Безмятежность для двоих и мятежность множества

— Ты знаешь, как средневосточный диалект тюркских языков повлиял на раздел империи Чингисхана? – спросил мужчина напротив Мэри. Это был реальный вопрос или же он только придумывал все эти факты каждый раз? На самом деле разницы никакой, что реальны, что нет, все эти факты и истории были для неё бесполезны. В интерьере неплохого ресторана доминировал египетский синий. В этом цвете были ткани на столах, бабочки официантов и глаза нескольких официанток. Мэри отвлекалась на что угодно, только бы выпасть из общей сути повествования. Приглушённый свет направленных на стол светильников ей мешал, из-за них всё остальное помещение пребывало в полумраке и тумане. Ей хотелось, чтобы её и собеседника разделяла хоть какая-то невидимая преграда, как ваза с цветами, но таких не нашлось. Прямой зрительный контакт с его карими глазами. Мужчина напротив промахнулся ножом, и тот упал на тарелку с неприятным звоном. Такой же звон стоял в голове у Мэри. Он был очаровательно красив и настолько же безнадёжен. Говорил слишком много, возил вилкой по тарелке со скрипом. Когда начинаешь замечать подобные вещи, то значит, что вечер окончательно испорчен. Ни средиземноморская внешность, ни кудри его не спасли. Каждое новое его движение или слово возжигало в ней пламя раздражения, но не возбуждения, которое возникло при первом взгляде. В это время несколько женщин с соседних столов, засматривались на её собеседника. Может они, как и она изголодалась по мужскому вниманию, но здесь его не найти. В неловкие моменты, пока он жевал своё мясо, она пыталась вставить хоть что-то и направить разговор в нужное ей русло, но река его слов предпочитала огибать гору её упрямства. За весь вечер она почти ничего не сказала. Все те заранее отрепетированные истории для свиданий, отличные двусмысленные фразы остались не у дел. Собеседник же не останавливался, он говорил и говорил. И хорошо, если бы он говорил о себе, своей работе и своих увлечениях, которые так необходимо знать для возникновения эмоциональной связи. Однако рассказ вёлся обо всём, кроме него. Падение Византийской Империи, историчность Христа, метод работы криптовалют. Она знала всё это, и лишь неловко поддакивая, ожидая момент, что это окажется как-то связано с ним. Мэри даже показалось, что он совсем ею не увлечён, пока не словила несколько его взглядов на своей груди. Всё же не зря она выбрала одно из самых отрытых платьев, но свободными ушами он оказался увлечён более. Вряд ли он спросит её даже о возможности поехать к нему, максимум о втором свидании. Судя по тому, что с влияния Аккадской культуры он перешёл на способы изготовления шумерами пива, то второй вариант более вероятен. К её удивлению, мужчина вызвал ей такси и не задавал глупых вопросов, может он и безумный зануда, но чувство такта присутствует. Отсутствие какого-либо тактильного контакта за вечер вгоняло её в тоску. С такими мужчинами легко расставаться, потому что если нет харизмы, то легко забываешь их самих, но запоминаешь, что они рассказывали. Такси быстро довезло Мэри до дома, таксист попался отличный: молчаливый, вежливый и даже дверь открыл. Промелькнула мысль, но только промелькнула. К её сожалению, сегодня она заснёт одна. Комната Мэри представляла собою что-то странное для неё самой: слишком простая для человека её возраста, . Стены, покрашенные белой краской, были украшены лианами ненастоящих ярко-зелёных растений. У стены стояла двухспальная кровать со свежевыстиранной простыней и пододеяльниками. Подушка всё ещё пахла лёгким послевкусием свежести. Возможно, какой-то счастливчик мог вкусить этот запах сегодня. Кровать упиралась в большой книжный шкаф, который она сама из белого перекрасила в цвет дерева. Неровные слои краски рассеивали свет от двух единственных источников света – напольной лампы и экрана всегда включённого ноутбука. Книги в книжном шкафу стояли вразнобой, но на видное место она выставила все самые заумные, какие были. Все книги, которые она хотела прочитать, она читала на работе. Покупала себе только самые впечатляющие и красивые, которые идеально подходили к её полке. Неоднозначный подход для человека, обожающего книги, как говорили её коллеги, но ей это было не сильно важно. Был важен сам текст, а не носитель, на котором он воспроизведён. В ванной она сбросила с себя платье и красивое бельё, смыла макияж и приняла душ. В запотевшем зеркале она видела то, что и три часа назад – очаровательную девушку. Почти тёмные карие глаза и волосы того же цвета, высокий лоб и острый подбородок. Она повертелась у зеркала? прикрываясь руками, но это ни капельки её не трогало. Только закинув ногу на раковину и будучи открытой полностью? она начинала себя хотеть. Подобную ноту нарциссизма и бисексуальности Мэри не могла не замечать, оттого сказанные студентки слова были адресованы не тому пареньку, что с нею спал. В постели она с головой ушла под одеяло, закрыла глаза и почти сразу уснула. Её квартира выходила на безлюдную улицу, отчего даже в открытое окно не проникало ни звука. Вечерние мысли навеяли на неё несколько фантазий, которые воплотились в череду беспокойных снов. Она видела чарующие карие глаза, небольшую грудь, которую обычно прятала нестрогая блузка. Неужели это Эми? Не так важно кто это, о моральной стороне вопроса она подумает утром. Её губы тянутся к другим, руки гуляют по чужим бёдрам. Вдруг картинка начала распадаться на части, отдельные куски падали на чёрную поверхность сна и разбивались на осколки. В них Мэри видела фантомные воспоминания о сцене, которую она наблюдала всего несколько дней назад. В других осколках она видела иные варианты развития, где участницей была она, но эти осколки разбивались ещё быстрее иных. Через разрушающийся сон пробивался неприятный звук звонка. На экране Мэри разглядела имя, которое приносило ей мало приятного. - Алло? Доброе утро! – произнесла девушка на той стороне. - Уже утро? – пробормотала Мэри. - Уже утро. Ты ещё не на работе? – почти такой же голос из телефона отличался от голоса Мэри только интонацией. - Ещё нет, а ты чего так рано не спишь? - Расскажу, как увидимся. Ты сегодня во сколько освобождаешься? - Дай подумать, - Мэри прогнала в голове свой летний график, - Официально в шесть. Могу раньше. - Можешь к обеду? - Сложно, но могу, а ты свободна? - Да, мой опять куда-то там уехал, поэтому я сегодня свободна. Поэтому приезжай к обеду, накормлю. Всегда ведь приятно повидаться с сестрой. - Да, конечно, - без особого энтузиазма ответила она. - Увидимся! – и сестра положила трубку.