Крысоловка для дракона

В каждой резервации существуют свои герои, свои легенды. Они живут среди обычных резидентов, под одной крышей с ними, едят с одного стола и сражаются с одними и теми же врагами. Но есть среди них герои. Те, кто обладая поражающей силой, отдаёт всю свою жизнь на служение общему, - для резиденции, конечно же, - благу. Они похожи на нас, простых одарённых. Они носят такую же одежду, ходят по той же земле. Они похожи на нас, но, вместе с этим, поразительно отличаются. Легенды восточной резервации — их не так уж и много. Но они сильны, живучи и никогда, ни за что, ни при каких условиях не сдаются. На огромный город Р332 опустилась ночь. Она проползла по прямым, точно стрелы, улицам и узким грязным проулкам. Она опустилась вуалью, заминая в себе невнятные вскрики убиваемого морфа. Она скрывая преступление так же ловко, как и Це, исчезнувшее за горизонтом, казалось, всего пару мгновений назад. За городом ночь не церемонилась. Она схватывала и зажимала в своих душных тисках огромные ели, скромные кустики ядовитой ежевики да яркие, светящиеся волчьи грибы. Она набрасывала на старый лес крепкий противень тьмы, бьющий всех мрачной чёрной тишиной, кто не успел спрятаться по домам. Но даже в этом мрачном лесу, где за каждым деревом притаилась тьма, где в каждой ложбинке клубился мрак, а в воздухе витала дымка страха - даже здесь находилось место свету. По извилистой, разбитой до огромных ям, просёлочной дороге, медленно полз огромный пикап, подсвечивая себе пространство ярким светом чуть запылённых фар. Даже сейчас, глубокой ночью, когда самые яркие цвета становились похожими на серые пятна, можно было увидеть чёрный, блестящий бок, на котором серебрилось в неверном свете Утты гибкое тело эмблемы. Уроборос, свернувшийся кольцом и уткнувшийся носом в свой серебристый хвост, поблёскивал тёмными провалами глаз, когда на него падали отблески жёлтого света фар. Пикап медленно перевалил через особо глубокую яму, лишь благодаря привычности водителя не ткнувшись бампером в землю, громыхнул на небольшом ручейке, пробивший пыль дороги до самых камней, прополз по самому краешку глубокого оврага с осыпающимися краями. А потом, совершенно неожиданно, из-за густой ядовитой ежевики выглянули трёхметровые стальные ворота, украшенные нарисованным уроборосом — точно таким же, как и тот, что красовался на боку пикапа. Стоило только машине аккуратно подкатить к самым воротам, как те скрипнули, загудели и плавно скользнули внутрь, открывая огромный внутренний двор, заросший давно не стриженной травой. Пикап ловко вырулил на ровный, без единого стыка или трещинки, чёрный асфальт, оставляя за собой и просёлочную дорогу, и ямы, и осыпающийся грунт. Машина, будто бы чёрный призрак, неслышно покатилась по дороге, причудливо изгибающейся и уводящей дальше, в густую сень столетних елей. А потом показался Дом. Он будто бы вынырнул из окружающей тьмы, позволяя неверному свету фар выхватить то массивное крыльцо с огромными двустворчатыми дверьми, то высокие сводчатые окна на первом этаже. Дом кокетничая, демонстрировал то витые колонны, поддерживающие покатую крышу, то шершавый бок. Дверь гаража тоже была автоматической. И, стоило ей только закрыться, едва слышно пискнув о выполнении задачи, как в огромном тёмном помещении, забитом техникой, вспыхнул яркий верхний свет. Хлопнула дверь пикапа, выпуская из себя высокого утконоса, у которого на носу, несмотря на тёмное время суток, прочно угнездились солнцезащитные очки. Он замер, прикрывая очки рукой, выругался, после чего неуверенно двинулся вперёд. Его называли Повелитель Теней. Высокий, на голову выше большинства морфов, он был покрыт короткой плюшевой шерстью тёмно-коричневого, будто кора старого дуба, цвета, с едва заметными светлыми подпалами под нижней челюстью. А впрочем, самой выдающейся, - во всех смыслах, - деталью его внешности оставался утиный клюв, обтянутый нежной тонкой кожей чёрного цвета. Повелитель Теней или Тень, - как его звали подчинённые, - ненавидел свет в любом его виде. Он не любил яркое Цэ, каждое утро пытающееся пробиться сквозь плотно зашторенные окна в сумрачную комнату утконоса. Он терпеть не мог яркий электрический свет, автоматически включавшийся в Доме и необходимый всем, кроме него. Да, его не зря звали Тёмным шефом. Но, не успел утконос сделать и несколько неуверенных шагов, грозя вот вот уткнуться клювом в одну из уцелевших машин или сбить с подставки мотоцикл, как свет, до этого ярко освещающий всё пространство гаража, неожиданно притух, теперь едва-едва разгоняя мрак, накрывший автомобили серым пологом. Тень смог, наконец, вздохнуть свободнее и снять солнцезащитные очки, глянув чёрными, как сам мир Теней, глазами на небольшую дверку, темнеющую на западной стене. Там, подняв слабый фонарь над головой, стояла гибкая женская фигурка, окружённая ореолом света, слишком яркого, что бы Тёмный шеф мог разглядеть кто перед ним. А впрочем, ему не нужно было видеть, что бы знать, кто стоит перед ним. - Доброй ночи, Ева. Фигурка опустила фонарь, так, что теперь тот освещал лишь тонкие стройные ноги девушки, да её длинный пушистый хвост, свившийся кольцами ступенькой выше. За то теперь, когда ему не мешал слишком яркий, - для него, - свет фонаря, утконос мог разглядеть обеспокоенную мордашку красивой молодой самочки фенека, сверкающей в его сторону влажными карими глазами. И белую ночнушку длинной до колена, он тоже смог оценить. - Доброй, - неуверенно отозвалась девушка, обнимая себя за плечи. Фонарь качнулся, освещая её до груди, Тень зашипел, фенек торопливо опустила руки, вместе с фонарём. - Что они решили, Тень? Они дали нам ещё один шанс? Повелитель Теней подошёл к девушке, аккуратно взял фонарь из её рук и, отвернувшись, поставил его на полочку, после чего снова обернулся. Теперь свет бил ему из-за спины и уже не мешал разговаривать с собеседницей. - Нет. Ева охнула и вскинула руки к губам. Тень порадовался, что догадался отобрать у неё свет. - Они не могут, - прошептала девушка, - Они не станут... Мы ведь... - она сглотнула и чуть наклонилась вперёд, испуганно заглядывая в непроницаемо-чёрные глаза шефа, - Как же нам теперь быть, Тень? - Пробовать держаться дальше? - устало пожал плечами утконос, - В конце концов, на деньгах Спонсоров свет клином не сошёлся. Заработаем, не впервой. - Заработаем? - Ева истерично засмеялась, - Заработаем?! Тень, к нам никто не обратится с работой! Нас боятся! - Но можно попытаться вернуть благосклонность, - задумчиво сказал Тень, будто бы не слыша взволнованных ноток в голосе своей собеседницы, - Спонсоры сказали, что хотят увидеть очень впечатляющего одарённого. Одарённого из нашей резервации. - Нового? - фенечка грустно покачала головой, - Где мы найдём сильного одарённого? Весь город давным-давно прочёсан западниками вдоль и поперёк, все одарённые, более или менее умеющие управляться со своими талантами, давно принадлежат к резиденции Стелса. Да даже если и случится чудо и мы сможем найти неучтённого одарённого, как мы сможем уговорить его присоединиться, если нас так мало? И мы... и мы такие слабые, Тень. Где мы найдём одарённого? - Не знаю, - утконос устало помассировал виски, - он не спал вот уже дня три, и усталость душной волной то и дело накатывала на его сознание, - Я ничего не знаю сейчас, Ева. Дай мне ночь на отдых и утром я что-нибудь придумаю. Тёмный утконос, вернув фонарь в слабые, трясущиеся лапки девушки, понурив голову, направился вглубь дома, с которым соединялся гараж через небольшую тёмную дверцу. Сейчас он мог мечтать лишь об одном — о холодной кровати, тьме, скрывающей любой проблеск солнца, и тишине. И о сне, - пусть даже о коротком, всего на пару часов, - но полноценном сне, лишённом кошмаров реальной жизни. - Тень. Утконос неохотно остановился и обернулся. Лисичка стояла всё там же, сжимая в руках фонарь, такая несчастная со встрёпанными после сна волосами, непослушными прядями спускающимися до талии, со своей нелепой белой ночнушкой с тоненькими бретельками и рюшами вместо рукавов. - Когда ты расскажешь обо всём остальным? Повелитель Теней, Тёмный шеф восточной резервации, утконос с ядовитыми когтями и пробирающим до костей взглядом, устало качнул головой: - Завтра, Ева. Всё завтра. Шеф уже ушёл, растворившись в серости просыпающегося утра, а Ева всё стояла на месте, грустно глядя ему во след. Вот как... Мало, видно, Спонсорам было того, что вся резиденция пережила полгода назад. Мало... Они решили добить и молодого, едва назначенного шефа, и жалкие остатки когда-то могучей резервации. Они решили избавиться от надоевшей организации, давно уже не приносящей дохода, наплевав на тех, для кого эта организация стала домом и семьёй. Ева тихо вздохнула, окинув взглядом ряды машин, пылящиеся без дела и работы, со слитым бензином, с вынутыми аккумуляторами... А потом посмотрела на два автомобиля, да мотоцикл, стоящие ближе всех к выходу и единственные из всех, используемые хотя бы изредка. А потом она подняла голову и тихо сказала: - Ты ведь слышал его, Джей? Пожалуйста, сделай всё, что в твоих силах... И она ушла, не дожидаясь ответа. А на крыше, возносящейся острыми шпилями в серое, предрассветное небо, лежала гибкая рыжая фигура. Издалека она казалась спящей — ровно вздымалась грудь, тихо шипел выдыхаемый воздух, неподвижно покоился длинный полосатый хвост. Но на красивой физиономии сверкали пустые глаза цвета моря в бурю. Хозяин глаз был доволен. Его рыжая физиономия, испещрённая золотыми полосами, щурила синие глаза и кривила рот в довольной усмешке. Он довольно потянулся, напрягая каждый мускул подтянутого поджарого тела, встряхнулся, пуская волной короткую мягкую шерсть. Потом гибко поднялся, возвышаясь над крышей и задумчиво глядя сверху вниз, на заросший двор, на чёрную, ровную дорогу, на ворота, слабо серебрящиеся в свете разгорающегося рассвета. Ева была услышана.