Крысоловка для дракона

Ему нельзя было использовать талант в толпе. Так уж вышло, что самая боевая часть способностей Баюна била по площади, захватывая энное количество метров и изничтожая на них всё живое. Он не мог воздействовать лишь на один объект, выделяя его из группы точно таких же. В этом была и мощь рыжего восточника, и его слабость. Именно для этого он всегда носил нож за голенищем ботинка. Раньше, правда, он ещё и пистолет с собой носил, однако, теперь он был лишён права на ношение огнестрельного оружия… Оно бы так помогло разобраться с военными одарёнными. Одним же из его дополнительных бонусов, выданных ему природой, был идеальный слух, благодаря которому кошак мог запросто находить нужных морфов или подслушивать то, что ему не предназначалось. Правда, и здесь было множество минусов, таких как оглушение резкими звуками, к примеру. Но вот конкретно этим своим талантом он мог пользоваться без опасения навредить нормалам. Именно этот его слух и подсказал кошаку, что дело – труба. Ведь, если военные попробуют захватить Ишииру прямо посреди толпы, то жертв не избежать – обычные заглушки не в силах остановить срыв харьера. Так что коту пришлось резко менять своё решение не вмешиваться более в жизнь харьера, оказавшегося таким не нужным Тени. Что конкретно выводит Воробья из себя Баюн представлял слабо. То, что она среагирует на агрессию в свою сторону – это было понятно, но ведь тогда, на Песчаной Арене, ей нечего было бояться – Эхо даже не смотрел в её сторону. В этом была главная сложность. Как защитить того, кто самолично может тебя выпотрошить? Нож сам прыгнул в руку торопливо пробирающемуся сквозь толпу одарённому. Обжёг руку резной рукоятью, сверкнул в ярком солнечном свете хищным лезвием. И с лёгкостью нырнул под рёбра военному. Дальнейшее смазывалось в памяти, как и любая бойня, устроенная им. Джей помнил лишь, как непонятно откуда из толпы с радостным воплем вынырнул Хамми, на ходу меняя личину на одарённого, работающего по живым душам, а не площади. Помнил как сквозь отхлынувшую толпу в бойню влились три слабые на дневном свете тени и как за их спинами пришёл сам Повелитель Теней, прикрытый со спины испуганной Евой с автоматом наперевес. Как захрипел, заваливаясь, самый крупный военный из группы и как из-под его ног вынырнула злющая Малышка, кровожадно размахивающая подхваченным пистолетом. Вот так возвращались восточники. Так давала о себе знать самая маленькая и самая страшная резервация страны… Но харьер всё равно сорвался. *** Кровавая пелена начала подниматься как только моего носа коснулся терпкий запах крови. Я как зачарованная наблюдала, как из раны тянуться тонкие кровавые шнурочки, окрашивая и без того чёрный комбинезон военного в багровый цвет. Как по лезвию ножа, выдернутого из бока военного, медленно стекает капля крови, портящая светлую чистоту лезвия. Наверное, у этого военного была семья… Родители, может, жена с детьми… Наверное, у него были планы на будущее. Может быть, он мечтал о том, как купит машину в выходные. А может, что заведёт себе собачку намедни. А может быть он мечтал о прекращении войны между нормалами и одарёнными? В этот раз кровавый туман, в добавок к своему металлическому вкусу, имел и лёгкий запах тоски по несбывшемуся. В этот раз всё было иначе. Алая дымка застилает глаза, мешая видеть и ориентироваться, мешая нападать и защищаться. Это не надолго, пока разум сам просчитывает и выделяет наиболее опасных агрессоров. А потом, спустя какое-то мгновение, на грязно-бордовом фоне выделяются светящиеся пятна – теплокровные морфы. Этих пятен не просто много, их тысячи вокруг! Какие-то дальше – удирают прочь от меня, - какие-то ближе – этих организм определил, как самых опасных. А ещё был один огонёк довольно… странный. Яркий, быстрый, он шустрой кометой метался рядом, от одного огонька к другому, отшвыривая их от меня. Этот огонёк не раздражал, не мешал. Он и его нахождение рядом казалось столь естественным и правильным. Первый дружелюбный огонёк на моей памяти. А далее разум отключился, оставляя врагов на попечение инстинктам. Тело подобралось, сжалось, точно заводящаяся пружина, а потом выпрямилось, метнув себя на один из ближайших ярких огоньков, и вцепилось когтями в грудину врагу. Погружая когти в горячее мясо, распарывая жёсткую кожу, тело било, било противника, пока тот не дёрнулся и не обвис в когтях. Светлое пятно тепла ещё не погасло, а я уже знала, что агрессор мёртв. Потом меня развернуло почти на сто восемьдесят градусов и почти метнуло на следующего врага. Почти, потому, что та самая комета , которая так понравилась мне изначально, оказалась рядом и сквозь шуршащую вату в ушах я расслышала всего одно слово: «Свой»… И заворчала, снова меняя цель и, одновременно с этим, помечая один из огоньков как союзника. Это было внове. Я снова кого-то рвала, не обращая внимания на хлёсткие удары ветра и воды, на слабую попытку поджарить меня, на иные проявления бушующих талантов окружающих, а сама внимательно разглядывала эти световые пятна, складывающиеся в размытые фигуры. Посмотрела на дружелюбный огонёк, на тот, который отметила союзником и без сомнений записала в друзья ещё троих – они пахли одинаково, да и в их движениях были закономерности – почти каждый из них то и дело прикрывался другим со спины, а то и перехватывал соперника к негодующему воплю союзника. Не знала, что умею различать эти пятна… А когда вокруг никого не осталось кроме этих пятерых, я снова начала задыхаться. Грудь сдавило невидимыми тисками, распухший язык вывалился изо рта, более не помещаясь там. Колени подогнулись, а я попыталась сползти в обморок, когда меня осторожно обняли и легко встряхнули. В лёгкие ринулся желанный кислород, зрение прояснилось, а спустя пару секунд, я смогла убрать и свешивавшийся изо рта язык. А на меня устало взирали ярко-синие, точно море в яркий, солнечный день, глаза. - Я вляпалась, да? – хрипло спросила я, испуганно скашивая глаза себе под ноги. Мы вдвоём - я и обнимавший меня кот - как раз стояли посреди лужи крови, в которой милыми корабликами дрейфовали кусочки лёгких. - Во всех смыслах! – радостно раздалось справа. Там на корточках сидел Эхо, деловито обшаривающий карманы трупов, - Только прикинь, напала на военных, порвала парочку западников и даже на шефа порычать успела. Ты просто по уши в дерьме. На площади больше никого не было. На ближайших улицах тоже. Казалось, будто бы город замер, так же растерянно, как и я, разглядывая семерых порванных морфов. Порванных моими руками. Некоторые даже с перекушенными глотками. Мною же перекушенными! В стороне, в художественном беспорядке валялись и те, кому не поздоровилось встать на пути восточников – ещё два десятка трупов, большей частью военные. - Рычать-то рычала… - приятным, насыщенным баритоном заметил тёмный утконос, задумчиво почёсывая надклювье длинным, пятисантиметровым когтём, - Но нападать не стала. Почему? Я смутно вспомнила яркий тёплый огонёк рядом и твёрдое «Свой!». Кто это сказал? Баюн, до этого молча прижимавший меня к себе, отстранился и потянул в сторону. На мой удивлённый взгляд, как и на гневные выкрики шефа, он не обратил ни малейшего внимания. - Куда ты меня тащишь? – вяло возмутилась я, продолжая шустро перебирать ногами вслед за Рыжим. - Туда, где тебе будет лучше, - мрачно ответил тигр. *** Валет опешил. Нет, он и раньше имел дело с равнодушным рыжим восточником, особенно после того, как тот в компании с серым братцем, помогли Валету отмазаться от военных и затеряться в огромном городе, а там и начать новую жизнь. С тех самых пор Баюна свободный не видел, сочтя, что его слова о возвращении долга лишь романтический флёр, который тигр навешал на него, дабы произвести впечатление на окружавших свободных девчонок. Ан нет, вот он, стоит, равнодушно обмахиваясь длиннющим пушистым хвостом. А справа, чуть позади, стоит драконица, уныло и равномерно разглаживая свои кучеряшки. А этот восточник ещё и хочет что-то. - Слушай, я не против заполучить в свою общину сильный дар, - осторожно начал Валет, замечая, как драконица флегматично поднимает на него пустой взгляд, - Но ведь не харьера же! Она поубивает мне тут всех! Драконица снова опустила голову, всё так же равномерно разглаживая волосы. Баюн же чуть склонил голову на бок и криво усмехнулся. Валет почувствовал, как по его пёстрой шерсти забегали мурашки. - Она мирная, если не загонять в угол и не давать нюхать кровь. В остальных случаях – милейший ребёнок. - Да этот ребёнок порвёт каждого, кто к ней приблизиться! – хлопнув по столу руками, рявкнул вконец выведенный из себя вожак общины Свободных, - У неё должен быть Поводырь! Где он? Где он, я тебя спрашиваю?! - Пока нет, - холодно сообщил восточник, чем взъярил бедного Валета ещё сильнее. Сорокалетний росомаха всегда был разумным и осторожным, предпочитая не столько переть на пролом, сколько сразу вычислять и бить по больным местам противника. Ему было не занимать терпения и ума, но… Но когда тебе подсовывают биологическую бомбу замедленного действия, так сложно удержать себя в руках. - Тогда какого чёрта ты пытаешься всучить её мне? – заорал Валет, - Она – харьер! Ей наплевать кто перед ней – одарённый, нормал или военный! А у меня половина общины самки с детёнышами! Ты хочешь, что бы эта тварь в один день вырезала всех нас? Ты этого хочешь? Драконица вздрогнула и опустила голову ещё ниже. А Баюн, помолчав немного, сказал: - В Городе появились таблетки, которые блокируют все способности на долгое время. Скажи своим, что бы не покупали еду в местных магазинах, а брали сразу на складах. Там сложнее подмешать эту дрянь, - ещё пара секунд молчания и ровное, - А долг я, всё-таки, с тебя спрошу. И во второй раз я не посмотрю на сопутствующие проблемы. А когда они уходили, драконица, до этого не проронившая ни слова, обернулась и тихо спросила: - Ваши ведь следили за мной, да? Вы ведь перестали присылать приглашения после того, как я на западника набросилась. Валет ничего не сказал в ответ. *** Джей молча вышагивал впереди, бескомпромиссно буксируя меня за рукав. Я послушно плелась следом. А в голове до сих пор звучал громовой крик свободного. Он назвал меня тварью. При чём сделал это запросто, вскользь, будто бы меня рядом не было. Или, как будто это было само собой разумеющеюся. И это было почему-то безумно больно и обидно. - Лучше бы я продолжала принимать таблетки, - тихо прошептала я, задыхаясь от обиды. Восточник резко остановился, при чём так, что я, не ожидавшая такой подлянки, налетела на него, и, обернувшись, уставился на меня своими глазами. - И что бы было? – тихо спросил Джей, - Ты бы всё так же продолжала торчать взаперти, всё так же поражала окружающих своим линялым видом, всё так же… А я уже не слышала. Я, обхватив себя руками, давилась слезами. Потому, что полтора месяца назад мой привычный мир, в котором не было места ни военным, ни восточникам с западниками, рухнул, погребая под собой спокойное будущее. Потому, что полтора месяца назад я впервые столкнулась с жестокостью – с чужой и, самое ужасное, со своей. Всё изменилось. Родители оказались гадами, лишающими меня половины сил. А те, кого я всю свою жизнь воспринимала как защитников, оказались хищниками, готовыми загонять жертву. Те же, кого панически боялась – стали союзниками. Моего мира больше не было – я стояла на коленях и, раня руки, торопливо собирала осколки того, чем я жила. И мне было больно, безумно больно. А потом кто-то осторожно положил мне руку на голову. Я подняла взгляд и наткнулась на внимательный взгляд. Почему-то уже не казавшийся равнодушным. В полушаге от меня стояло самое страшное чудовище нашего Города. Монстр, единственный из всех, кто не побоялся быть рядом со мной, несмотря на мои приступы, на мою агрессию. Несмотря на то, что от меня шарахались все поголовно. - Не реви, - устало посоветовал кот, - Я что-нибудь придумаю. И именно в этот момент я поняла. Я осознала. Я поднялась с колен и, отшвырнув от себя осколки старого мира, приготовилась строить новый мир. Возможно, чуть более жестокий или циничный, чуть более злой и вечно приносящий боль… Мир, в котором не было место капризной дочке миллиардера, в котором должна была жить и выживать сильная одарённая-харьер. - Джей, - тигр удивлённо поднял брови, а я вспомнила, что впервые назвала его по имени, - Ты мне друг, да? Восточник молчал, разглядывая меня и точно что-то обдумывая. А потом он криво, но уже так привычно, усмехнулся и негромко ответил: - Похоже на то, сладкая моя.