Крысоловка для дракона

Я не поверила своим глазам, когда кот, вместо того, что бы искать на пустующей площади свой, уже знакомый мне, мотоцикл, открыл дверцу изысканного кабриолета. - Это что, Сумрак? Джей склонил голову на бок. - Откуда знаешь? Я улыбнулась, чувствуя себя, если и не в своей тарелке, но уже где-то по направлению к ней. Само собой, я знала эту модель. Более того, года четыре назад, когда она только поступала в продажу, отец взял меня с собой в автосалон, на представление Сумрака морфам. Тогда ещё юная я довольно прохладно отнеслась ко всем выставленным там разноцветным монстрам других компаний. Даже заскучать успела. А когда же отец подвёл меня к собственной разработке, маленькая я поняла, что влюбилась. Сумрак был меньше, чем его длинноносые оппоненты, Он имел более высокую посадку и широченные задние колёса. И три машины, предоставленные тогда, на автосалоне, все были покрашены в строгие чёрно-белые тона, с ярко-красными сидушками. Сумрак восточника имел такие же заводские сидения, заводские зеркала, крылья. Единственное, чем он отличался от той картинки, прочно запечатлённой в детском сознании – это полностью чёрной окраской и серебристым уроборосом во всё правое крыло. А ещё он был в передрягах – это выдавали не до конца выправленные покатые бока автомобиля, трещина на габаритах и подклеенная решётка радиатора. - Её мой отец собрал, - я грустно улыбнулась, - лично. Сидел почти неделю безвылазно в гараже и ворчал, что не отдаст первенство на автомобильном рынке всяким морфам. - Эту конкретно? – Джей неожиданно усмехнулся. - Эту? Да не, это конвейерная, скорее всего… - я осеклась и, смерив взглядом тигра, полезла искать выбитый знак, которым отец клеймил все собственноручно созданные экземпляры. Он всегда прятался на нижней части крыла с наружной стороны. Место вроде и открытое, и понятное, но всё равно, вряд ли кто-то, не знающий об этом клейме, примет три небольших пупырышка и небольшую бороздку рядом за что-то, имеющее значение. Клеймо я нашла – бок машины был удивительно чистым, будто бы на ней ездили исключительно по большим праздникам. - Откуда?! – я заинтересованно поскребла когтём клеймо, боясь, что это просто прицепившаяся грязь. Ничего подобного, - Великий Создатель, где ты достал машину, которой положено в музее пылиться? - В музей отправилась конвейерная, - хмыкнул Джей, - А директор машиносборника, был нам очень должен. - «Нам»? Кот мгновенно помрачнел. Будто бы яркое рыжее Це накрыло чёрная туча горя. - Мне и моему брату. Я удивленно захлопала глазами. Честно говоря, представить, что колкий и ядовитый восточник может иметь родственников было сложно. - У тебя есть брат? - Был, - кот хрипло откашлялся, - Он погиб больше полугода назад. И мы замолчали. Что ж, теперь ясно почему я никогда не слышала о его брате. - Куда ты меня везёшь? – тихо спросила я парой минут позже, когда мы вырулили из Срединной полосы. - Домой, - откликнулся восточник, - Безопаснее всего тебе сейчас было бы у свободных в общине или у нас в резиденции, но в первую тебя не пожелал впускать Валет, а во вторую ты сама не поедешь. Так что придётся оставить тебя дома. *** Даже яркое летнее солнце не могло разогнать мрак, покрывающий восточную резервацию. Оно с удивлением пыталось заглянуть в окна, что бы понять, что же за монстры там обитают? Заглядывало, натыкалось на мрак, и снова заглядывало. Казалось, что для глухой тоски и Це это стало уже своеобразной игрой – первая выстужает комнаты и сердца восточников, а второе тщетно пытается их согреть. Внутри же безраздельно царило уныние, не нарушаемое даже переговорами немногочисленных оставшихся восточников. Оно сквозило из приоткрытых дверей комнат, когда-то принадлежащих мёртвым уже детям, оно окутывало с головой живых, влачащих своё существование в стенах этого огромного склепа. Даже Повелитель Теней, привыкший жить во мраке и безмолствии, и тот чувствовал себя неуютно, запертый в стенах проклятой резиденции. Он ходил из угла в угол, играючи обходя стулья, которые в окружающей тьме никогда не замечали остальные восточники, и крутил в руках таблетку, переданную Джеем. Получается, что кто-то смог придумать вещество, лишающее всех одарённых талантов, ухудшающее их физические данные, притормаживающее мыслительные процессы. Проще говоря, делая из одарённых очень слабых нормалов. При чём нужно очень небольшое количество вещества, дабы вывести из строя одного одарённого. Не сразу, конечно, но постепенно, день за днём подсыпая в пищу эту отраву, можно добиться полной недееспособности отдельно взятой резервации, к примеру. Единственное, что не могло не радовать, таблетки имели не мгновенное действие, иначе бы Тень вообще чёрта с два выпустил хоть кого-то из коттеджа. Почему до сих пор никто не знал об этом веществе? Вероятнее всего, потому, что оно проходит последние тестирования, проверки. А что будет, как только его выпустят в широкое производство и доверят тем же военным? Травля. А самое плохое, что об этих таблетках знает девчонка, работать с которой опасно для жизни. Повелитель Теней аккуратно спрятал таблетку обратно в коробочку и засунул в сейф. Всем своим резидентам он доверял безоговорочно, даже и не допуская мысли, что кто-то из них может работать на врагов. Но он был стопроцентно уверен, что, попади эта таблетка в загребущие лапки Эхо или Той, не избежать подкола с растворением таблетки в общем котле. И ведь не со зла, просто ради прикола навредят. Шеф восточников уселся за свой потёртый стол и, отодвинув в сторону бумаги, подпёр голову руками. Нужно узнать где производится это чёртово вещество и поговорить со Стелсом. А потом уничтожить всё, что может представлять угрозу его семье. Самой маленькой и самой опасной, но, всё же, родной и любимой. *** - Эй! Я вздрогнула и резко обернулась, выронив из рук расчёску, с которой до этого медленно и вдумчиво расчёсывала свои кучеряшки. В проёме раскрытого настежь окна висела до крайности довольная мордашка Хамми, только, почему-то, кверху тормашками. Поняв, что я на него смотрю, он примирительно вскинул (в смысле, поднял – до этого они у него болтались над подоконником) руки, а мне стало интересно, чем же он там держится? - Спокойно, харьерша! – радостно хмыкнул попугай, - Я не хочу попасть в летописи, как одарённый, умерший от того, что не вовремя влез в спальню к даме. - Что я, монстр какой? – даже обижаться на него не получалось – таким он светился счастьем. - Не! – попугай ловко спрыгнул сначала на подоконник, потом на пол, а за тем, заинтересованно огляделся, игнорируя меня, по домашнему сидящую в неглиже, - Ты белая и пушистая, а военные просто разбудили в тебе хомячка! Я хмыкнула и потянулась за халатом. Нам, одетым в шерсть, перья и чешую, не была нужна одежда. Однако, она была показателем дохода, семейного положения, да и просто теоретически могла скрывать под собой оружие. Именно по этому находиться одетым в обществе голого оппонента считалась несколько неприличным. Да и в общем, опасным. - Что ты здесь делаешь? Эхо же, обнаруживший в этот момент мою кровать, издал радостное восклицание, и повалился на неё. Покатался по простыне, зачем-то понюхал подушку, укрылся с головой простынёй и только после этого мне ответили: - Джей попросил за тобой присмотреть! – заявила простыня. - Присмотреть? Зачем? – я попыталась стянуть с восточника покрывало. Как ни странно, но само осознание, что у меня в комнате, в моей кровати копошиться фактически незнакомый парень не вызывало в моей душе негатива. Просто Хамми был таким – балагуристым, болтливым и… по умолчанию родным и знакомым. Из-под ткани выглянули ярко-алые неожиданно серьёзные глаза, которые чуть прикрывал растрёпанный хохолок. И от этого вся серьёзность вида попугая улетучивалась. - Ты хоть понимаешь что ты сегодня днём наделала? – мрачно спросил он, отмахиваясь от собственного пера, лезущего в нос, - Ты заработала себе во враги всех западников, милашка. А они умеют мстить за своих, уж поверь мне. Я замерла, так и не стащив с восточника покрывало. Великий Создатель! Я уже труп… - И ничего ты не труп! – заявили мне с кровати, в лёгкую читая мои мысли, - На твоей стороне мы! - Кто «вы»? – грустно спросила я, присаживаясь на край кровати, - Два одарённых из полумёртвой резервации? Эхо резко приподнялся на локтях, скидывая с себя ткань. -«Мы» уже не так мало, милашка, - мрачно заявили мне, - Просто верь в наши умения. Кроме того, на кого тебе можно положиться, как не на нас? Действительно, разве у меня есть выбор? В одиночку я явно не смогу противостоять огромнейшей западной резервацией с её впечатляющим набором резидентов. Да, я в состоянии ярости порву пятерых или десятерых, но что будет потом, когда меня задавят талантами? Смерть. А так… Так на моей стороне болтливый, невозможно, непереносимо, удивительно весёлый попугай и тигр, от одного взгляда которого у меня на спине мурашки начинают строем маршировать. - Спасибо, Эхо. Восточник снова улыбнулся и, откинувшись на подушку, совершенно буднично заявил: - Так что ночевать я с тобой буду. Я поняла, что косею с его логики. *** Сегодня они хоронили друзей. Пять погребальных костров, пять разрушенных жизней. Две безутешные, воющие в полный голос, вдовы. Пятеро детёнышей – сирот, лишившихся отцов. И полсотни разъярённых, захлёбывающихся в своей ненависти, боли, тоске, западников. Сотня глаз, горящих жаждой мести. И один проклятый харьер, взбесившийся посреди толпы. И одна проклятая резервация, шеф которой взял этого харьера под защиту, пообещав в случае её гибели, проблемы с невменяемыми восточниками. Стелс стоял, как и положено шефу, впереди всех, смотря, как огонь пожирает изуродованные тела, едва отмытые от крови и слизи. Тела, которые ещё три дня назад участвовали в шествии, веселились. А потом, заметив как рванула толпа, эти западники, не совещаясь с главным, ринулись учинять порядок. Доучинялись, олухи. Стелс поднял голову и посмотрел на яркое Це, к которому вздымались пять столбов чёрного дыма. Он – шеф, а шефы не плачут, как бы больно им не было… - Ящер. Западник тут же материализовался рядом, смотря своими глазами-плошками на коптящие костры. - Притащить мне эту мразь, живую или мёртвую, изуродованную или целую, мне наплевать! Но что бы я увидел её труп!- прошипел Стелс, разворачиваясь и первым направляясь прочь от своих бывших подчинённых. Ничего, ТАМ их встретит Создатель и за руку отведёт в самые счастливые мгновения жизни. Что бы они могли переживать их вечно *** Салли понимала, что поступает глупо, отказываясь идти отдавать почести погибшим западникам. Понимала, что это ещё больше ухудшит и так не идеальное отношение к ней. Но она не могла, просто физически не могла делать вид, что скорбит по тем, кого знала лишь как сильных соперников, а не союзников. Пять кличек, пять талантов и ни одной души, ни одного характера. Салли опять сидела в медчасти, выслушивая яростные высказывания психующего напарника. Цетус рвал и метал, призывая на голову неказистой харьерши громы и молнии. Обещал свернуть шею, оторвать голову, нашпиговать свинцом... Сегодня врачи сказали ему, что он никогда не сможет ходить самостоятельно... - Почему её сразу не пристрелили, как только о ней узнали?! - горячилось китообразное, воинственно взмахивая пудовыми кулаками, - Зачем терпели её присутствие в городе?! Эта сука взяла и разорвала пятерых наших! Наших, Сэл! Саламандра промолчала. Она, в отличии от своего вспыльчивого напарника понимала одно - эта драконица имела такое же право на жизнь, как и их пятёрка западников. И она распорядилась этим правом так, что бы выжить самой. Выжить... - Стелс обещал за её голову месячный отпуск и премию в размере годовой стипендии, - вместо ответа пробормотала она. - Вот оно! - бедная кошка дрогнула и подняла глаза на напарника, - Вот то, что поможет тебе стать своей в глазах западников! - Что ты имеешь в виду? - жалобно спросила Салли, которая вовсе не была уверена, что хочет становиться тут своей. - Её ведь Баюн пасёт, так? - Цет опасно сузил глаза, - А она ему доверяет, дурочка... Пока он рядом вся наша резиденция не справиться с этой парочкой, но... Она знала на что намекает касатка. Пойти и рассказать драконице правду о её рыжем друге. ВСЮ правду, на которую даже остальным восточникам возразить нечего будет. Рассказать о том, как он предал свою семью, как предал брата, как стал изгоем в собственной резиденции. Да, тогда есть вероятность, что харьерша не только не захочет более с ним иметь дел, но и пришибёт в приступе ярости. Однако... Она ещё помнила того, другого Джея. Того, кто не отличался злобностью или цинизмом. Который искренне пытался вытянуть на себе многочисленных слабых одарённых. Который... Впрочем, он изменился, пережив смерть братца. И теперь вместо пушистого рыжего милашки, он стал умной полосатой гадиной, которую не останавливают ни законы, ни чужие жизни. Наверное, она скучала по старому Джею. Нет. Она скучала по своей прошлой жизни.