Изумруд Небес

Взор алых глаз вновь скользнул по разложенной карте с резными фигурками и флажками на ней. Пальцы обхватили свою достоверную копию, поднося к лицу и вертя в руке. Какая ювелирная точность: изгибы, морщинки, даже каждая шерстинка и иголка были различимы. Тяжкий вздох вырвался изо рта, и взгляд на секунду наполнила грусть от неминуемого бедствия, что вскоре нагрянет бурей на королевство. Фигурку возвратили на место, в окружение рыцаря, мага и магистра, окольцованное армией, стоявшей всё ещё на территории столицы. А на краю карты, на синеве моря расположился флот. Бумажные паруса, раздуваемые забредшим откуда-то сквозняком, казалось, подгоняли фигурки к берегу. — Так всё же ты вступишь в битву или нет? — спросил у ютящейся в самом углу карты фигурки Шедоу. Деревянное изображение дракона ответило ему безмолвием, лишь тёмная зелень глаз блеснула в свете факелов, да и то мёртвым взглядом. Король тяжело вздохнул, вновь скользнув взором по осиновому кольцу на постаменте, так и не найденному экспедициями. Возможно его никогда и не смогут найти. С могучего утерянного артефакта взгляд пробежался по пустующим стульям, на которых часом ранее восседали советники, активно спорящие о стратегии боя. Крики и ругань вскоре смешали в единую какофонию, и правитель прикрыл глаза, не в силах терпеть ужасающую головную боль. Такое действо не осталось без внимания, и Совет скоропостижно был прекращён, мобианы покинули зал, а Шедоу остался в гордом одиночестве. Хотя нет. Слух изредка улавливал звон стальных сапог за дверью — рыцарь его всё равно не оставит. Никогда. Палец прочертил линию по карте, обозначенную флагами — предполагаемое место столкновения — если они вскоре выдвинутся в путь, то именно в этой долине и произойдёт сражение. Всё равно позволять врагу зайти дальше на территорию — король не желал. Хмыкнув и одарив флот довольной улыбкой, ёж развернулся, спустя минуту уже ступая по коридору. Извечная тень неспешно семенила следом, точно тяжкая дума, от которой не спастись. Правитель ни разу не обернулся, погрузившись в собственные мысли, вновь и вновь прокручивая в голове приблизительный сценарий битвы. По крайней мере туз в рукаве у него был. И этот туз, способен побить чужой. Да и знали о тузе лишь единицы: он, рыцарь да Могул, и сам туз — Сильвер. Губы тронула ликующая улыбка, хотя смаковать победу, ещё её не получив, — дурной знак. Взор задержался на льющемся из комнаты свете. Странно, обычно она пустовала, и лампу туда приносили крайне редко и чаще всего не по своей воле. На секунды король задержался на месте, решая: стоит ли любопытство того. Но всё же это его замок, его дом. Он обязан знать, что происходит в этих каменных стенах. Бесшумные неспешные шаги прекратились аккурат у черты тьмы и света. — Почему вы отказываетесь его с собой взять? — Ты останешься без защиты, — хриплый бас звучал твёрдо и с нажимом, точно укор. — Я не покину стены столицы до вашего возвращения, — заверил женский голос. — Дело не в этом. Если я погибну, камень Омеги навсегда будет утерян, и тогда ты точно окажешься в опасности, — в словах прозвучала тоска, давящая на сердце горой. — А если его не возьмёте вы, Абрахам, — я останусь одна, — голос Руж дрогнул, точно оборвавшаяся ветвь, и, кажется, по её щеке скатилась одинокая слеза. — Умоляю. Вы спасли меня, воспитали, дали семью. Не отбирайте всё в одночасье, — девушка готова была сорваться, прочный стержень, взращенный в душе надломился. — Пожалуйста…, отец. — Госпожа? — мёртвый голос голема разорвал воздух, полоснув по слуху ножом. — Всё в порядке, Омега. Всё в порядке. — Я не могу отказаться от похода. Я нужен королю, — Тауэр обнял девушку, и та, прижавшись к мужчине, зарылась носом в плечо, что начало намокать от горьких слёз отчаяния. — Я и не говорил, что вы нужны мне там, — внезапный голос Шедоу напугал собравшихся. Летучая мышь отпрянула от старого лиса, удивлённо поднявшего взгляд на правителя. — Мой король? — Вы давно уже не молоды, Абрахам. Таким как вам, не место в строю, — небрежность, пропитавшая слова, больно резала по душе и сыпала на сердце ядовитую правду. — Я всё ещё могу держать клинок. Я могу… — Умереть. Бессмысленные смерти мне не нужны. Как и сама эта война. И если с последним я уже ничего не могу сделать, то с первым — да, — Шедоу развернулся, пряча свой взгляд от бирюзовых глаз. — Благодарю, мой король, — лис почтительно поклонился, продолжая пребывать в недоумении от случившегося. — Примите мои благодарности, Ваше Величество, — Руж склонилась, ликуя от услышанного: названный отец не отправится на войну. — Как ты думаешь, Соник, — обратился к рыцарю Шедоу, бредя по коридорам в сторону своих покоев, — Боги смилостивятся ко мне за этот поступок? — Не Боги нам судьи, милорд, — отрешённо отозвался сородич, бросив взор на алую полосу горизонта: ночь вот-вот возьмёт бразды правления над миром. — Верно, — спустя минуты отозвался Шедоу, останавливаясь у двери спальни. — Судьёй мне будет сталь чужого клинка. Хм, как жаль, что ей будет наплевать на мои поступки. Доброй ночи, Соник. Как следует отдохни, завтра мы отправляемся в путь, — пожелал на прощание король, скрываясь за дверью. — И вам доброй ночи, милорд, — прошептал в ответ рыцарь, опуская взор на руку, закованную в чёрную сталь. — Надеюсь, мой новый доспех готов, Тейлз, ведь я не намерен позволить клинку лишить его жизни. *** — Группы магов расставим здесь, здесь и вот здесь, — Персиваль указывал пальцем на точки в различных концах иллюзорной линии армии, рассказывая свой план действия. Король, опёршись локтями о столешницу, гулял взглядом по карте, созданной магией Могула. Красивый полупрозрачный пейзаж долины, отграниченный от моря линией леса, к концу завтрашнего дня наверняка превратится в самый настоящий ад. Рот тронула лёгкая улыбка от вырисовывающейся пред взором картины: десятки, сотни тел, как мобиан так и коней, выжженная земля и окровавленная трава. И всё же в войне было что-то чарующее, что-то заставляющее скулить от ужаса и отчаяния, рвать иглы и забиться в тёмный угол. — Интересно каково это: драться с драконом? — прошептал Шедоу, бросив взор на деревянную фигурку Иблиса, продолжавшую ютиться на краю карты. Узнать: прибудет он или нет, не смог никто — драконы не подвластны магии смертных. Они выше неё, а потому ни одно из заклинаний не способно обнаружить столь могучее создание, пока его тень не пронесётся над тобой и не закроет небеса. — Не думаю что вам стоит проверять это на себе, милорд, — столь же тихо прошептал рыцарь, ненадолго завладев вниманием короля. — Да, не… — хотел было отшутиться ёж, но крик сбил с мысли. — Ваше Величество, разведчики заметили воинов противника в лесу! — в шатёр вбежал щуплый пёс, тяжело дышащий от бега, но всё же низко склонившийся пред правителем. — Уже? Могул, почему твоё заклятье обнаружения не сработало? — король неспешно встал со стула, прожигая недоверчивым взором мамонта. — Нега — потомок одного из Великих магов, одолевших самого Экза, не удивительно, что он смог так легко обойти моего часового, — мужчина, казалось, вовсе и не был огорчён, наоборот, его голос сквозил восхищением, но оно вмиг утихло, а лицо приобрело серьёзность. — Приказать войску выдвигаться. Мы встретим их сегодня, — прошипел Шедоу, надевая шлем. Арк недовольно захрипел, точно спрашивая у наездника: всё ли с ним в порядке. Рука скользнула по шее, разгоняя алое пламя, обвившее пальцы подобно маленьким змеям, и несильно похлопала по пластине брони. — Я в порядке, — ответил король, поняв шестым чувством причину беспокойства кошмара. Взор алых глаз пробежался по силуэтам, туманом выползающим из-под тени древ. Средь пеших воинов виднелась и конница, зарождавшая в разуме вопрос: как же им удалось перевезти скакунов через море? Гордо вздёрнув подбородок, впереди всей армии, облачённый в зачарованную броню ехал сам король Салмо, подле которого неспешно брёл тот, кто повинен в суматохе, охватившей лагерь и спешном сборе в путь. Долина за жалкие минуты превратилась в шахматную доску, на краях которой смиренно ожидали хода пешек армии. Вот только здесь не было чёрных и белых фигур, и ни у кого не было права ходить первым, да и «съеденные» не возвращались на доску в следующей партии, их закапывали в землю или скармливали воронью. Шедоу обернулся, окидывая взглядом дружный строй воинов, рыцарей, лучников и магов. Они все здесь ради него, или всё же королевства? Хотя на последнее мобиан надеялся больше. Внезапно взор скользнул по стоящему рядом рыцарю-хранителю, облачившемуся ради этого боя в обсидиановую броню. Хоть она и защищала от огненной магии, но вряд ли ей под силой совладать с пламенем дракона. Рука сильней сжала поводья, и слух потревожил мерзкий скрип кожи вперемешку со скрежетом металла. — Вы не желаете сказать какую-либо ободряющую речь, милорд? — нарушил тишину Соник, поднимая голову и встречаясь взглядом. — Уже не к чему. Они знают: за что им биться. И если не за меня, то за королевство точно. — Чего же они ждут? — нетерпеливо поинтересовался магистр, хмурясь и ёрзая на коне. — Кто первым сходит. Вот только у меня есть ферзь, Салмо, — самодовольно оскалился король. — Чем же ответишь ты? Взгляд зацепился за яркие огоньки от плетущихся заклинаний, вскоре превратившихся в огненные сферы, выпущенные в сторону обороняющихся. Строй позади короля дрогнул, на мгновение усомнившись в силе защитных заклинаний магов. — Сильвер, — обратился мамонт к ученику, стоявшему подле мужчины. Белоснежный ёж коротко кивнул в ответ и прикрыл глаза, что через мгновение вновь открылись, блеснув бирюзой. Всё тело опутала энергия, заключая его в плотный кокон голубоватого оттенка. Руку выставили вперёд, и огненные снаряды, подчиняясь куда более могучей силе чем та, что породила их, замерли в воздухе. Мобиан пустым, невидящим пред собой взором посмотрел на противника, отдавая приказ пойманным в ловушку сферам. Те вмиг внемли ему и полетели обратно, пугая обескураженных воинов, вмиг начавших действовать. — За Зеленогорье! В атаку! — Шедоу обнажил клинок, громко вскричав, и пришпорил кошмара, первым ринувшись в бой. Линия воинов позади, точно лавина начала спускаться с холма, готовясь схлестнуться с «живым» цунами внизу. Град стрел и магических снарядов, взмыл в воздух, чтобы спустя секунды найти своих жертв, протыкая тела или взрывая землю. Кони жалобно ржали, ощутив на своей шкуре жар огня, и резко замирали от боли из-за пронзившей тело стрелы. Шедоу сощурился и оскалился, призывая свой дар, сковавшей оранжевыми молниями руку, тут же перескакивающими на лезвие меча. Взмах, и с острия сорвался сгусток энергии, который попал в не успевшего создать щит мага, мгновенно убивая его. Соник вырвался вперёд, но всё равно не покидал короля, маяча рядом, ловким движением клинка перерубая ноги коням и лишая жизни рыцарей. Салмо оскалился, смотря, как правитель Зеленогорья пользуется магией, как рыцарь-хранитель не позволяет врагам подобраться к королю ближе чем на длину копья, как магические сферы ловятся в ловушку юным учеником придворного мага. Злость вскипела в груди с новой силой и выплеснулась наружу упрёком: — Ты сказал: мы можем их легко победить, что у нас есть преимущество. Где оно?! — рычал кот, прожигая гневным взором Негу. — Спокойствие, милорд. Война как шахматы, для победы нужен шах и мат. — Не похоже, что их короля можно загнать в ловушку, — огрызнулся Салмо и тут же проткнул подобравшегося к нему противника. Тело вмиг обмякло, падая мешком на землю и заливая её алой кровью. — Всё возможно. Надо лишь смахнуть с доски ферзя, — рот расплылся в довольной улыбке, пророчащей мучительную смерть. — Так займись этим! — приказал Салмо, пришпоривая скакуна и направляясь в бой. — Сию минуту, милорд, — Нега взмахнул рукой, создавая портал, в котором тут же скрылся, выходя в самой гущи боя, около рыцаря-хранителя. Соник замер, заметив краем глаза открывшийся портал и выходящего из него придворного мага короля Райских вод. Совсем рядом звенели мечи, над головой свистели стрелы, а вдалеке грохотали взрывы, и ко всей этой какофонии звуков примешивалось испуганное ржание коней да крики боли. Ёж поудобней перехватил клинок и направил его на прибывшего противника. — Без тебя ваш король не выиграет этой войны. — Как собственно твой и без тебя. Ни для кого не секрет, что Шедоу всюду таскается со своим рыцарем. Что будет, если его вдруг не станет? — низкий голос сладко пел, раздражая и зля до зубного скрежета. Соник оскалился в ответ и, отведя клинок, сделал шаг в сторону противника, как земля внезапно под ногой засветилась. В изумрудах глаз промелькнула искра страха от осознания происходящего, но прежде чем ёж успел отреагировать, печать породила огненный торнадо, поднявшийся ввысь, пожрав несчастного. — Соник! — крик отчаяния пронёсся над затихшим в изумлении полем боя. Огромный смерч, плюющийся огнём и сжигающий облака с травой, привлёк всеобщее внимании, на краткие мгновения остановив сражение, да только оно вновь возобновилось, точно наплевав на угрозу в самом его центре. Взор алых глаз судорожно бегал по красно-оранжевой стене, а разум отказывался верить в происходящее: он не мог погибнуть, не мог. Но разгневанная стихия всё не стихала, а средь рыцарей не было видно неуловимой синей молнии. Рука, сжимающая рукоятку меча обречённо начала опускаться. Неужели он лишился всех тех, кому мог доверять? Неужели смерть и вправду бредёт за его пятам, вымещая злость от ускользнувшей добычи на столь близких мобианах? — Какая досада. Такой воин подле короля — настоящее сокровище. И ключ к победе над ним, — прошипел Нега, окинув прощальным взором столб пламени, начавший утихать. — Это было почти щекотно, — слова прогремели в ушах громовым раскатом. Неспешной походкой, не замечая гневной стихии, из недр вихря вышел рыцарь. — Что? Невозможно! Даже обсидиан не способен полностью защитить от огненной магии! — кричал мужчина, взмахнув рукой. Происходящее походило скорее на ужасающий сон, самый настоящий кошмар мага, в котором его заклинания оказываются бессильны даже пред ничтожными зверьми. — А ты уверен, что в обсидиане дело? — насмешливо спросил Соник, огладив грань клинка и скользнув по своему отражению взором. Вместо привычных всем насыщенно-зелёных глаз на него смотрели кровавые, выделяющиеся своей краснотой на чёрных белках глаз. — Что… что ты такое? — судорожно вопрошал Нега, отходя назад, пальцы его задрожали, а ноги и вовсе точно не слушались, отчего мужчина свалился наземь, начав сразу же отползать назад. — Что я? Хм, — Соник ухмыльнулся, заслышав вопрос, и, гордо выпрямившись, продолжил: — Я… — громкий рёв, сотрясший небеса, заглушил слова и звуки боя. Мобианы испуганно задрали головы, вглядываясь в огромную тень, что виднелась в перине облаков. Взмах могучих крыльев, и белоснежная завеса разорвалась в клочья, являя взору сотен воинов чешуйчатое огненно-красное тело, которое, сложив крылья, начало пикировать вниз. Пасть раскрылась, выпуская струю пламени, вмиг сжегшей землю и всех, кто на ней стоял. Снова взмах, и дракон высоко в небесах, спрятавшийся за белоснежной завесой, лишь громогласный рёв, походивший на камнепад, служил напоминанием о присутствии Иблиса на поле битвы. Салмо заворожено наблюдал за полётом дракона, до сих пор не веря, что столь могущественное создание соизволило снизойти к ним и присоединиться к бою. Неужели они и вправду могут победить? Рыцарь короля уже мёртв, воля Шедоу надломилась, а присутствии Иблиса склонит чашу весов в его сторону. Но внезапно взгляд, скользнув по огненному торнадо, зацепился за обсидиановую броню рыцаря. Ужас вмиг сковал тело: выжить после такого невозможно. Новый рёв огласил небеса, а вслед за ним засвистел ветер от резкого взмаха драконьих крыльев: создание вновь спускалось к земле, но теперь решило не подниматься, садясь на траву. Шея изогнулась, задирая голову, пасть разверзлась, порождая оглушительный рёв, хвост одним лишь взмахом сбил несколько коней, что в страхе встали на дыбы, отказываясь подчиняться всадникам, а крылья раскрылись, заслоняя свет и накрывая воинов тенью. Тёмная зелень глаз угрожающе блеснула, тут же забегав по долине в поисках того несчастного, кому уготована смерть от когтей самого дракона. Арк взревел, встав на дыбы и молотя копытами воздух, точно так он был способен отогнать от себя и хозяина угрозу в лице Повелителя пламени. Морду дракона окрасил довольный оскал, а взор сфокусировался на кошмаре, вернее на его наезднике, что с силой сжал поводья в попытках усмирить взбунтовавшегося скакуна и уехать прочь. Земля сотряслась от шага дракона, а под шкурой перекатились стальные пучки мышцы. — Ты не сможешь его спасти. Он — труп, — голос Неги дрожал, хоть в нём и отчётливо проскальзывали нотки ликования, но страх пред избежавшем смерти рыцарем завладел всем телом и разумом. Соник сорвался с места, отшвыривая на ходу мешающийся и бесполезный теперь клинок. — Ты ничего не сможешь сделать. Он — дракон! — Я тоже, — прошипел ёж, исчезая в облаке густого тумана. Раскрытая пасть Иблиса приближалась к замершему на месте королю, в глазах которого застыл немой ужас. Краем глаза дракон заметил появившееся облако, и на краткую долю секунды в нём промелькнула огромная тень. Боль сковала шею Повелителя пламени, а чуткий слух разрезал скрежет чешую, попавшей под чужие клыки. Шедоу, открыв рот в беззвучном крике, наблюдал за тем, как создание, которое его воины на протяжение нескольких лет безуспешно пытались найти, сомкнуло челюсти на шее напавшего дракона, останавливая его. Клыки входили глубже в плоть, раздвигая или сминая чешуйки и разрывая тонкую кожу. Из раскрытой пасти вырвался сдавленный крик боли, и лапа взмыла в воздух, готовясь полоснуть по чужой шее, закованной в обсидиановую броню. Резкое движение, и голова Иблиса ударилась о землю, оставляя в ней вмятину. Защищающий короля дракон поднялся на задних лапах и резко развернулся, отшвыривая сородича прочь. Тот пробороздил землю, перевернувшись на траве, и замер, сдавленно шипя и судорожно махая крыльями, взрывая лапами землю. Огромное создание, покрытое иссиня-чёрной чешуёй, почти полностью сокрытой под бронёй из обсидиана, встало на задние лапы, выпячивая грудь и расправляя крылья. Тонкая кожистая перепонка переливалась подобно звёздному небу, закрывая землю от солнца. Шея изогнулась, точно лебединая, голова, увенчанная лишь парой рогов задралась, разевая пасть и оглашая округу оглушительным рёвом, походившим на раскат грома в могильной тишине. Длинные острейшие иглы вдоль всего хребта поднялись дыбом и угрожающе затрещали, примешивая к крику ещё более ужасающий звук. Кровавые омуты на фоне абсолютно чёрных белков глаз устремились на поднявшегося Иблиса, что тряхнув головой, гордо задрал её, гневно рыча. — Экз, какая встреча, — скалясь прошипел огненный сородич, яростно хлестнув себя по бокам хвостом. — Ты прикоснёшься к нему лишь через мой труп, — грозно пророкотали в ответ, вновь опускаясь на крылья, точно на лапы. — Я и не против, — Повелитель пламени бросился в атаку, раскрывая пасть, но челюсти схватили лишь воздух, а противник, взмыв вверх, полоснул по морде когтями, отломав один из рогов. Пелена ярости застелила взор, и Иблис взмахнул крыльями, поднимаясь к облакам вслед удаляющемуся сородичу. Новый рёв разорвал небеса, подобно молнии, и мгновение спустя яркая вспышка озарила всё вокруг, сжигая облака и оставив после себя облако дыма, из которого синей молнией вынырнул Экз и вцепился в шею сородича вновь. Дракон взвыл от боли, снова попавшись под удар. Два могущественных создания, потеряв контроль над полётом, начали падать, и Повелитель небес ослабил хватку, начав теперь полосовать когтями по светлому брюху. Иблис решил ответить тем же, вцепившись клыками в загривок, но зубы проскрежетали по обсидиану, а острые иглы впились в дёсны, вмиг отвадив дракона. Да только сдаваться тот не желал: новая попытка нанести удар увенчалась успехом, в пасть попалось подвернувшееся крыло. Нестерпимая боль вперемешку с омерзительным хрустом обсидиана и чавканьем крови, на какой-то миг остановила Экза, но лишь затем чтобы он вновь впился клыками в тело противника, на этот раз плечо. Почувствовав как хватка ослабла, Повелитель небес со всей силы оттолкнул от себя сородича, содрав попутно с брюха часть хитиновой пластины. Вот только выровнять полёт дракон не успел, упав спиной на землю. Раскрытые крылья, адская боль в одном из них и зажатое в образовавшемся кратере тело мешали Экзу перевернуться и подняться на лапы, сделав лёгкой добычей. Чем не преминул воспользоваться Иблис, начав пикировать вниз. Лежащий нелепо махал крыльями и шипел, как внезапно замер, повернув голову к врагу, и довольно оскалился. Длинный хвост, увенчанный острыми смертоносными шипами, собравшимися в единое копьё, выставили вперёд, аккурат под то место, где с брюха Повелителя пламени содрали пластину. Воздух сотрясся от вопля боли, вырвавшегося из нутра раненного дракона. Передние лапы судорожно молотили воздух, лишь насаживая тело сильнее на хвост противника. Экз оскалился, победно зашипев, и вырвал шипы из сородича, давая тому возможно отползти в сторону, чтобы свалиться наземь, судорожно дыша. Трава вмиг окрасилась кровью, желтея от исходящего от неё жара. Смакуя победу, Повелитель небес вмиг извернулся, вставая на лапах и выпячивая грудь. Иблис жалобно зашипел, отползая назад, и, резко расправив крылья, взмыл ввысь, скрываясь за белоснежной пеленой облаков, оставляя поле битвы. Салмо пытался встать с земли, тяжело дыша, как внезапно тень заслонила солнце, заставляя поднять взор. Остриё меча блеснуло в опасной близости от горла, что судорожно дёрнулось от сглатываемого комка. Правитель смотрел прямо в алые глаза, в глубинах которых плескалось ликование. И стоило взгляду скользнуть чуть вбок, за границу загнутых кверху игл, как он натыкался на морду победившего дракона. — Победа за мной. Если хочешь жить — убирайся с моих земель, — небрежно бросил Шедоу, отводя оружие. Поверженный король с трудом поднялся на ноги, не сводя взора с внезапного защитника земель, грозовой бурей нависшего над ними, и склонил голову, роняя тихое: «Благодарю за милосердие». Звук горна разлился над полем, оповещая об отступлении одних и победе других, вызывая улыбку, смешанную с животным ужасом, и горечь, обременённую пугающим осознанием. Взор кровавых рубинов, сверкающих на черноте белков глаз, опустился вниз — на копошащихся у земли червей, со страхом припавших к траве под тяжелым взглядом и боящихся шелохнуться. Экз разинул пасть, из которой вырвалось облако дыма, мгновенно начавшее разрастаться и поглощать могучее тело, полностью сокрыв его от испуганных глаз. Из непроглядной завесы неспешным шагом вышла бессменная тень короля, ловко поднявшая по пути валяющийся клинок на замену выброшенного когда-то, и замерла в нескольких шагах от него, припав на одно колено. — Почему ты молчал? — строго поинтересовался Шедоу, внутренне трепеща, боясь повернуться лицом к преследующей его смерти. — Не желал пугать вас, милорд. Слухи обо мне: один ужасающей другого, — голос больше не звучал спокойно и отстранённо, он свистел ветром в горах, шумел листвой и гремел громом. — Слухи подобны ветру. Как и ты, — пальцы предательски начали дрожать, и их тут же сжали на рукояти до онемения. Король неспешно развернулся, скользя взором по исчерченному обсидиану доспеха, уродливой ране на руке и кровавым омутам глаз средь бескрайней черноты. — Дракон не должен жертвовать собой ради червей, — голос на мгновение дрогнул, а уголки глаз начало щипать. — А ради короля? — прошипел рыцарь, обнажая клыки, окроплённые кровью могучего собрата, позорно бежавшего с поля битвы. — Всё ради короля, — беззвучно повторил Шедоу слова, не раз сказанные рыцарем-хранителем, когда тот без сожаление умерщвлял врагов, когда клинок с лёгкостью косы обрывал жизни, когда во взгляде не мелькала даже искра сострадания. Соник встал, неспешно приблизился к правителю, что удержался на месте лишь волей страха, сковавшего тело, и ловким движением стряхнул с наплечника клок чужой шерсти. — Я рад, что вы целы, милорд, — слова должны были успокаивать, дарить уверенность и надежду, но они теперь ужасали, как и говорящий. — Я… — ёж замер и тут же перевёл взор на холм. Его же примеру последовал и Шедоу, точно он отныне слуга, беспрекословно исполняющий любую прихоть. Всадник, облачённый в наряд Хранителя, обводил поле битвы небрежным взором, точно оценивал размеры хаоса, учинённого детьми в комнате. Белоснежный единорог, куснув удила, недовольно заржал и мотнул головой, отчего заплетённые в гриву украшения звонко брякнули друг об дружку. Оценив масштаб боя и не найдя в нём сколь либо интересного для себя, мобиан дёрнул поводья, уезжая прочь. Двое стражей в чёрной, точно ночь, броне лишь на краткий миг задержались чуть дольше, но вскоре последовали примеру сородича, разворачивая тёмных единорогов. И лишь рыжая ехидна, проводив взором смертных, вновь скользнула им по полю, задержавшись на своём сородиче. Одарив того насмешливой улыбкой, иллюзорное тело удалилось вслед за своим Хранителем. — Они здесь лишь из любопытства. Участвовать они бы не стали, милорд, — бросил Соник, опережая вопрос короля, и тут же пояснил: — Ветра дуют везде, но и им нужно служить кому-то. Как и мне. Шедоу не ответил. Ноги, точно ватные, совершенно не желали слушаться, едва двигая тело прочь, туда, где должен быть лагерь. Взор застилала пелена, мешая землю с небом, живых с мёртвыми, забирая краски мира. Чёрно-алый ёж брёл вперёд, сжимая клинок, с лезвия которого продолжали срываться капли свежей крови, а собственная стучала в ушах, перекрывая иные звуки. Рыцари, встречающиеся на пути слепо бредущего правителя, падали на колени, опуская головы и боясь лишний раз вдохнуть. — Позаботьтесь о моём драконе, — губы дрожали, язык едва шевелился, а голос и вовсе будто ему не принадлежал. Но никто не проронил ни слова. Никто не упрекнул. Отныне никто не посмеет. Маг с учеником поклонились правителю, и мамонт перевёл взгляд на ежа, точно спрашивая: «Ты сможешь справиться с этим?», на что тот неуверенно кивнул. Взор золота глаз скользнул по рыцарю, чьё лицо вновь не выражало ни одну из множества вариантов эмоций кроме отрешённости, а в глубинах чистых изумрудов глаз вновь плескались решимость и желание защищать во чтобы то ни стало. *** Звон монет, скатывающихся с вершин потревоженных золотых горок, разрушил идиллию неприкосновенной сокровищницы короля, оповестив её обитателя о госте. Пламя факелов зашлось в безумном танце, отчего тени покосились, дергаясь из стороны в сторону. Пришедший, ощутив шкурой порыв ветра, замер на полушаге. Устремлённый в пол взгляд медленно начал подниматься, а в глубинах глаз мелькнул кроткий огонёк страха. Шедоу знал чего ожидать, но низменный, животный ужас столь не вовремя сковал тело. — Ты не удивлён моим приходом, — начал издалека правитель, бегая взором по отливающей синевой чешуе, в тусклом свете кажущейся абсолютно чёрной. Экз медленно, с неохотой открыл глаза, лениво поднимая голову с пола. Десятки золотых монет, громко звеня, посыпались со шкуры. Бездонные чёрные глаза открылись, и заключённые в кровавый плен зрачки вперились в крошечного посетителя — истинного хозяина сокровищницы. Пасть раскрылась, и из неё вылетело облачко дыма, едва не начавшее бить молниями во все стороны, но оно скоропостижно исчезло, растворившись. Морда опустилась вниз, приближаясь к мелкому мобиану, стоически выдержавшему пристальный взор. — Ветра знают всё, — прогрохотал дракон, тряхнув головой, отчего длинные иглы на загривке затрещали друг об дружку. — А вместе с ними и я, — создание вновь изогнуло шею, отодвигая морду и гордо выпячивая грудь. — Как твоя… рука, — наконец подобрал подходящее слово Шедоу, скользнув взором по истерзанному в бою крылу, служившему одновременно и лапой. Чудовищных ран, оставленных клыками, больше не было, как впрочем и искорёженных доспехов, что королевские кузнецы пытались тщетно восстановить. — Уже зажила. Я вновь могу разрезать крыльями небеса, милорд, — отозвался Экз, и правитель скривился от этого обращения. Столь неестественно и чуждо оно звучало из уст самого ужасающего создания мира. — Рад слышать, потому как я уже соскучиться по извечной тени за своей спиной, — мобиан попытался сострить, но на лице застыла лишь жалкая вымученная улыбка. Веки медленно опустились и поднялись, дракон вновь приблизил морду к королю, почти касаясь носом крошечного тельца, переставшего даже дышать от близости исполина. — Вы всё ещё боитесь меня, милорд. — Нет, — как можно более твёрдо отозвался Шедоу, но уши предательски прижались к макушке, стоило краем глаза заметить взмывший в воздух гибкий хвост. — Я вас не трону. Уходите, — небрежно бросил Повелитель небес, отводя взор и отстраняясь. — Ты поэтому ответил мне отказом? — надоевший вопрос, терзавший разум уже какой день, наконец слетел с язык. — Да. Король забыл как дышать. Правда жгла горло раскалённым металлом и обливала душу кипящим маслом, вызывая отвращение к себе, к своей слабости и животному страху. Пальцы сжались до побеления костяшек, а когти до крови впились в ладони. На место страха пришла всепожирающая ненависть и злость. — Я перестану бояться, — прошипел Шедоу, поднимая голову и с вызовом заглядывая в кровавые омуты. — Возможно. Но сейчас в ваших глазах лишь страх предо мной, милорд, — Экз всё оставался непреклонным, вновь и вновь повторяя одно и то же. Из раза в раз. Изо дня в день. — Дай мне возможность перебороть свой страх. — Вы приходите ко мне каждый вечер и до сих пор боитесь, милорд. В умах смертных слишком жива память о моих свершениях, а случившееся на поле боя лишь пробудило их, стряхнув вековую пыль, — тихий шёпот дракона всё равно казался громом в безоблачной ночи, сотрясая стены и задувая факела. Ёж не ответил, он перестал смотреть в чужие глаза, делая шаг вперёд, ещё и ещё. Где-то за спиной просвистел хвост, разрезавший воздух, и уши резко дёрнулись в страхе, пальцы начали дрожать, а кровь гулко стучать в голове. Золото неприятно хрустнуло под ногами, когда ещё одна горка осыпалась, застелив тропу к груди дракона жёлтым ковром. Рука выставилась вперёд, чтобы спустя миг коснуться твёрдой чешуи, огромной хитиновой пластины на груди, за которой билось сердце могучего Повелителя небес. Ладонь едва не отскакивала от поверхности в такт стукам, но её повели в сторону, прочерчивая линию. Вторая кисть повторила за первой, и вот уже к тёплой, даже горячей груди прижался прохладный лоб. — Ты воспользовался шансом, начав жизнь с чистого листа, так дай же мне такую возможность. Я докажу, что не боюсь тебя, и что достоин быть рядом с тобой, — просил Шедоу, подняв голову и заглядывая в потеплевшие от услышанного глаза. Дракон изогнул шею, точно лебедь, прижимая морду к груди, и прикрыл веки, обдумывая предложение-просьбу. Мобиан смиренно ожидал ответа, которого всё не было. Шальная, поистине безумная мысль закралась в голову правителя, и тот решил её претворить в жизнь. Губы коснулись твёрдой чешуи, запечатлев на ней поцелуй. Из утроба донёсся гул, точно дракон готовился изрыгнуть молнии как тогда, но это был всего лишь стон блаженства. Ещё одна гора монет звонко осыпалась за спиной короля. Страх пробудился, начав с удвоенной силой кричать о бегстве, но Шедоу упрямо игнорировал его, прижавшись всем телом к Экзу. Бока коснулся огромный коготь, что прижал хрупкое тело ближе к себе, точно отгораживая от всего мира. — Я люблю тебя, Соник, — едва слышно прошептал король, сильнее прижимаясь к начавшему таять телу. Взор изумлённо забегал по туману, а ладонь прошлась по ткани одежды, чуть комкая её на груди. Пред ним вновь стоял рыцарь-хранитель, смотрящий на правителя изумрудными глазами. — И я тебя, Шедоу, — столь же тихо отозвался сородич, заключая любимого в объятья. Рука скользнула по щеке, перемещаясь вниз, обхватила подбородок, придвигая его ближе, и губы наконец заключили в столь желанный поцелуй. — Считай, что я дал тебе второй шанс.