Крысоловка для дракона

Пожалуй, сейчас я жалела, что никогда особенно не интересовалась бурной жизнью одаренных. Не то, что бы я о них не слышала - об этих монстрах не слышали разве что туристы с иных планет, для которых наша Зелел мирный пример дружбы и согласия всех стран и рас, - просто раньше я не относилась к ним никак. Я и не ненавидела их, как многие морфы, и не боготворила, как редкие, но существующие идиоты. Одаренные были мне просто параллельны. На тот момент у меня действительно хватало своих проблем - я никак не могла справиться со смертью родного брата, по глупости сунувшегося завоевывать открытый космос, не находила себе место в социуме и, уж естественно, почти все свободное время уделяла докторам, разрабатывающим мои мышцы. Так вот, я никогда не интересовалась жизнью и судьбами свободных одаренных, пока Третья не решила обратить внимания на мирную тихую эмигрантку с планеты Дуно, такую непохожую на окружающих... Тот день начался с неприятностей - обе машины папиного водителя неожиданно вышли из строя. Водитель, сам не плохой механик, лишь растерянно чесал в затылке перемазанными в мазуте пальцами - он никак не мог понять отчего его верные стальные кони не желают заводится. Тут бы и мне насторожиться. Сделать, к примеру, вид что простудилась и пару дней просто не выходить из дома. Но я тогда просто пожала плечами и, забросив сумку на плечо, направилась в сторону Срединной полосы. Наш город, в котором я жила с тех самых пор, как вылезла из скорлупы, делился на три параллельных района - линии, - Высшую, Срединную и Низшую, на которых морфы обитали согласно своему денежному состоянию. Если везло и денег хватало - покупали квартиры в панельных многоэтажках Срединной линии и считались благонадежными и вменяемыми существами. Если же на Срединную полосу денег не хватало, то морфам приходилось ютиться в разваливающихся бараках Нижней линии, где их и за разумных-то не считали, ставя на одну ступень с Дикими. Но, если же везло по-крупному и деньги были в избытке, то вполне можно было купить домик на Высшей полосе, где жили сильные мира сего - миллионеры, депутаты, семьи военных генералов. Эта часть населения пользовалась множеством привилегий и в некотором роде была неприкасаемой. Стоит ли говорить, что мой папа принадлежал к последней линии? Срединная же полоса, признанная самой СРЕДНЕЙ, не запятнанной ни разложением бедности, ни горами денег, стала прибежищем для различных магазинов, школ, секций и тому подобного. Все морфы, проживающие на Высшей ли полосе, или влачащие своё существование на Низшей, все они ручейками стекались в широкое устье самой приветливой из полос. Здесь женились, рожали, разводились, болели и умирали. Это - было сосредоточием жизни в городе, а не Высшая полоса, как могло бы показаться. Школа для детей ОЧЕНЬ обеспеченных семей находилась здесь же - на пересечении особенно широкого проулка, соединяющего срединный поток с высшим. Надо признать, что школу я не любила. Так уж вышло, что постоянные прогулы и сны на парте, в обнимку с пустыми тетрадями стали для меня той самой школьной репутацией, о которой обычно пекутся родители. Впрочем, когда очередной учитель жаловался на меня папочке, тот пожимал плечами, - ещё ему, владельцу многомиллиардной компании по изготовлению всего, что только покупается, сидеть над дочерью и проверять домашнее задание, - и отстёгивал очередную крупную суму. Все были довольны - папочка, что его больше не трогают по пустякам, учителя - скромной надбавкой к не менее скромной зарплате, а я... а я просто радовалась тому, что не приходилось сидеть под перекрестием заинтересованно-брезгливых взглядов одноклассников. На крики окружающих я с начала не обратила внимания. Одаренные, становившиеся причиной таких переполохов, меня не пугали, а военные, обычно хвостом следующие за нарушителями порядка, вообще предпочитали обходить меня стороной, прекрасно зная моего папочку. Не то, что бы мне особенно нравилась привычка отца лезть во все, что меня касалось, но поспорить с взрослым самцом, защищающим собственное потомство, было достаточно проблематично. Обернуться я соизволила лишь тогда, когда моего слуха достиг близкий рёв и гудок грузовика. Обернулась за тем, что бы увидеть стремительно приближавшуюся решётку радиатора. Всё, что я успела сделать - это интуитивно выбросить руку вперёд, в тщетной попытке защитить себя от удара. В следующее мгновение я услышала чей-то смешок, прозвучавший будто бы совсем рядом, и что-то не сильно толкнулось мне в ладонь. Послышался громогласный скрежет, и, открыв глаза, я ошарашено смотрела, как под моей рукой легко сминается машинная сталь, как лопаются фары грузовика, как с шипением вспарывается бок двигателя и оттуда, прямо на мою руку, выплёскивается дымящаяся жидкость. Наконец, грузовик, резко гася скорость, поднял задницу и, помедлив секунду, с грохотом рухнул вниз. Я так и осталась стоять с вытянутой рукой, с которой по рукаву стекала кипящая жидкость. Боли я не чувствовала. Тихо капал бензин, шипели выходящие пары, шелестели листья на деревьях парка Свободы. Прохожие, замершие по тротуарам, поражённо молчали. Только кто-то один, пришедший в себя быстрее остальных, крикнул: - Одарённый! Я сделала шаг назад. Один. Второй. Третий. А потом, развернувшись и напрочь забыв об упавшей сумке, ринулась прочь, надеясь оказаться как можно дальше от места аварии и собственного непонимания - как я это сделала? На бегу я поднесла пострадавшую руку к носу - жар отчётливо ощущался, даром, что не вызывал ожога. Правда, руку уже начинало печь. Пришлось содрать с себя куртку, рукав которой жирно блестел от машинного масла и сунуть пострадавшую руку подмышку. Зашипела - собственная кожа казалась раскалённой до красна. А потом над городом взвился пронзительный вой военной сирены и мне не нужно было останавливаться, что бы понять - в этот раз ловят не какого-то там неизвестного одаренного, - в этот раз ловят меня. Можно было долго обманывать себя на счёт того, что произошло. Можно было кричать, брызжа пеной изо рта, доказывать, что я не при чём, что грузовик сам смялся, или что некий одарённый решил спасти меня, поставив некий щит. Всё это было можно, но совершенно некогда. Военная сирена слышалась всё ближе, нагоняя выбившуюся из сил меня. Она завывала раненным бизоном, пробирая до костей и зубного скрежета. Под действием этого звука прохожие бросались в рассыпную, прижимались спинами к домам, и расчищая дорогу военному патрулю. Да, народ у нас пуганный. В какой момент начали хлопать крылья, пытаясь увеличить скорость, я так и не поняла. Просто снова в ушах прозвучал смешок, идущий будто бы из-за спины, и мои ноги оторвались от асфальта. Я летела. Впервые за все четырнадцать лет своей жизни, я просто летела. Криво, конечно же, неуверенно, но достаточно быстро. В душе зародилась надежда сбежать, которая, впрочем, скончалась достаточно быстро - вслед за мной с земли сорвались две крылатые фигуры в характерных комбинезонах. Наверное, я истратила весь запас везения на сегодня, ибо военные летали значительно быстрее, да и управляли крыльями куда как лучше. Опытными были, заразы. Но даже у моего неумения летать были свои плюсы - повторить те фортели и пике, которые я вытворяла по незнанию, подготовленный дуэт военных не мог, то и дело проносясь мимо. А вот в повороты удавалось входить с трудом, с провалами в ямы, едва не тараня грузовики Срединной полосы. Пару раз я едва увернулась от столкновения с рекламным щитом, а однажды даже легонько чиркнула кончиками перьев по осветительному столбу. - Одарённая, сдайся, иначе нам придётся открыть огонь! - рявкнул чей-то голос невдалеке и я, резко дёрнувшись, провалилась в воздушную яму, над которой, чертыхаясь, просвистел военный птах. Да-да, а то я не слышала как вы там об одарённых заботитесь в своих застенках. Спасибо, если просто в клетку посадят, а если им в голову стукнет казнить меня… ну не знаю… за то, что превысила скорость в полётной зоне? Одарённым вообще немного не везло на нашей планете. Может, где-то их, наделённых сверхспособностями, и считали героями, но тут, у нас, они были не более чем террористами, саботажниками. Просто монстрами. Правительство Рокии, - страны, в которой мы с папочкой обосновались, - делало всё возможное, что бы представить одарённых как безжалостных выродков, которых стоит планомерно вычищать, как блох со шкуры белки. Одарённых боялись, ненавидели, всячески притесняли. Более того, закон обязывал местных представителей исполнительной власти, - то есть военных, - сгонять всех одарённых в специально-отгороженные территории, где они, по идее, никому не могли навредить. А на этих территориях уже строились резиденции - по сути своей, огромные дома, в которых и жили резиденты. В нашем городе резерваций было две - Западная и Восточная. И если жителей первой в городе как-то терпели, позволяя патрулировать оный для выявления новых даров, то Восточникам было запрещено появляться на жилой территории. А впрочем, кто и когда пытался остановить взрослого, тренированного резидента? В следующий поворот я вошла совсем неудачно - слишком сильно завалившись на левое крыло. В результате, попытавшись резко исправиться, я добилась лишь сильнейшего рывка, закручивания вокруг себя же и… удара об землю. А вообще, в том, что бы быть одарённым тоже были свои плюсы - такой живучести, как у них, мог позавидовать любой таракан. Мне в очередной раз повезло - от рыскающих в воздухе военных, меня прикрыли высокие цветочные клумбы, на которых росли раскидистые ярко-красные кусты. Теперь у меня было несколько секунд на то, что бы придумать, что делать дальше. Конечно же, я не сомневалась, что папочка сможет вытащить меня из военного бункера, куда и свозили всех пойманных морфов. Однако, попадать туда и знакомиться с местной мрачной архитектурой мне совершенно не хотелось. Когда кто-то довольно бесцеремонно заткнул мне рот рукой и рывком прижал спиной к клумбам, я не удержалась от испуганного писка - почему-то мнилось, что военные решили таким оригинальным способом повязать меня. Правда, когда я увидела КТО меня поймал, я придушенно зашипела, пытаясь выдраться из цепких рук местного монстра. Стараясь по всякому очернить разнообразных одарённых, телевиденье не раз, и не два показывало кадры с их зверствами. В сетке даже передачи были, которые держали свой эфир исключительно кровью и кишками, выпущенными агрессивными дарами. В нашем городе в основном отличались пара свободных одарённых, которые не принадлежали ни одной из резерваций, свободная группировка и Восточники. Последние, в виду своей немногочисленности, чаще всего были представлены одним единственным одарённым, который сейчас и прижимал меня к клумбе, прочно затыкая рот. - Заткнись, - ласково попросил он и я почему-то не нашла в себе силы противоречить. Знаете, когда на тебя смотрит монстр, голыми руками расправляющийся с группой военных, снабженной огнестрельным оружием, как-то страшно даже моргать, не то, что сопротивляться. - За мной, живо! И даже подумать о побеге панически-страшно. Здесь он был известен, как Баюн - безжалостный, агрессивный, поразительно-равнодушный звуковик. Будучи довольно красивым внешне - был он высоким, подтянутым тигром со светло-рыжей шерстью, испещрённой коричневыми полосами, - он имел совершенно спокойное лицо, которое не меняло выражение, даже когда он вспарывал кому-то брюхо. Даже сейчас он спокойно посматривал в сторону кружащих в небе военных, будто бы и не опасаясь их. Что он здесь делает? Баюн спиной вперёд впихнул меня в какие-то двери. Мгновенно оглушила тишина, магически образовавшаяся вокруг. Я огляделась. Большой светлый зал, заставленный круглыми столами, покрытыми яркими скатертями. На потолке висел десяток плафонов. В дальнем конце помещения высилась барная стойка. Неприятности сегодняшнего дня, начавшиеся со странного происшествия с грузовиком, со столкновений с военными и Баюном, продолжались, на этот раз вылившись в кафе "Уроборос". - Росс! - Баюн сказал это вроде и спокойно, но его голос разнесся по огромному помещению, - Пристрой девчонку. Я пойду к военным. И растерянную, испуганную меня, передали с рук на руки немолодой темношёрстной кунице. Тот осторожно обхватил меня рукой за плечи и по-отечески встрепал волосы на макушке. - Только талант проклюнулся? - миролюбиво поинтересовался Рос, до этого скучавший за барной стойкой, - Не бойся, деточка, Баюн военных отвадит, - и, осторожно протолкнув меня в очередную дверь, правда, гораздо меньшего размера, он прижал палец к губам, - Постой тут пока. Тебя не обидят. И вот именно после этих слов стало так ужасно-страшно.

***

Голдэн Джей "Баюн", один из самых сильных и безжалостных одарённых города, спокойно прикурил сигаретку и нагло выдохнул дым в морду слишком приблизившегося военного. Две военных птицы, гнавшие одарённую, сейчас стояли прямо перед рыжим тигром и зло сверлили его взглядом. Возможно, они ожидали подхода подкрепления. Возможно, просто не знали что теперь делать. - Итак, чем обязаны? - спокойно спросил Баюн. Он стоял прямо посреди крыльца, спиной закрывая вход в "Уроборос". Военные мялись, не в состоянии ни обойти его, ни подвинуть. - Эта одарённая угрожает безопасности морфов! - прошипела низенькая, коренастая птичка с ярко-алой повязкой на предплечье. Вожак, значит. - В последний раз то же самое ваши же товарищи говорили и про бедного одарённого с простым инфракрасным зрением, - поднял брови кот, - Что-то ещё? Второй птах зло заклокотал - ему не терпелось надрать наглецу уши и он никак не мог понять, почему же Вожак разговаривает с этим уродом. В отличии от начальства, птах не знал кто стоит перед ним. - Эта одарённая убила морфа. - Я - семьдесят трех. И? Птицы переглянулись. Спокойный восточник никак не желал уступать, всё так же спокойно вдыхая в себя ядовитый дым и обмахиваясь пушистым полосатым хвостом. А ведь поджимало и время, и начальство. На поимку одарённого обычно давалось не более часа. Всё, что получалось выше - уже не оплачивалось и не засчитывалось за работу. И этот час стремительно истекал. Военные резко и синхронно потянулись за пистолетами, а когда обратно подняли головы, им в лица были направлены руки одарённого. Просто руки, затянутые в кожаные перчатки, без оружия, без защиты. Просто руки. Вожак, первой понявшая, что сейчас будет, ещё попыталась как-то уклониться, шагнуть в сторону, пусть даже спрятаться за товарищем, но не успела. По телам военных прокатилась раскалённая ультразвуковая волна. Птицы упали. Под ними начали расползаться лужи крови, ручейками стекавшей из их носов. Баюн, подумав секунду, всё же склонился над врагами, проверяя их пульс. В последнее время у него были проблемы с дозированием собственных способностей и убийство вместо оглушения могло выйти запросто. Особенно, если учесть, что по количеству крови и то, и то было примерно равно. Баюн осторожно оттащил бессознательные тела военных подальше от залитого кровью крыльца "Уробороса" и сложил их на скамейку. Ничего, военные никогда не ходят двойками, предпочитая более тяжеловесный триплет или квартет. Так что, этих, скорее всего, заберут в течении десяти минут. Рыжий тигр мрачно черканул высоким ботинком по ступенькам крыльца, подумав, что будет хорошо, если Рос не заставит его отмывать кафель. А что? Сам наследил, сам и убирай - один из законов "Уробороса".

***

Мне через стёкла было видно абсолютно всё. Видела, как восточник с военными о чём-то говорили, как птицы схватились за оружие и как Баюн безжалостно их убил. Одним движением рук. Просто взял и убил живых морфов. Я зажала себе рот руками, что бы не пищать, глядя на это, и попятилась прочь от двери. Во имя Единого! Я попала в единственный оставшийся рассадник одарённых. Причём, попала не сама, - меня затащил безжалостный восточник, который, не раздумывая, прикончил двух живых морфов. Что же мне делать? Что делать? - Привет. Я, не сдержав визга, обернулась в прыжке и прижалась спиной к стене. Напротив меня стоял растерянно переминающийся с ноги на ногу парень. Вроде и обычный - пёс, как пёс. Ну светло-серый, ну, симпатичный. Но он был одарённым! - Ты чего? - удивлённо спросил он. Но я, не слушая, уже ринулась обратно в зал, надеясь оттуда выскочить на улицу и удрать хоть куда-нибудь. Даже военные уже не пугали, просто выцветая на фоне одарённых. Ринулась и со всего маха впечаталась в ярко-рыжую шерсть. Сверху вниз на меня смотрел Баюн тусклыми синими глазами. - Пей, - приказал он мне, всовывая в трясущиеся руки чашку. Сопротивляться приказу не вышло. И я пила, захлёбываясь и отфыркиваясь, проливая часть на собственную футболку. И всё это под прямым равнодушным взглядом рыжего восточника. - Что это? - всё же спросила я, возвращая чашку тигру. - Успокоительное, - Баюн задумчиво посмотрел в чашку и, перекинув парню какие-то ключи, тихо попросил, - Отведи её в пятую комнату, Кекс. Девчонка только что талант в себе открыла. Пёс понятливо кивнул и, осторожно взяв меня за локоть, повёл куда-то вверх по лестнице, стоящей за поворотом. Мне же, выпившей успокоительное, стало гораздо легче и проще - ноги больше не дрожали, а разум не заходился перепуганным воплем. Стало так уютно-спокойно, будто бы не шла я сейчас по рассаднику одарённых. Ну, подумаешь, мой сопровождающий одарённый. Подумаешь, за меня заступился цепной пёс восточников… С кем не бывает? - Не переживай, - мягко сказал Кексик, - Это всегда страшно, когда талант в первый раз проявляется, - и, посмотрев на мой тоскливый взгляд, добавил, - Не бойся, никто из нас не станет тебя обижать. - Меня убьют? - жалобно спросила я. Парень даже с шага сбился. - Чт… Нет! Никто тебя даже пальцем не тронет! Я не поверила. Пятая комната оказалась самой обыкновенной комнаткой - три на четыре метра, с двумя кроватями, двумя тумбочками и шкафом. Самая обычная комната, стены которой обклеены обычными серовато-зелеными обоями, а небольшое окно выходит на Срединную линию. Я, ожидавшая увидеть нечто демоническое, оторопело замерла на пороге, пока Кексик подозрительно обшаривал комнату, залазия в самые потайные уголки и едва ли не заглядывая под кровать. - На всякий случай, - ответил Кекс на мой незаданный вопрос. Он лично подошёл ко мне, так и стоящей перед входом, и, взяв за локоть, посадил на кровать. - И не бойся, - наставительно повторил серый пёс, - здесь одарённые не убивают друг друга. Так что с тобой разве что поговорить могут попытаться, не более. И я опять ему не поверила. Кекс ещё долго пытался разговорить меня, то задавая разные вопросы, то рассказывая истории из своей жизни свободного одарённого-байкера. Но я упорно молчала, опустив голову и разглядывая собственные руки. Наверное, меня всё таки убьют. Перережут глотку, вспорят живот или просто свернут шею. Для них, одарённых, убить кого-то живого, это всё равно, что прихлопнуть мешающую муху. Безжалостные твари. Или нет, скорее всего, они просто потребуют от отца выкуп. Большой выкуп. Меня опять затрясло. И будут мучить. Морить голодом. Ломать пальцы... Опять. Кекс потянулся было ко мне, не то в желании утешить, не то обнять, но я торопливо вскочила на ноги. И едва смогла устоять на них, потому, что тряслись они ужасно. - Если опять попытаешься сбить меня с ног, то окажешься по уши в… в неприятностях, в общем. В дверях стоял Баюн с сигаретой в зубах и подносом в руках. Я испуганно попятилась, переводя паникующий взгляд с кота на пса и обратно. Что мне делать?! Что делать?! Баюн тяжело вздохнул, и, уставившись на меня своими тусклыми глазами, рявкнул: - Сидеть! Я и села, прямо там, где стояла - посреди комнаты. Со стороны Кексика раздался смешок. Баюн зло фыркнул, дескать, не рассчитал, и, обойдя меня по дуге, осторожно поставил поднос на тумбочку. После чего опять повернулся ко мне. - Встань. Я честно попыталась. Но дрожащие ноги отказались держать меня на весу и я сползла обратно на пол. Ужас накатывал всё сильнее и сильнее, грозясь накрыть с головой и просто удушить паническим приступом. Не надо. Я лучше тут посижу. Не надо. - Она сейчас от ужаса умрёт, - обеспокоенно заметил Кексик. Баюн зло обжёг его взглядом. - Кекс, а тебя Брас не будет искать? - Да понял я, - пёс передёрнул плечами и вышел, мимоходом ухитрившись похлопать меня по плечу. Теперь в комнате остались только я и жестокий убийца. Только я и бездушная тварь. Только я и Баюн.