Кошмар резко встал на дыбы, громко ревя, а после опустился на землю, создавая волну пламени, что сожгла пробившуюся меж гранитных плит траву. Король легко удержался в седле, давно привыкнув к нраву Арка, ведь это всё равно что привыкать к себе. — Дай ему шанс, дружище. Увидишь, кроме него никого не подпустишь к себе, — пошутил Шедоу и дёрнул поводья. Кошмар, вновь недовольно фыркнув, сдвинулся с места в сторону выхода из замка. Дубовый мост давно опустили через ров, а стальная обработанная магией решётка подняли. Поравнявшись с Персивалем, король остановил скакуна, и вся делегация, что было сдвинулась с мёртвой точки, последовала примеру. — Надеюсь, дорога чиста? — то ли спрашивая, то ли утверждая произнёс ёж, обращаясь к коту. — Не хотелось бы как в прошлый раз, застрять из-за вставшей посреди улицы коровы. Сора внезапно прыснула от смеха, и Персиваль наградил её недовольным взглядом, но быстро повернулся к королю и доложил: — Я отдал распоряжение страже. Они уже должны были очистить нам путь. — Хорошо. Дорога всё равно предстоит не близкая.