Broken Silence

Гран Торино считает себя человеком простым. Долгая карьера в его сфере деятельности изнурительна для любого — и он не исключение. Тяжесть ошибок постоянно ощущается на его плечах, безусловно, это тяжёлое бремя. Таким образом, пытаясь побороть эту усталость, он пытается наслаждаться всем, чем может в жизни: будь это сладкий вкус свежих таияки, идеально испечённых в знакомой всем форме рыбы; или поднимающееся солнце над городом; или запах страха, исходящих от его врагов, когда они осознают, что серьёзно недооценили его силы. И всё же из всех этих вещей — и больше — Торино обнаружил, что нет наиприятнейшего чувства в этом мире, чем то, которое испытываешь, когда ставишь светловолосого самоуверенного паршивца на его чёртово место. Первоначально он обнаружил это прекрасное чувство, когда ещё учил Тошинори. Уголки его губ приподнимаются при тёплом воспоминании. Этот Бакуго не исключение. Воодушевление проходит по его лицу, разглаживая морщины. Битва длится всего лишь несколько минут — две или три — однако, этого недостаточно для того, чтобы получить необходимую ему информацию. Мальчишка силён, но ему значительно недостаёт ловкости. Это лучшее, что есть у UA? Наконец его рот искривляется в ухмылке, когда он изучает нанесённое повреждение его левому сапогу. По сравнению с тем, что он сделал с несчастным ублюдком напротив него это ничто, но уговор есть уговор. Тростью он тыкает в ребёнка, получая в ответ рычание, — и смеётся. Даже будучи избитым Бакуго оказывает сопротивление. Это обещает быть весёлым. — Ты в порядке, дитя? Мне нужно принести тебе бинты? — Как, — Бакуго хрипит, в его голосе слышится недоумение. «Действительно — как», — сухо думает Гран Торино, — «закалённый в бою герой-ветеран с боевым опытом исчисляемым десятилетиями сумел победить старшеклассника?» И не умалчивает об этом, чтобы этот малец не зазнался ещё больше:  — Ты и в самом деле думал, что сможешь бросить вызов Про, дитя? Ты в хорошей форме и смышлён, но тебя ещё ждёт длинный путь. И пришёл он к нужному для этого герою — с неохотой признаёт Гран Торино. Тошинори сделал верное дело, послав этого сопляка к нему. Торино скептически относился к идее того, чтобы взять стажёра, более того, после этой ребяческой возни он планировал отказаться от Бакуго, пока ему не довелось увидеть дитя в действии. У него было предпочтение левой стороне, которое нуждалось в коррекции — вместе с практикой и контролем над размером взрывов. В целом, у него есть стиль: быстрота и тяжёлые удары — не как у Торино. Для новичка ребёнок дал хорошее шоу, но это не особо удивляло, учитывая, что он устроил на Спортивном Фестивале. Изначально его влекло к Третьему Курсу — из-за преемника Тошинори, но дальше его внимание — как и остальных — было захвачено этим взрывным ребёнком к концу турнира. Гран Торино не отрицает, что зрелище того, как Катсуки говорил о том, что победит всех в самом начале, а затем наблюдать за тем, как щенок Старателя надирает ему задницу в финале, принесло ему глубокое чувство ликования его старой душе. Бакуго поворачивает голову в сторону Торино и произносит сквозь сжатые зубы:  — Блять… Ты. Я могу… всё ещё сражаться. А, вот и оно. Он узнаёт этот взгляд. В нём отчаянный пылкий голод и боль, которые может удовлетворить только одно. Это тоже самое, что Торино испытывал, когда умерла Нана; это тоже самое, что было у Тошинори, когда он улетел прятаться в Америку. Все За Одного никогда не оставляет людей невредимыми. Этот дьявол был подобен раку: воровал жизни близких, оставляя друзей и семьи жертв скорбеть и спрашивать самих себя, как бы оно могло быть иначе. Он щурит свои глаза; насмешливая ухмылка исчезает по мере того, как портится его настроение. Сейчас же этот самый монстр, по всей видимости, вернулся. Ему казалось, что огненный шар гнева внутри него давным-давно потух, но тот вновь зажёгся — ещё сильнее, чем раньше — при звонке его старого протеже. Если то, что Тошинори сказал про злодея — правда, то у них не было много времени на подготовку. Он дивится: осознаёт ли Тошинори свой поступок, когда он дал ему этого ищущего мести маленького щенка. Гран Торино понимает, что вероятно — нет. Что же, если его бывший студент может иметь преемника, то почему он — нет? Торино почти смеётся над этой мыслью. Это было бы забавно. Он почти может даже представить выражение ужаса на лице Тошинори. — И, может, откорректировать поведение, — подмечает Гран Торино, слегка постукивая тростью по груди ребёнку. Бакуго откашливается, выплёвывая что-то похожее на кровь.  — Не позволь битве при USJ ударить тебе в голову, мелкий. Ты всё ещё новичок, когда дело доходит до подобного. Быстрая реакция это отлично, но тебе весьма не достаёт критического мышления. Слишком дикий. Необходимо вернуть его обратно на землю, что оценить его возможности, перестроить его — и как следует натренировать. Недели на этого не хватит, но и с тем, что есть можно работать. Обучение основам не должно быть таким тяжёлым. Всё-таки он вбил это в Тошинори в первую школьную неделю. — Я не пришёл сюда, чтобы быть обсмеянным каким-то ебучим старым карликом, — мальчик огрызается. Он ударяет Бакуго по лбу своей тростью, недостаточно чтобы оставить синяк, но в самый раз, чтобы заставить его заворчать.  — Не забывай, что этот старый карлик надрал тебе зад. Я буду говорить с тобой так, как мне захочется, — он нагибается вперёд, обеими руками взявшись за трость. — Если ты хочешь спасти своего друга, тогда ты пришёл в нужное место. Мальчик фыркает. Перекатившись на бок, он встаёт на трясущихся ногах:  — Мне не нужна твоя помощь. Я одержу победу и спасу его. Тебе останется только наблюдать. — О, ты сумеешь сделать это? — он не может удержаться от того, чтобы не подразнить Бакуго, покручивая своей тростью как дубинкой. — И при этом ты пришёл ко мне. Почему? — Ты тренировал Всемогущего, — он заявляет прямо. Он даёт знак мальчику продолжать:  — И? — И всё. Десятилетия на государственной службе, сотни часов спасения как гражданских, так и героев, и всё что волнует мальчика это короткий период времени, за который он обучил другого светловолосого щенка. Типично. Раньше бы подобное оскорбило его, сейчас же, в его последние дни, он просто фыркает: раздражён, но не удивлен. Этот ребёнок не единственный дурак, который приходил к Торино по такой же причине. И всё же он первый такой, которого он готов перетерпеть. — Я пытался найти о тебе информацию, — сжимая и разжимая пальцы, продолжает уже не выглядящим таким уверенным Бакуго и оглядывается на мужчину. — Ты — никто. Тогда какого чёрта ты так силён? — Меня абсолютно не интересует слава и величие как других героев. Я сражаюсь из своего желания, — он наклоняет голову на бок, смотря на подростка с поднятыми бровями. — Чего ты желаешь, Бакуго? Какие у тебя убеждения? Ему уже должен был быть известен ответ ещё до того, как он покинул рот подростка:  — Надрать тебе задницу. — Миленько, но мне нужен настоящий ответ, — он лаконично отвечает, ему уже не до этой игры в оскорбления, которыми они перебрасывались как мячом. Бакуго вероятно заметил то, как сменилось настроение Гран Торино, поэтому незамедлительно выпрямил спину и ответил:  — Я хочу быть лучшим. Я должен был лучшим. — Зачем тогда пришёл сюда? Ты запросто мог добиться стажировки с первой десяткой из топа, — он комментирует скучающим голосом, проходя мимо ребёнка, чтобы поднять упавшие тарелки. Его взгляд задерживается на дымящейся микроволновке — ещё одной жертве Бакуго, как и столу со стульями. Первый пункт в плане: научить мальчика не оставлять после себя каждый раз беспорядок после использования квирка. — Потому что я должен стать сильнее, чтобы быть лучшим, — недовольно озвучивает Бакуго. — Итак, тебе необходимо как можно быстрее стать сильнее. Это я понять могу, — он усаживается на уцелевший стул, перебрасывая одну ногу на другую. — Время не ждёт никого. Злодеи не буду ждать того момента, когда ты раскроешь свой потенциал. Также как и твой друг. Тростью он указывает в сторону мальчика. Глаза того широко распахиваются, но сам он и не дёргается.  — Однако, это всё ещё не даёт мне ответа. Ноздри Бакуго раздуваются. В его глазах мелькают какие-то необъяснимые Гран Торино эмоции, которые быстро вновь поглощаются гневом. В конце концов, он отвечает:  — Меня не ебёт эта хуйня с первой десяткой. Мой образ не будет о том, чтобы выглядеть хорошо, он будет о том, чтобы быть сильным, как Всемогущий. Я хочу одерживать победу над каждым злодеем, который будет попадаться мне. И… Он приостанавливается.  — Мне надо спасти его. Но, блять, я продолжаю проигрывать. Поэтому я здесь. — Это весьма трудноватая задача. Но в нынешнем состоянии ты не сможешь одолеть Все За Одного. Даже Всемогущий не сумел выйти из битвы невредимым. — Кто это такой Все За Одного? — он недоверчиво щурится. — Тошинори действительно ничего не рассказал тебе, не так ли? Этот мальчишка, — он вздыхает. — Полагаю, это не имеет значения. Твой квирк полезен, это да. Но ты слишком сильно полагаешься на него. Он начинает поднимать весь мусор, отправляя его в ближайшую корзину, пока мальчик наблюдает за ним, буравя своими глазами его спину. — Эй. Что это— Гран Торино медленно оглядывается через плечо на мальчика, прежде чем продолжить своё занятие:  — Вот тебе совет, который пригодится в жизни: отпусти эту гордость за свои силы, иначе это убьёт тебя. Собрав всё, он выбрасывает это в мусорную корзину. Чёрт, скоро его будет ждать поход в магазин.  — Я видел слишком много героев, которые гибли в свой первый год, потому что они слишком полагались на свой чёртов квирк. — Ты когда-нибудь затыкаешься, старик? — стонет Бакуго, засовывая руки в свои карманы. — Нет, привыкай к этому. А сейчас, — он говорит, прыгая и отскакивая от потолка, приземлившись позади подростка. Он толкает мальчика в лопатки перед тем, как слегка постучать ему по обратной стороне коленей своей тростью:  — Плечи вверх, колени согнуты. Сначала мы вобьём в тебя основы. Бакуго нехотя слушается, его нижняя губа слегка выступает, когда он спрашивает:  — И что после этого? Ты расскажешь мне об этом «Все За Одного» парне? — После этого я возьму нам немного жрачки, пока ты будешь заниматься уборкой, — он объясняет, раздвигая ноги подростка с помощью трости, стукнув по ним. Немного влево — вполне хорошо, полагает он. Ухмылка вновь играет на его лице при виде явного неудовольствия Бакуго. И по итогу он решает:  — И после всего остального? Что же, может, я расскажу тебе, но не точно. Раздражённое рычание подобно музыке для ушей Гран Торино.

***

Курогири считает себя верным слугой своему мастеру. Под опекой мужчины он уже был более десяти лет, послушно выполняя любые задания. Когда Все За Одного предложил Шигараки Убийцу Героев как потенциального союзника, то у Варпера не было никаких возражений; он доверял решению своего мастера. Шигараки был того же мнения, поэтому вскоре после встречи он приказал Курориги доставить Пятно к нему. Доставить мужчину сюда — задача простая. Решилась она всего лишь за один звонок их информатору, Гирану. Однако, выдворить Убийцу Героев из бара — дело уже нелёгкое. Хоть Курогири и никогда не признает этого вслух, но, вероятно, пожалуй, Сенсей мог ошибиться. Он знает, что Шигараки ещё не достиг того уровня, чтобы вести разговоры как обычный человек, но реакция Убийцы Героев была более чем чрезмерна. Доказательством тому — рана на его груди. Металлический ошейник задевает угол барной стойки, громко лязгая о деревянную поверхность. Острый запах крови оказывается быстрее боли. Стекло разбивается, и ликёр расплёскивается по плоской поверхности. Курогири пытается дотянуться, чтобы телепортировать опасного мужчину подальше от своего подопечного, но тело не слушается его — двигать у него получалось только ртом. Он проглатывает ругательство, когда безуспешно пытается пошевелиться. Вместо этого ему остаётся только трястись на месте, пока Пятно склоняется над Шигараки и дразнит его:  — Ты действительно думал, что притащив меня в свой подранный бар и рассказав мне о своих планах, ты сможешь заставить меня захотеть присоединиться к вашей трещащей по швам кампашке? Как он смеет. Курогири сощуривается, в его взгляде чётко проглядывается отвращение. Пятно, по-видимому, даже уже больше не волнуется о Варпере, всё его внимание полностью переключено на Шигараки. Он щёлкает языком по зубам; мускул извивается вокруг его рта:  — Ты ничего не сможешь достигнуть, если у тебя нет убеждений и желания выполнить свои цели. Без этого ты просто бесцельно бродящий щенок. Слабак. Он зарывает нож глубже, вызывая едва слышимое шипение у Шигараки, и мрачный взгляд от Курогири.  — Ничего не добившись, введешь себя подобно капризному ребёнку с затаённой обидой. Вот так ты и оказался в таком положении. Варперу даже не надо заглядывать через плечо Пятно, чтобы знать о нарастающей ярости Шигараки. Напряжение в помещении нарастает, пока Убийца Героев издевается над его юным мастером. Тусклый свет отбрасывает на них грузные тени. — Эй, — Шигараки подмечает с полузакрытыми глазами, остальная часть его лица, несмотря на боль, спокойна и недвижима. — Ты начинаешь вести себя немного грубо, тебе так не кажется? Курогири, думаю, пришло время тебе выпроводить этого парня. Он благодарен тому, что мальчик никого ещё не превратил в пыль (хотя на сей раз он не был бы против того, чтобы Шигараки сотворил это с этим ничтожеством). Приятно знать, что USJ научило его чему-то. Плечи Курогири подрагивают, когда он вновь пытается заставить себя двинуться. Увы, это бесполезно.  — Приношу свои извинения. Вероятно, я под контролем квирка Убийцы Героев. Несмотря на все его усилия, он никак не может побороть паралич. Чёрт возьми. Он должен был знать лучше, не должен был предполагать, что их база могла быть хорошим местом для встречи с неизвестным. Этот мужчина не был обычным бандитом. Курогири напрягает свой ум, перебирая ошибки. Они могли бы встретить мужчину в месте побольше, создать своеобразную дистанцию на случай, если что-то пойдёт не так (что и произошло), и тогда они бы легко смогли уйти туда. Если бы он только заговорил. Сказал что-нибудь. Что-то касается его ноги, и он мгновенно замирает. Его внимание переключается вниз, когда что-то дёргает его за штанину. И ниже. Знакомая рука машет ему, а затем исчезает обратно в чёрном тумане, из которого она и вышла, и после вновь появляется — и уже не одна. Осознание ударило по нему подобно кувалде. Верно. До всего этого он послал Куро в заднюю часть бара. Но облегчение, к сожалению, невелико: его наполнило ужасом до краёв от того, что ему были ведомы последующие действия Куро. Маленькие, подобные мерцающим огонькам, пальцы растянулись тонкими верёвками, аккуратно перебирая игристые вина — но не останавливаются на них. Нет, вместо этого они простираются выше, мимо белых Калифорнийских и красных Итальянских, тянясь к самой прародительнице. Но и здесь Куро не останавливается. Бутылка, которую он хватает, не является стандартной — и даже не литровой, но, скорее, магнумом; старое красное вино, которое Курогири хранил для следующего визита своего Мастера. Ну что же, хранил. Рука мальчика исчезает вместе с винной бутылкой, когда Курогири уже собирался шёпотом заговорить с ним. О Боги. Он обводит взглядом коллекцию ликёра позади него, мечтая о том, чтобы у него была возможность выпить прямо сейчас. «Это не закончится ничем хорошим», — думает он с пугающей ясностью. Всё это время Убийца Героев продолжал бесконечно и затяжно злорадствовать, вжимая лезвие в плечо Шигараки, словно бы он копал золото; в его алых глазах было целенаправленное безумие. Он приближал другой нож всё ближе и ближе к шее мальчика, останавливаясь в считанных сантиметрах от отца Томуры.  — Не пойми меня неправильно. Я ненавижу нынешних героев. Этот мир потерял всякий смысл в этом бездушном обществе. Он сокращает расстояние между их лицами, не замечая разрастающийся над его головой портал. Курогири ловит взгляд Шигараки. Подобно восходящему солнцу понимание быстро рассветает в его юном мастере. Несмотря на руку покрывающую лицо Шигараки, ему видны подрагивающие уголки его губ. Голос Пятна становится всё громче и громче. Сверху выглянули горящие зелёные глаза.  — Этот мир — свалка, захваченная самозванцами, которые называют себя героями, и гнусными преступниками подобным вам, что пытаются следовать своим жалким мечтам. Ты. Они. Все должны быть унич- Он не заканчивает предложение. Куро, словно бы являясь ангелом возмездия, спускается из врат. Однако, вместо пылающего меча он держит в руках Каберне Совиньо, направляя его прямо на голову Убийце Героев. Получившийся звук, схожий на что-то между стуком и лязгом, затыкает весь остальной шум в помещении. Стекло разбивается прямо о тупую голову Пятна, рассыпаясь на мелкие осколки и падая на деревянный пол, когда же сам алкоголь окатывает самого его подобно утонувшей канализационной крысе коей он и является. Тепло появляется в груди у Курогири, сворачиваясь вокруг его сердца как довольный кот. Однако это чувство не длится долго, так как Пятно не свалить с ног обычным ранением в голову. Вытащив нож из Шигараки, он пытается поймать Куро, но тот оказывается быстрее, вскарабкиваясь ему на спину и держась за край его шарфа что есть сил. Зрелище было наиприятнейшим. Брыкаясь и рыча, Пятно пытался сбросить с себя младшего порученного Курогири, и более напоминал не человека, а свирепого быка. Куро не ослаблял хватку, упираясь пятками в спину мужчины и избегая мелькающих рядом двух лезвий. — Убери от меня своё отродье, иначе я лишу его головы, — кричит Пятно в сторону старшего варпера. — Боюсь, что я ничего не могу поделать, так как парализован, — резко парирует Курогири и широко распахивает свои глаза, удивляясь яду в своём голосе. Обычно в таких ситуациях он гораздо лучше контролирует свои эмоции. Его взгляд не покидает тело его ученика, пока комок беспокойства формируется внутри него. Он пытается подвигать пальцами. Действие квирка постепенно сходит на нет, означая, что способность Пятна связана со временем. К сожалению, паралич не проходит так быстро как бы ему хотелось. — Только посмотрите, похоже, кто-то впервые оказался полезным. Давно пора, — кряхтит Шигараки, потихоньку накрывая ладонью повреждённое место, но всё же ни в коей мере не убирая взгляда с Убийцы Героев. Пятно ударяется спиной — заодно и задевая мальчика — о ближайшую стену. Изо рта Куро только и вырывается резкий хрип, прежде чем он мешком падает на пол. Ботинок вжимается в грудь ребёнку — и черты лица Курогири искажаются. Пальцы Варпера дёргаются. В него впивается заразная тёмная ярость, которую сдерживает только то, что тело Курогири парализовано. Куро юн, неопытен и полон нелепого героизма. Другой наставник был бы горд поведением своего студента, но Курогири не чувствует ничего кроме страха за своего подопечного и гнева в сторону мужчины. Свет отражается от металла. Пятно вертит лезвием перед тем, как будучи готовым к атаке выставить его вперёд. — Пытаешься спасти своих друзей? Как это по-геройски с твоей стороны, — кровавая улыбка появляется на его лице, губы растягиваются от уха к уху. Это его первая и последняя ошибка. Как только он начинает замахиваться, то обнаруживает, что лезвие исчезло — превратилось в пыль. Он едва ли уклоняется от следующего удара Шигараки. Даже будучи раненным Шигараки стоит непоколебимо. Аккуратно поправляя на своём лице руку, он взглядом быстро пробегает по Куро и фокусируется на мужчине. — Что, по-твоему, ты делаешь? Я закрою глаза на разрушенный бар; но ты предпринял попытку тронуть отца, и сейчас пытаешься убить одного из моих подчинённых? — он хрипло рычит, с каждым словом голос становится всё громче. Томура переступает через стекло.  — Я должен убить тебя. Ты много болтаешь, господин Убийца Героев. Убеждения и желания? Ты что, какое-то подобие низкопробной РПГ? Всё что я хочу это убить Всемогущего. Этот мир превозносит Символ Мира, — он сжимает обе руки в кулаки, его глаза дико сияют. Слова Шигараки тяжелы, в них дребезжащая серьёзность, обещающая невообразимую боль. От этого по спине Курогири проходит дрожь.  — Я уничтожу его, а затем сокрушу их всех, пока они будут слишком шокированы, чтобы что-либо предпринять. Это хорошая прокламация. Курогири хотел бы, чтобы мальчик изначально начал именно с этого, но что есть, то есть. Как-никак для Шигараки всё ещё нова эта сторона бизнеса. Томура раскрывает ладонь, на ней оседают пылью остатки лезвия.  — И сейчас я снова ранен, прямо тогда, когда моё лечение было почти завершено, — он фыркает. — Никто не учил тебя не играться с ножами? Не у каждого в группе есть лекарь. В воздухе висит напряжение. Курогири покручивает запястьями, и также в неторопливом темпе проделывает это уже с самими руками. Совсем скоро он вернётся в прежнее состояние с полными силами. И уже тогда будет трое против одного. Пятно меняет позицию, убирая оставшееся лезвие обратно в ножны. — Не знал я, что у тебя есть такие преданные последователи, — он смотрит на самого младшего подопечного Курогири с таким взглядом, который вызывает у Варпера ненависть. — Я недооценил тебя. Наши цели существенно отличаются друг от друга, но… вероятно, всё это не было впустую. Можно сказать это успех. Мы оба видим, что настоящее нуждается в уничтожении. Все три члена Лиги скептически оглядывают мужчину. Раны на Шигараки и Курогири, так же как и кровавый след на груди Куро, говорят, чёрт возьми, об обратном. — Ты действительно думаешь, что теперь я захочу работать с тобой? — озвучивает Шигараки, проводя большим пальцем вниз, а затем по шее. — Пошёл ты, иди и сдохни. Я думал, что больше всего ты ненавидишь таких людей как я. Сейчас ты ещё, оказывается, и лицемер? Как бы Курогири ни хотелось телепортировать мужчину прямиком в Тартарус, это было очевидно, что потеря Пятна в данный момент была бы бесцельной тратой. Судя по выражению лица Убийцы Героев, тот думал о том же. Все За Одного не предложил Пятно просто так. Во всём этом есть взаимная выгода, даже если Курогири пока ещё не знает, что она из себя представляет. Пятно подходит к Куро, поднимая мальчика за руку, чтобы поставить его обратно на ноги. Его ученик достаточно умён, чтобы ничего больше не предпринять. Курогири считает — надеется — за хороший знак то, что Шигараки не рвётся вперёд. — Я всего лишь испытывал вашу решительность, — ровным тоном отвечает Пятно. — На грани смерти все показывают свои истинные лица. Твои убеждения извращены, но я вижу тёмное семя желания внутри тебя. Я гадаю, чем оно будет, когда расцветёт? Он склоняет голову набок.  — Станешь ли ты деревом, что выдержит испытание временем, или обычным сорняком среди подобных ему? Что же, если из тебя ничего не выйдет, то я всегда потом могу избавиться от тебя. — Ты? Избавиться от меня? — этот вызов, кажется, забавляет их лидера. Однако Курогири никогда не может быть уверен в подобном. Роботизированный голос звучит из телефона Куро:  — Шигараки — растение? Все в помещении проигнорировали его вопрос. К счастью, Курогири больше может не ждать, чтобы вмешаться. Он отходит от барной стойки, вставая в оборонительную позицию. Эффект паралича исчез. Шигараки отмечает изменение лёгким кивком:  — Ты в порядке? — Я свободен, — отвечает Варпер. — По-видимому, мне пришлось ждать дольше, чем тебе. Ему будет надо сообщить об этом Сенсею. Такая способность может быть полезна его мастеру. — Отлично, — он отмахивается рукой от Пятна как от надоедливой мухи. — Курогири, убери его отсюда. Такой поехавший как он не принесёт Лиге Злодеев ничего, кроме головной боли. Курогири стискивает челюсти. Будучи опекуном Шигараки, прежде всего он предоставлял интересы Все За Одного. Как-никак, Сенсею надо повиноваться. — Пожалуйста, обдумай это. Сенсей верит, что он будет ценным вкладом, если присоединится к нам, — он отстаивает без особого энтузиазма, а затем добавляет. — Если бы он присоединился к нам, то мы были бы более успешны в распространении нашего имени. Похоже, это привлекло внимание Шигараки. Несмотря на всё его ребячество, внутри него скрывалась та самая расчётливая натура, взвешивающая всё за и против относительно союза с Пятном. Курогири мог сказать, что мальчик, закатывая глаза, скорее откажет, чем согласится.  — Ладно, неважно. — Тогда моё дело здесь завершено. Верни меня в Хосу. У меня там есть незаконченные дела с некоторыми фальшивками, — произносит Пятно со зловещей многообещающей улыбкой. Курогири почти даже жалеет героев. Почти. За считанные секунды он открывает врата:  — После вас. Он перенесёт мужчину прямо в город, хоть и не туда, куда тот ожидает. Курогири благодарен тому факту, что у него достаточно опыта с окрестностями города, чтобы вспомнить, где находятся места, куда местные сваливают весь свой мусор. Мелочно ли это? Да. Жалеет ли он об этом? Вовсе нет. В баре по окончанию воцаряется тишина. Медленно, словно на автопилоте, Куро начинает убирать беспорядок голыми руками, с осторожностью, стараясь избежать того, чтобы не наступить на осколки. Курогири собирается присоединиться к нему, но Шигараки приподнимает руку. Последнему хватает всего двух длинных шагов, чтобы оказаться напротив мальчика. Куро, в свою очередь, не замирает от того насколько близко к нему Шигараки, но всё же чуть замедляется с уборкой. — Знаешь, — начинает беловолосый. — Я всегда думал, что ты просто хуёвая версия Курогири, Куро-тян, но ты сегодня хорошо справился. Я был бы впечатлён, если бы не был так взбешён из-за того ублюдка. Мелькает полоска зубов. Он понимает, что Шигараки пытается казаться дружелюбным. Однако, по-видимому, это не помогает Куро быть менее напряжённым.  — Думаю, это значит, что теперь мы можем использовать тебя в следующем этапе нашего плана. Волна беспокойства наполняет старшего Варпера. — Ты уверен, что он готов? — спрашивает Курогири, пытаясь удостовериться в намерениях Шигараки относительно мальчика. — Рано или поздно птенец должен расправить свои крылья, — он издаёт зевок, который быстро превращается в шипение, когда Томура случайно касается своей раны. — Кроме того у меня есть идеальный способ того, как он докажет нам свою лояльность. Курогири не нужно было смотреть на Куро, чтобы понять, что чувствовал мальчик по этому поводу. Он приступает к работе, поднимая метлу, мысленно переигрывая события этой ночи и интенсивные эмоции, что выскакивали раз за разом. Когда он так стал яро защищать своего подопечного? Началось ли это в USJ? Нет, к нему приходит осознание, даже раньше. Куро теперь неотъемлемая часть жизни Курогири. Стоя между двумя мальчиками, он замечает какими знакомыми кажутся ему эти чувства проявления опеки — тень чего-то далёкого, давно позабытого, что он уже не может вызвать в памяти. Это, мягко говоря, приводит его в замешательство. Это, думается ему удручённо, отнюдь не хорошо.